30 Янв

МОРСКОЕ НАСЛЕДИЕ РУССОГО СЕВЕРА. СРЕДА И ПРОСТРАНСТВО




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Центральной темой или предметом особого интереса у философов является категория пространства  и, по существу, она тотально «закреплена» в философской мысли многих  поколений  ученых и исследователей. В истории философской мысли осмысление пространства является «вечным» сюжетом различных философских направлений и школ.   Известный немецкий философ и социолог Г. Зиммель  в своей знаменитой «Социологии пространства» отмечал, что вся социальная реальность проистекает  из качественной организации пространства.[9] Похожие взгляды и у  П.А. Флоренского  [6,с.321], утверждавшего, что  «Вся культура может быть истолкована как деятельность организации пространства» и у представителя евразийцев П.Н. Савицкого о «месторазвитии», где по сути «месторазвитие» выражает концептуальный синтез, слияние и единство объективного (географического-территориального) и субъективного (духовно-созидательного). Об этом писали Б.Рассел, Р.Парк, М.Хальбвакс, К.Шмитт и др. Тема социокультурного пространства активно разрабатывается в современной российской и зарубежной социальной философии. Отдельным  аспектам этого направления посвящены работы Т.Н. Кучинской, Е.А. Манчур, М.Н. Ремизовой, Е.А. Тюгашева и  Ю.В.Попкова, Д.Н. Замятина, О. Лавреноваой, Н.М. Теребихина,  П.В.Боярского, а также других исследователей.

Чаще всего, мы воспринимаем пространство, измеряя его через понимание процессов, локализующихся на земле, потому что человек живет на земле. Море, в свою очередь, представляется нам некой надстроечной категорией, ресурсной и обеспечивающей базой для созидания и обустройства геопространства и геокультуры. В то же время человечество давно уже освоило морское пространство, используя разнообразные конструкции: корабли, морские платформы, искусственные острова, полярные станции и т.д. В общественную, социальную практику вошли: морское хозяйство, военно-морская деятельность, морское право и морская политика, морское образование и морская практика (seamanship).

Наиболее ярко тема моря в философских воззрениях звучит у К.Шмитта, где философ дает углубленное философское толкование о противопоставлении «Суши» и «Моря». В сравнении со статичностью и спокойствием земли, ее устоев и порядков философ определяет концепт и философский смысл моря. Он рассматривает стихию моря как среду свободы, где море становится средой деятельности человека. Море не гарантирует надежность, и оно не ограничивает.

Суть этого неограничения, — то, что происходит с законом, свободным законом при морской деятельности: свободе торговли, свободе хозяйства, свободе деятельности на море, свободе миссионерской деятельности и т.д. Бытие на море (maritime existence) по Шмитту есть признание моря первопричиной человеческого существования. Земля – есть место пребывания человека, это место его социального и правового существования, но бытие на море определяет важный исход и последствия.

«Все доглобальные порядки были по существу сухопутными (terran), даже если они содержали в себе господство над морем и талассократии. Изначально сухопутный мир изменился в эпоху открытий, когда земля впервые была охвачена и измерена глобальным сознанием европейских народов. Так возник первый номос земли. Он покоился на определенном отношении пространственного порядка прочной суши к пространственному порядку свободного моря и 400 лет был носителем европоцентричного права народов – jus publicum  europaeum. Тогда, в XVI в. именно Англия осмелилась сделать шаг от сухопутного к морскому существованию. Следующим шагом была промышленная революция, в ходе которой земля была охвачена по-новому и по-новому измерена» [7, с.19].

Море также как и земля является средой деятельности. Но море принципиально противится статике. Море не имеет четко выраженных границ. Оно требует со стороны познания усилий и способности воображения, не опирающейся на созерцание. Но способность человека познавать и действовать, неотделима от способности созерцания и наблюдения. Мы любуемся красотами моря, его стихией или его гладью. При этом мы можем мечтать и воображать себе о загадочных берегах, островах, далеких странах. Человек так устроен, что его деятельность и созерцание имеют основополагающее значение. И в этом ключе понятие пространства созвучно понятию среды.

«Человек имеет определенное «сознание» своего пространства, подверженное великим историческим изменениям. Многообразным формам жизни соответствуют столь же разнородные пространства. Даже в одну и ту же эпоху для практики повседневной жизни окружающий мир отдельных людей уже по-разному определяется их разным жизненным призванием».[8, с.55]

В нашем исследовании нас интересует тема пространства с точки зрения в нем действия и среды. Определенность пространству придают действия людей, их совместная жизнь, зримость их деяний.

Любая практика проистекает в среде, т.е. в том, среди чего пребывает индивидуум или общество. Природа среды феноменальна, это то, посредством чего формируется образ жизни, что опосредует его, а значит и обогащает, пополняет, конкретизирует и при длительном пребывании индивидуума в ней характеризует и типизирует. Она способствует созиданию, но может и разрушать. Среда побуждает и позволяет вести определенный образ жизни.  Современные тенденции развития и формирования среды самовыражения, самоутверждения, самопознания нуждаются в особом, нетривиальном подходе, в основе которого лежит культура.  И с этим смыслом  мы обратимся к морскому наследию и морской культуре, ее внутреннему содержанию.

Сегодня особую остроту приобретают задачи, связанные с выявлением роли и места историко-культурного, этнокультурного и природного наследия в социокультурном пространстве прибрежных территорий России. Подразумевается, что к прибрежным территориям относятся и территории Русского Севера, включенные в Арктическую зону России. Приморские регионы обладают собственной спецификой, но общим фактором северных регионов является значение моря и близость Арктики для материальной, духовной и художественной деятельности людей, населяющих Русский Север.

Среда и наследие, как эти два понятия сочетаются в действии и динамике освоения человеком пространства? В.А. Любичанковский и А.В. Любичанковский анализируя механизмы адаптации в системе «Природа – Общество», указывая на совершенствование культурных регуляторов, которые противостоят росту разрушительной силы технологий, дают определение понятия «социокультурный фактор».  Это совокупность социальных норм, законов, обычаев и традиций, регулирующих взаимодействие человека и природы. Самыми глубинными из них являются традиции, обычаи и нормы, существующие в традиционной культуре того или иного этноса.[2.с.128] Авторы справедливо указывают на то, что так называемое «небалансовое мышление», согласно которому определяются только выгоды в одних сферах, например  в торговле и экономике, без оценки потерь других, деструктивно влияет на состояние социокультурной среды.  Другими словами принципиально то, что формирование социокультурной среды  должно сообразовываться со сложнейшей диалектикой духовного и материального.

Важной задачей является изучение нематериального наследия прошлых эпох и влияние его на мир культуры современного человека. Познание того, как и каким образом функционируют механизмы сохранения традиций и передачи наследия последующим поколениям в условиях современного общества, насколько сильно влияние этого наследия на восприятие мира, стиль жизни людей, населяющих Русский Север, позволяет ответить на вопрос о состоянии национально-культурной идентичности. Последнее обстоятельство тем более важно, если учесть, что объекты культурного наследия располагаются преимущественно на территориях, освоенных веками. Важно, что объекты наследия, как материального, так и нематериального, всегда играли и играют заметную роль в организации социокультурного пространства. Не соблюдая, и не учитывая эти обстоятельства, мы незаметно можем потерять северорусскую, поморскую, морскую идентичность.   Новые тенденции развития общества отражают реальные процессы, происходящие в современной России. Эпоха технократии успешно трансформируется в эпоху нанотехнологий.  Это собирательное понятие для исторического периода, в котором, после технократических методов управления (эпохи функционеров) произойдет (или может произойти) переход к иным формам формирования личности. Сегодня мы уже ощущаем как информационные, и коммуникационные технологии влияют на воспитание и сознание общества. Конечно, в федеральный государственный образовательный стандарт заложена методология системно-деятельного подхода, где, безусловно, существуют базисные нравственные начала, защищающие культуру и достоинства человека. Но формирование общества это не только образовательный процесс, это и процесс формирования самой среды, внутри которой формируется и само общество.

Определяя морское наследие с позиций социально-философских воззрений, мы обращаемся к широкому спектру исследований по этой теме.  Морская культура — это исходная структурная ячейка  анализа морского наследия в целом его определения и классификации. Оно (морское наследие) является междисциплинарным объектом исследования. И это неизбежно накладывает определенный отпечаток на возможные варианты его классификации. Исследуя феномен морской культуры, Ю.М. Терещенко [3, с. 184] рассматривает развитие морской культуры с двух позиций; — с точки зрения  цивилизационного подхода  с позиции стратегического значения для государства в морской деятельности  и с позиции культурологического подхода, в основе которого специфика адаптации к природно-географической среде и  выделяет  три исторических типа морской культуры [4, с. 171]. « Понимание освоенного человеком морского пространства как культурного пространства, позволяет рассматривать разнообразные способы и результаты морской деятельности как морскую культуру, которая имеет свою специфику на каждом историческом этапе.// Изучение морской деятельности в рамках культурологии предполагает рассмотрение ее в динамике исторических эпох и выделение исторических типов морской культуры. [5, с. 171] Сказанное еще Петром I в известном Указе воеводам от 7 февраля 1722 года оказывается актуальным и сегодня: «…Надлежит Вам беречь останки кораблей, яхт и галер, а буде упустите – то взыскано будет на вас и на потомков ваших…».

 Согласимся с выводами  Ю.М. Терещенко и отметим один из аспектов содержания и актуальности морского наследия касающегося истории. Об этом хорошо сказал  Ю.М. Лотман: «Если функции истории, все в той же попытке представить прошлое, как оно было на самом деле, то память – инструмент мышления в настоящем, хотя ее содержанием является прошлое. И иначе: содержание памяти составляет прошлое, но без нее невозможно мышление «теперь» и «здесь», это глубинная основа актуального процесса сознания. И если история есть память культуры, то это означает, что она не только след прошлого, но и активный механизм настоящего» [1].  Принимая во внимание  содержание  хронотопа, который по определению М.М. Бахтина представляет собой слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом, отметим, что морское наследие  как раз и представляет собой  логос, который может оказать влияние на формирование социокультурной среды Русского Севера.

Современная техногенная эпоха характеризуется особым переживанием времени, ускоренным ритмом жизни, даже появился такой термин: «территории ускоренного развития». Как следствие сегодня потребуется новые формы организации социального пространства и среды.   Задачи, которые стоят перед Россией сегодня, позволяют прогнозировать, что северная идентичность в совокупности с морским измерением и реальной возможностью интеграции административных регионов Русского Севера в «столичные» проекты по прибрежным и  арктическим территориям позволит придать новый импульс для развития и социального благосостояния не только региона, но и страны в целом.

Список литературы:

  1. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров: Человек – текст – семиосфера – история. М.,1996.С.385.
  2. Любичановский В.А., Любичановский А.В.: Вестник ОГУ №7 2006. С.128
  3. Терещенко Ю.М. Феномен морской культуры и морской цивилизации: Общество. Среда. Развитие. 2010. — № 4. — С. 180-184].
  4. Терещенко Ю.М. Культурологический подход в изучении морской деятельности / Теория и практика общественного развития. — Краснодар: Издательский Дом «Хорс», 2012. — № 7. — С. 170-172.]
  5. Там же.
  6. Флоренский П.А. Анализ пространственности : Иконостас. СПб.1993, С.317-338.
  7. Schmitt C. Der Nomos der Erde. Op. cit. S.19.
  8. Schmitt C. Land und Meer. S. 55.
  9. Simmel G. Soziologie des Raumes// Georg Simmel Gesamtausgabe. Bd.7.Frankfurt a.M.:Suhrkamp. S.132-183.
    МОРСКОЕ НАСЛЕДИЕ РУССОГО СЕВЕРА. СРЕДА И ПРОСТРАНСТВО
    Written by: Звягин Сергей Александрович
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/25/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
    Available in: Ebook
30 Янв

МУЗЫКА И ОБЩЕСТВО: СОЦИАЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ (развитие и состояние музыкального общественного сознания)




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Выбор музыки в качестве модели философского осмысления, конечно, не случаен. Этому есть несколько причин. Во-первых, в ее природе отсутствует тот элемент статичности и «фиксированности», который присущ другим видам искусства, даже если брать наиболее подвижные, философически наполненные его формы, например, поэтическое слово. Во-вторых, музыка — это единственный вид искусства, для которого тютчевский образ «молчания знания» наполняется реальным и удивительно глубоким смыслом. Музыка есть подлинное молчание, если точкой отсчета считать культурфилософскую не проговоренность музыкального «слова» в культуре. Реальная абстрактность, свойственная музыкальному языку (даже если мы рассматриваем, казалось бы, «вербальные» акты музыкального творчества), делает ее идеальной моделью философского постижения, не замутненного первоначальными интенциями речи-текста, речи-голоса.

Интерес к духовной культуре в гуманитарном знании является одной из «вечных» тем, к которым исследователи будут обращаться, пока существует сам факт духовной культуры. В результате изменения общественного контекста бытия «высокая музыка» в определенной степени утратила свой социально-значимый статус в России, в связи с тем, что новое поколение не готово к восприятию    музыкальной    философии, а    требует    упрощенных музыкальных структур. Социологическая проблема востребованности настоящего искусства становится одной из основополагающих.

Ключевые слова: культурное пространство, интонационно-информационные

единицы (клипы), музыкальное просвещение, музыкальное образование,

взаимодействие музыки и слушателей, влияние технических средств записи и

воспроизведения звуков на духовную культуру общества.

Культура и общество – феномены удивительно сложные и многообразные, поэтому являются предметом внимания во все времена.

Возникновение наук о культуре подтверждает об осознании обществом ее исключительной важности. Стало вполне очевидно, сколь значительную роль играет культура в жизни человека и общества. Обширный материал, накопленный наукой, говорит о том, что куль

Стр.2 из 11

тура воздействует на все стороны общественной жизни. Она во многом определяет динамику и направленность общественных процессов.  Осознание роли культуры нанесло удар по концепциям, абсолютизировавшим, например, роль экономического или политического фактора. Выяснилось, что сами экономика и политика во многом определяются особенностями культуры.  Смысл изучения культуры не ограничивается тем, что открывает нечто новое для понимания лишь самой культуры: такое изучение имеет значение для уяснения существа почти всех, или во всяком, многих сторон жизни общества.  Культура формирует человека, но одновременно она отрывает человека от природы. В этом состоит одно из важнейших противоречий культуры.

В XXI веке человечество вступило в новую эпоху понимания и функционирования культуры. Единое культурное пространство становится одним из ключевых понятий, логической и организационной основой современной культурологии.

В современной техногенной культуре появились новые возможности музыкально-информационного сохранения (звукозапись и видеозапись), минующего сложные музыкальные формы, созданные человеком за его историю. В итоге вся система музыкальных жанров, возникших в процессе эволюции музыкальной культуры, подвергается своеобразной ревизии на функциональную необходимость, как отдельным реципиентам, так и

человеческим общностям. Эти исторически выработанные информационные структуры становятся относительно мало востребованными, поскольку средства массовой

информации используют в основном средства быстрого захвата сознания — короткие интонационно-информационные единицы (клипы). Использование таких информационных единиц обеспечивает захват сознания слушателя, пусть и на непродолжительное время, причем, как правило, связано это отнюдь не с комплексом положительных эмоций. Способность музыки выражать тончайшие оттенки чувств, психических состояний и воздействовать на глубинный мир человека делают понятной ту значительную роль, которая отводилась и отводится музыке как средству воспитания на протяжении всей её истории. Особенно значимо воздействие высокого музыкального искусства, обладающего свойством совершенствовать и возвышать душу человека, формируя в нём основы гуманного отношения к миру, другим людям.

Общечеловеческое в содержании музыкального искусства в конкретных условиях жизни каждой нации приобретает своеобразный колорит. По замечанию А. Шопенгауэра, музыка есть тайное упражнение в метафизике души, не осознающей того, что она фило

Стр.3 из 11

софствует. («Musika est exercitium metaphisices occultum nescientis se philosophari animi»)[1]. Общечеловеческие ценности в музыке имеют приоритетное значение. Они не умирают со сменой эпох, не уходят в прошлое, а передаются из поколения в поколение, обогащаясь новым содержанием. Без этой преемственности не  возможно развитие музыкальной культуры. Общечеловеческого нет без национального, а национального — без общечеловеческого. По мысли К. Леви-Стросса, «музыка схожа с мифом; подобно мифу, она преодолевает антиномию исторического, преходящего времени и постоянства структуры»[2].

Искусство, в том числе и музыкальное, в отличие от науки, есть форма общественного сознания, отражения реальной действительности с помощью художественно-образных обобщений, вызывающих в человеке идейно- эмоциональное, эстетическое отношение к явлениям мира. Оно является важной частью содержания как общественного явления. Произведения искусства в т.ч. и музыкальные носят конкретно-исторический характер и содержат в себе как непреходящие духовно-эстетические ценности, так и идеи,

отдающие дань времени. Б. Асафьев, чрезвычайно тонко чувствовавший природу музыкального языка, отмечал, что «изучение проявления стимулов музыкального движения и энергии движения в истории развития музыки указывает на необходимость рассматривать

это движение как диалектический процесс…»[3]. Близость между онтологическими представлениями и музыкой выявляется и при оценке уровней их абстракций.

Совокупность духов­ных и эмоциональных ценностей общества отражает художественная культура. Она способствует формированию внутреннего мира личности. Художественная культура (в том числе и музыкальная) есть необходимое средство об­щения, объединяющее людей и человечество в целом одни­ми и теми же чувствами. Проникновение элементов художественности в жизнь оказывает воздействие и на поведе­ние человека, его настроение, вкусы и художественные по­требности. Смысл социальных действий людей определяется их ценностями. Д. Лукач отмечал, что «признание приоритета человеческого содержания… и его своеобразия музыка разделяет со всеми другими искусствами. Однако именно из-за внутренней, духовной сущности этого содержания форма в музыке особенно чувствительна к подлинности или неподлинности ее внутренней субстанции…»[4].

 Стр.4 из 11

Мы являемся свидетелями того, как нарастают тенденции взаимодействия и взаимовлияния художественной культуры и социальных процессов, высокого искусства и мас­совой культуры. «История музыки — это история человечества; вот слова, которые следовало бы начертать на фронтоне нашего дома»[5] (К. Закс).

Мировой опыт однозначно свидетельствует, что наибольшего экономического успеха добиваются те страны, в ходе перестройки экономической системы используют методики и механизмы, опирающиеся на свою культурную и религиозную специфику, традиции, духовный потенциал, этические и эстетические ценности, национальный характер и менталитет. За недооценку этого опыта, как в советский, так и в постсоветский период отечественной истории наш народ тяжело расплачивался во все времена…

Процесс демократизации общественной жизни, начатый в середине восьмидесятых годов ХХ века, имел неоднозначные последствия для музыкальной культуры. Существенно сократилось финансирование филармонической деятельности, оперно-балетного искусства, музыкального просветительства.

Музыкальное просвещение тесно смыкается с музыкальным образованием, формально отличаясь от последнего тем, что оно менее организованно и целенаправленно, более масштабно и разнообразно и имеет необязательный характер. Музыкальное

просвещение    и музыкальное образование не имеют четких границ, взаимно дополняют

и переходят друг в друга, образуя смежные формы и ситуации.

Развитие профессионального и самодеятельного искусства призвано стать средством целенаправленного и последовательного осуществления музыкального просвещения как составной части эстетического воспитания. Люди всегда, независимо от уровня развития своего сознания и созидательной воли участвуют в постоянном, непрерывном потоке неуловимых воспитательных взаимодействий и воздействий.

С закономерностями музыкального просвещения связаны и его проблемы: адекватность интерпретации произведений, гармоничное сочетание массовости и образованности, преодоление элитарности и достижение подлинной массовости, доступности музыкального просвещения, социологически точное исследование и учет закономерностей восприятия и воздействия различных форм музыки на слушателей и многое другое.

Музыкальное просвещение и образование — формы сложного человеческого общения, где одна сторона, ведущая, представлена композитором и исполнителем или педагогом, а другая — слушателями. Основным языком первой служит музыка, а вспомога

Стр.5 из 11

тельным — мимика, телодвижения, жесты, слова. Коммуникативным средством второй стороны служат невербальные знаки, а также аплодисменты или шиканье, свист, словесные возгласы и восклицания или наоборот — молчание слушателей. И здесь мы затрагиваем вопрос о психологическом воздействии музыки на человека, о роли слушателей в музыкальной культуре, который представляется актуальным и заслуживает подробного освещения. Вопрос о взаимодействии музыки и слушателей, как и проблема взаимоотношения искусства и публики вообще, давно привлекал к себе внимание исследователей культуры.

В настоящее время эта проблема не только не утратила своей актуальности, но напротив, заметно обострилась, особенно применительно к концертной деятельности, ставшей столь интенсивной. «Исследование концерта, его сущности и возможностей довольно интенсивно началось в XIX веке. Большинство энциклопедических изданий продолжало линию намеченную «Музыкальным лексиконом» И. Вальтера, уделяя, однако, гораздо больше внимания типам концертов – пишет в своей книге «Концерт в истории

культуры» Е. В. Дуков — Так, в большой шеститомной энциклопедии Г. Шиллинга трактовке понятия концерт отведено восемь страниц! На них подробно описываются не только типы концертов (частные, публичные, придворные, камерные и т.д.), но и приводятся

размышления по поводу поведения публики и необходимости поиска приемов управления ее вниманием»[6].

Само определение понятий “концерт”, “концертная деятельность” невозможно без оценки роли слушателя в концертном исполнительстве. Первые попытки научного определения понятия “концерт” были предприняты в начале ХХ века. В них обозначались две противоположные позиции: одна отводит слушателю пассивную роль, другая — активную. Первой точки зрения придерживаются исследователи, высказывающие мысль о “вульгаризирующем и разрушительном влиянии толпы”, восходящую к работам Ф. Ницше[7]. Они считают публичные формы восприятия музыки, в том числе и форму филармонического концерта, значительно менее подходящими для постижения “истинного” смысла искусства, нежели восприятие ее в одиночестве через технические средства записи и воспроизведения звуков. Ими делается радикальный вывод об анахроничности формы публичного концерта для искусства ХХ века. Подобных взглядов придерживаются и многие исполнители, в том числе канадский пианист и органист Глен Гульд, предрекавший

Стр.6 из 11

исчезновение концертных залов в будущем. Он рассказывает: “В декабре 1950 года я впервые принял участие в радиопередаче и сделал открытие, которое самым глубоким образом повлияло на мое развитие как музыканта. Я обнаружил, что в уединении и тишине студии можно музицировать более непосредственно и задушевно, нежели в каком бы то ни было концертном зале… С тех пор я не мог думать о скрытых возможностях музыки (а

в связи с этим и о моих потенциальных возможностях как музыканта), не связывая это с безграничными возможностями грамзаписи”. “Концерт — организованное, специально устроенное исполнение музыки перед пассивными слушателями” (Г. Шваб). ”Институт “концерта” существует уже более 300 лет, и  нужно  иметь слишком много снобизма, чтобы определить его как наивысшую и наиблагодарнейшую форму музыкального переживания” (У. Фраухигер)[8].

Исследователи, разделяющие противоположную точку зрения, обращают внимание на общение артиста и слушателей во время концерта, на активную роль слушателей в этом

процессе. И трактуют концерт как форму производства и потребления музыки, и связывают его с особой степенью духовной активности слушателей[9].

Нередко заинтересованность и активность слушателей прямо связывается с их платежеспособностью, что заставляет сторонников такого взгляда сделать вывод об элитарном характере филармонических концертов. Концерт — это организованное предпринимателем и зафиксированное в программе исполнение, обращенное к платежеспособной и заинтересованной публике, содержанием которого является «идеальное бытие» эстетических ценностей «автономной музыки». Однако от такого вывода остается один шаг до признания концертного исполнения менее предпочтительным, чем исполнение через технические средства, которое свободно от влияния публики. Ведь «идеальное бытие» эстетических ценностей не только не предполагает, но и исключает творческую активность воспринимающих их людей, их воздействие на способ существования этих ценностей.

С другой стороны, именно экономические факторы, под которыми понимается в первую очередь платежеспособность публики, «лишают форму и содержание концерта свойств события, покоящегося на художественных критериях»[10].

Стр.7 из 11

Интенсивное изучение взаимодействия музыки и аудитории в советском обществе началось в первые послереволюционные годы. Среди работ по этой тематике центральное место занимают труды Б. В. Асафьева  Опираясь на лучшие традиции передовой русской музыкально-эстетической мысли, Б.В. Асафьев разработал эстетическую концепцию, в

основе которой лежит понимание неразрывной творческой связи искусства с общественным сознанием. Многие элементы глубоко продуманной и стройной концепции исполнительства можно найти во второй части книги «Музыкальная форма как процесс» (М., 1930), в различных его статьях и рецензиях. Влияние, оказываемое слушателями на

творчество музыкантов, Б.В. Асафьев видел, прежде всего, в неизбежном снижении качества концертов, проводимых в аудиториях с неразвитым вкусом. Однако он не считал это влияние фатальным, указывая на возможность различных откликов музыкантов на запросы слушателей. Опосредованное влияние слушателей на творческие поиски музыкантов Б.В. Асафьев раскрыл в представлении о музыкальном быте как активной среде. Предвидя изменения в культуре, связанные с развитием средств массовой коммуникации, он практически одновременно с началом систематического радиовещания в нашей стране поставил вопрос о возможном влиянии радио на музыкальную культуру, о позитивных и негативных аспектах и следствиях этого влияния.

Новый этап в изучении взаимосвязи искусства и аудитории, связанный, прежде всего с интенсивным развитием социологии искусства, в том числе социологии музыки, начался в России в 60-е годы. В это время стал утверждаться взгляд на публику как на равноправного партнера в процессах художественного творчества. Рассматривая художественные вкусы и интересы публики как результат художественного развития ее, необходимо отметить, что само существование искусства возможно только благодаря потребностям публики. Именно в зале, во взаимодействии с аудиторией, которая необходима для искусства, совершается фундаментальный процесс общения-обобществления сознания и творческих сил зрителя и исполнителя. «Концерт – царство самого артиста, его звездное поле, на котором он не просто может, но обязан проявить свою индивидуальность, ибо она – основное условие, позволяющее существовать в профессии за счет профессии» – такое определение «концерта» дано Е.В. Дуковым[11]. Большой вклад в решение проблемы взаимосвязей музыки и аудитории внесли труды А. Н. Сохора, который подчеркивал

актуальность  изучения динамики взаимоотношений между основными «блоками»

Стр.8 из 11

музыкальной культуры — творчеством, исполнением, распространением и восприятием музыки. Отмечая, что все виды отношений и связей искусства и общества тесно переплетены между собой, он выделил два взаимосвязанных аспекта их рассмотрения — отражательный и генетически — функциональный.  А.Н. Сохор указывал, что “исполнительская трактовка музыкального произведения определяется не только предварительно сформулированным замыслом артиста, но и непосредственным воздействием публики в момент исполнения”[12].

Сегодня очевидно, что концерт является одной из важнейших форм сохранения и демонстрации искусства, рожденного в древних пластах культуры — выступления национальных и фольклорных ансамблей тому яркое подтверждение.

На заре становления советской власти попытки государства политико-идеологического вмешательства (запрет на исполнение духовной музыки), и внедрение  классового подхода в музыкальную культуру показали пагубность этих «внедрений».

Для современной же эпохи характерна смена типа культуры с массово-праздничного, ориентирующегося на непосредственное взаимодействие реципиентов в

потоке ценностей культуры, на повседневно-индивидуальный и, следовательно, тип функционирования артефактов.

Появилась новая — компьютерная коммуникативная виртуальная реальность, способствующая новым взаимодействиям человека и общества. Компьютерные сети начинают играть роль пространства сознания.

На фоне массовых процессов в культуре происходят процессы демассификации контактных форм коммуникаций, сближение устного и экранного типа коммуникаций, движение к персонифицированной культуре, переориентация массовой культурной деятельности с публичных на домашние формы. В процессах, происходящих в современной культуре, решающее значение приобретает информационная революция: информатизация, компьютеризация, медиатизация пространства культуры; экранная, аудиовизуальная культура. В современной системе средств массовой информации проявляются  тенденции, связанные с утратой эмоционального заряда музыкальных артефактов, например, в специальных клиповых молодежных каналах. Такие клипы осуществляют простейшие приемы

Стр.9 из 11

захвата внимания не силой высших духовно-координационных – объединяющих – положительно действующих эмоций, а силой упрощенных форм воздействия на предполагае-

мый круг слушателей энергии простейших эмоций и рефлекторных движений. Упрощенное до уровня примитивизации эмоциональное интонирование несет с собой разрушение пространства музыкальной культуры и дробление социально-духовной общности. Симптоматический показатель ментального состояния современного общества — это набор

интонаций, наиболее активно насаждаемых и распространяемых в массовой музыкальной культуре: интонация крика, хрипа, постанывания, пение «не своим голосом», тюремная интонация. При кажущемся многообразии набор современных интонаций сужается; повторение – элементарный принцип формообразования – становится преобладающим, а сами интонации широкого применения, словно специально сбрасывают с себя семантику культурных слоев истории, становясь выразителями некоей «немотивированной» общности, действующей на уровне всеобъемлющей невыразительной посредственности[13].

При этом продолжают существовать интонационные сферы классической музыки, джаза, лирической песни 30-70-х годов, нередко «аранжированные» или переинтонированные современными исполнителями. В современном музыкальном пространстве сохраняется и православная интонация церковного пения, романсовые интонации, русская фольклорная и русская народная песенная интонация в преломлении эстрадных стилей, а

также уличных певцов. Подавление тонкой интонационной природы музыки приводит к негативным результатам: складываются и закрепляются «массовидовые» типы сознания. Возникает новая форма координации сообществ, возрастает степень спресованности сознания индивидов в массу, усиливается и воздействие на массы как единицы форм сознания собственно музыкальными, интонационными средствами, причем сила воздействия возрастает по мере использования технических средств воспроизведения и распространения музыки.   Интонация как первоэлемент пространства музыкальной культуры приобретает на новом историческом этапе значительную роль и выступает на первый план в виду давления спрессованного времени восприятия в коммуникационной сфере музыкального искусства.  Сейчас уже можно видеть, что музыкальная интонация современных массовых эстрадных жанров почти не попадает в быт, не воспроизводится на личностном уровне. В быту поются песни прежних лет или песни с новым словесным наполнением, но в старых

интонационных формах, которые передаются через живую интонационную среду. В массовом сознании остается колыбельная — ее и сейчас поют, как некогда прежде,

Стр.10 из 11

воспроизводится культура живого интонирования — главным образом то, что в живом интонировании, в застольях и в задушевном общении переходит от человека к человеку.

Музыкальную культуру во всех ее богатейших проявлениях можно рассматривать в трех аспектах:

  • как деятельность в процессе создания и исполнения музыки;
  • как процесс производства (индустрия массовой музыки и звукозаписи);
  • как состояние и развитие музыкального общественного сознания, проявляющееся в востребованности тех или иных видов музыки и раскрывающееся в разнообразии форм и видов воспроизводства и потребления музыки.

 Теоретическое изучение музыкального просвещения должно в полной мере учитывать все реалии сложного, противоречивого, подчас драматичного развития отечественной музыкальной и в целом художественной культуры. Мы уже говорили выше о попытках   внешнего подхода к музыкальной культуре и пагубности политико-идеологического вмешательства в нее. Не менее пристального внимания заслуживает возрастающее влияние технических средств записи и воспроизведения звуков на духовную культуру общества. В союзе со средствами массовой информации и коммуникации они не только осуществляют просветительно-репродуктивную функцию в культуре, но и создают новые, самостоятельные художественные ценности, новый художественный язык. Эти

средства составляют все возрастающую конкуренцию традиционному живому исполнительству  в роли посредника между композитором и слушателями. Эти и другие (рыночные, экологические, космологические и т.д.) факторы заставляют пересматривать традиционные представления о формах искусства, его функционировании в обществе, а также о формах и методах художественного образования. Музыка и музыкальная культура входят в сферу актуальных информационных составляющих современного общества и влияют на состояние общественного сознания.

Использованная литература:

  1. Асафьев Б. Музыкальная форма как процесс. Л.: Музыка, 1971. С.58.
  2. Белл Д. Культурные противоречия капитализма. (Фрагмент из книги) // Этическая мысль. Научно-публицистические чтения. 1990. М. Политиздат. С. 254–255.
  3. Басин Е. Я. Творчество и эмпатия //Вопросы философии. 1987. № 2.
  4. Бергер Н.А. Гармония как пространственная категория музыки. Л., 1980
  5. Десять лет, которые потрясли культуру. Очерки культурной жизни России на рубеже веков. М.: Государственный институт искусствознания, 2002
  6. Дуков Е.В. «Концерт в истории западноевропейской культуры. Очерки социального бытия искусства». М., 1999. С.91.
  7. Levi Strauss C. Mythologiques I, Le cru et le cuit. P., 1964. P. 28.                   
  8. Лукач Д. Своеобразие эстетического: В 4 т. М., 1987. Т. 4. С. 71-72.
  9. Цит. по: Орлов Г. Древо музыки. Вашингтон-Санкт — Петербург. 1992. С. 186.
  10. Ницше Ф. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т.II. С. 571.
  11. Сохор А.Н. Музыка как вид искусства. М., 1970. С. 63.
  12. Шиповская Л.П. Музыка как феномен духовной культуры. М., 2005.С. 267-399.
  13. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление // Шопенгауэр А. Собр. сочинений: В 5 т. М., 1992. Т.I. С. 261.

[1] Шопенгауэр А. Мир как воля и представление // Шопенгауэр А. Собр. сочинений: В 5 т. М., 1992. Т.I. С. 261.

[2] Levi Strauss C. Mythologiques I, Le cru et le cuit. P., 1964. P. 28.                   

[3] Асафьев Б. Музыкальная форма как процесс. Л.: Музыка, 1971. С.58.

[4] Лукач Д. Своеобразие эстетического: В 4 т. М., 1987. Т. 4. С. 71-72.

[5] Цит. по: Орлов Г. Древо музыки. Вашингтон – Санкт — Петербург. 1992. С. 186.

[6] Дуков Е.В. Концерт в истории западноевропейской культуры. Очерки социального бытия искусства. М., 1999. С.91.

[7] Ницше Ф. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т.II. С. 571.

[8] Дуков Е. В. «Концерт в истории культуры» М.,1999. С. 112.

[9] Белл Д. Культурные противоречия капитализма (Фрагмент из книги) // Этическая мысль. Научно-публицистические чтения. 1990. М. Политиздат. С. 254–255.

[10] Житомирский Д., Леонтьева О. Миражи музыкального прогресса // Кризис буржуазной культуры и музыка. М., 1963. Вып.4.

[11] Дуков Е.В. Концерт в истории западноевропейской культуры. Очерки социального бытия искусства. М., 1999.

[12] Сохор А.Н. Музыка как вид искусства. М., 1970. С. 63.

[13] Шиповская Л.П. Музыка как феномен духовной культуры. М. 2005, с.299-300.

МУЗЫКА И ОБЩЕСТВО: СОЦИАЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ (развитие и состояние музыкального общественного сознания)
Written by: Шиповская Л. П.
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 05/25/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
Available in: Ebook
30 Янв

ЛОГИКА ГРАММАТИКИ (К ПРОБЛЕМЕ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАНЦЕВ УПОТРЕБЛЕНИЮ ВИДОВ ГЛАГОЛА РУССКОГО ЯЗЫКА)




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Несомненно, что самым трудным аспектом русского языка при овладении иностранными учащимися коммуникативной компетенцией на русском языке является грамматика. Большое количество грамматических правил, еще большее количество исключений из них делают грамматику камнем преткновения, на который наталкиваются все, кто изучает русский язык как иностранный. В связи с этим перед методистами и преподавателями РКИ всегда стояла задача повысить эффективность овладения русской грамматикой, сократить время ее  усвоения.

Одной из основных проблем при этом является категория вида русского глагола, несвойственная многим другим языкам. Конечно, при обучении иностранных учащихся видам глагола, их значениям уделяется большое внимание — без этого было бы невозможно достичь адекватного общения на русском языке.

Некоторые методисты считают, что проблему усвоения вида можно решить путем увеличения количества правил употребления несовершенного и совершенного вида в различных ситуациях общения. С увеличением количества правил, которые должны усвоить учащиеся,  растет количество ситуаций, в которых следует применять эти правила, а вместе с ними растут трудности понимания этих правил иностранными учащимися.

А каким образом усваивают эту категорию носители русского языка? Конечно, русские дети еще до школы умеют в зависимости от ситуации достаточно правильно выбирать глагол нужного вида, различая совершенный/несовершенный вид только на основании вопросов «что делать? что сделать?», не имея никакого представления о механизмах действия вида в русском языке, не усваивая правила пользования видами. Все это происходит у них на «интуитивно-логическом» уровне.

Однако для иностранцев этот способ различения вида не может работать. Обязательным условием для изучающих русский язык как иностранный является, прежде всего, запоминание видовых пар глаголов. Конечно, учащимся помогает в этом знание способов образования совершенного вида из несовершенного: префиксальный, суффиксальный и супплетивный.

Обычно, объясняя значения видов на начальном этапе обучения, преподаватель сообщает об основных различиях значений видов глагола. У несовершенного вида, конечно, это значение процесса, повторяемости и факта действия. Совершенный вид обозначает законченность (результативность), однократность  действия … И при этом учащиеся узнают о словах-подсказках, которые часто помогают правильно определить вид глагола в контексте высказывания. Значения видов глагола лежат в основе правил, которые учащиеся усваивают в процессе обучения.

Конечно же, все правила грамматики очень важны, без них язык не может существовать. Однако правила далеко не всегда однозначно объясняют, что делать в той или иной ситуации. Есть  большое количество исключений. И запомнить все эти правила и исключения за короткий срок иностранцам не под силу.

Попробуем посмотреть на проблему обучения видам глагола несколько иначе.

Как известно, употребление того или иного вида на русском языке тесно связано с самой ситуацией общения. В процессе обучения РКИ перед преподавателем стоят две взаимосвязанные задачи: с одной стороны, научить иностранных учащихся распознавать вид глагола и в соответствии с ним  ситуацию (обозначив вид глагола) и в соответствии с ней определять ситуацию и значение вида при аудировании, а с другой стороны, употреблять правильный вид глагола, чтобы передать нужное значение в соответствии с ситуацией при говорении. Следовательно, для того, чтобы  научить учащихся правильно выбирать тот или иной вид глагола, надо с самого начала учить их определять тип ситуации общения.

Заметим, что ситуации, в которых употребляется НСВ (обозначающие процесс, повторяющиеся — не имеющие результата действия и т.п.),  можно обозначить, как «общие ситуации» (то есть ситуации в которых речь идет только о самом общих сведениях о процессе или предмете общения), а те, в которых употребляется СВ (см. выше) можно назвать «конкретными» (ситуации, где запрашивается или сообщается более «точная» информация, например, о результате данного процесса или его отсутствии).

А теперь о логике употребления вида. Несомненно, логика «работает» во всех языках. Но только в русском языке, с нашей точки зрения,  логика тесно связана с грамматикой. Русская логика – это, прежде всего, вид русского глагола. Поэтому, чтобы научить иностранцев правильно употреблять вид русского глагола, надо познакомить учащихся с логикой «мышления» русских. Попробуем объяснить это на примерах.

Возьмем, к примеру, употребление видов глагола в императиве. Учащимся бывает очень трудно определить значения императива (что такое совет, просьба, приглашение, приказ) и в соответствии с этим выбрать глагол правильного вида. А нужно ли это? Большая часть значений вида в императиве с точки зрения носителя русского языка укладывается всего в два:

  1. В конкретной ситуации: Сделайте (обязательно)! (СВ) – (исключение – приказ, когда употребляется глагол НСВ с интонацией приказа) для меня это очень важно!, или
  2. Делайте (если хотите)! (НСВ) – мне все равно (в общей ситуации)!

Приведем ряд примеров. Представим себе следующие типичные  ситуации:

  1. Преподаватель дает домашнее задание студентам. Что это за ситуация? Конечно, конкретная. Это задание должно быть исполнено обязательно! Значит и вид глагола должен быть совершенный. И не важно, что это: просьба, совет или приказ. А поэтому:

Прочитайте (СВ) текст!

— Сделайте (СВ)  упражнение 20.

  1. Еще одна ситуация. На следующем занятии преподаватель спрашивает учащихся:

Вы прочитали текст? (СВ – конкретная ситуация)

Студенты отвечают в соответствии с правилом «согласования видов»: если в вопросе глагол НСВ, то в ответе будет тоже НСВ, или за вопросом с глаголом в СВ  следует ответ также в СВ, отвечают:

  — Я прочитал (СВ). Или.

  — Я не прочитал (СВ).

А какому правилу соответствует такой ответ одного из студентов?

  — А я читал, (но)… Вероятно, только логике…

  1. Или, например, почему, когда вы что-то хотите узнать, вы просите:

Скажите, пожалуйста … А потому что это конкретная ситуация. И это вам нужно узнать обязательно!

  1. Звонок на мобильный. Вы включаете телефон:

— Алло… Телефон «молчит».

Алло! Говорите (если хотите!), я слушаю… Конечно, это и приступ к действию, но все-таки, ситуация общая…

  1. Стучат в дверь… Вы говорите:

Войдите! (СВ) Потому что вы хотите увидеть этого вежливого человека…

Дверь открывается, человек приоткрывает дверь и спрашивает:

— Можно войти?  Тоже глагол СВ, потому что ситуация конкретная (Ему очень нужно вас увидеть). И как вы отвечаете?

— Входите!  (СВ) (Если хотите!) Хотя можно это в соответствии с традиционными правилами определить и как приступ к действию.

  1. Позвоните (СВ) мне, пожалуйста, завтра вечером! (Конкретная ситуация. Обязательно!)
  2. Ну, пока! Звони! (НСВ) (Если хочешь! Общая ситуация).
  3. Приглашение в гости.

— Приходите к нам завтра вечером! (Если можете! Снова общая ситуация).

  1. Начальник подчиненному.

Придите завтра в восемь! (СВ) (Обязательно. Все очень конкретно).

  1. В магазине. Жена спрашивает мужа.

Купить мне это красное платье?

Муж смотрит с восхищением: Купи, конечно, купи! (СВ) (Я тоже этого хочу! Конечно, конкретная ситуация).

Или муж, читая газету, отвечает на вопрос жены: Покупай! (НСВ) (Если хочешь, мне все равно).

Как видно из представленных примеров решение проблемы эффективного овладения видами русского глагола может и должно, конечно, опираться на знание грамматических правил  и умения их применять. Однако, этого не всегда достаточно. В тех случаях, когда это возможно, необходимо объяснять логику действия этого правила в соответствии с типом ситуации (общим или конкретным).

Надо заметить, что, к сожалению, даже в популярных учебниках и учебных пособиях по русскому языку как иностранному не даются самые первые, общие правила употребления видов глагола в русском языке, не говоря уже о связи их с какой-либо ситуацией.

С нашей точки зрения, (это подтверждает более чем тридцатилетний опыт работы автора в иностранной аудитории) самого начала обучения видам глагола в русском языке преподаватель должен научить учащихся четко определять ситуацию общения и выбирать в соответствии с ней вид глагола. Решив эту задачу на начальном этапе, мы сможем избежать появление грамматических ошибок по употреблению вида глагола на более поздних этапах обучения русскому языку как иностранному.

Несомненно, проблема усвоения грамматических правил и понимания логики речевых действий при овладении иностранцами русским языком еще ждем своего исследователя.

Список литературы:

  1. Аркадьева Э.В., Брынская О.П. и др. Пособие по грамматике русского языка для иностранных учащихся. 2-е изд. М.: ГосИРЯ им. А.С. Пушкина, 1998. 278 с.
  2. Караванов А.А. Виды русского глагола: значение и употребление. Практическое пособие для иностранцев, изучающих русский язык. 3-е изд. М.: Русский язык. Курсы, 2005. 176 с.
  3. Парешнев Е.Ю. Употребление императива в русском языке: учебное пособие для иностранцев. – СПб., 2006.
  4. Рассудова О.П. Употребление видов глагола в современном русском языке. М., 1982.
    ЛОГИКА ГРАММАТИКИ (К ПРОБЛЕМЕ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАНЦЕВ УПОТРЕБЛЕНИЮ ВИДОВ ГЛАГОЛА РУССКОГО ЯЗЫКА)
    Written by: Поляков Владимир Николаевич
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/25/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
    Available in: Ebook