25 Июл

СООТНОШЕНИЕ ПРИЗНАНИЯ И МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ ГОСУДАРСТВ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Институт признания новых государств  имеет давнюю историю и длительную историческую перспективу. Политическая карта мира никогда не была и едва ли будет константой. Новые государства появляются в силу различных причин, уникальных в каждом случае, но каждое из них становится объектом признания или непризнания со стороны ранее возникших субъектов международного права.

Признание новых государств – это лишь один из аспектов обширной проблематики признания в международном праве, но это главный ее аспект, наиболее значимый по степени влияния на систему международных отношений.В свою очередь, наиболее болезненными в процессе государствообразования и взрывоопасными для системы  являются сецессионные ситуации, когда отделение территории от «материнского» государства происходит против воли этого государства и вопреки его внутреннему праву.  Появление самопровозглашенных непризнанных государств на постсоциалистическом пространстве привело к обострению противоречий между правом и силой в международных отношениях, между естественным правом народов на самоопределение и не менее естественным правом государств на территориальную целостность, между естественным и позитивным правом, между внутригосударственным и международным правом.

Непризнанные государства, на многие годы становятся территориями с неопределенным статусом, потенциальным источником нестабильности. Вспомним войну «08.08.08», начавшуюся спустя шестнадцать лет после самопровозглашения независимости Южной Осетии.

В настоящее время из-за чрезмерной политизированности позиций заинтересованных государств трудно представить правовое решение по преодолению сложившихся аномальных в правовом отношении ситуаций. В идеале это правовое решение представляется комплексом непротиворечащих друг другу внутригосударственных и международных правовых норм, устанавливающих алгоритм разрешения спорных сецессионных ситуаций.

В национальном праве государств, декларирующих себя в качестве правовых, важнейшей мерой правовой профилактики спонтанных и разрушительных сецессионных ситуаций явилось бы закрепление права на национальное самоопределение, на отделение субъектов федераций.  Адекватная материально-правовая и процессуально-правовая регламентация права на самоопределение с установлением разумных пределов осуществления этого права повысило бы ответственность «материнского» государства за свою национальную политику и политику по управлению территориями. В случае возникновения кризиса это позволило бы максимально снизить уровень напряженности. Целесообразно было бы закрепить право на возвращение к прежнему статусу и механизмы его реализации. Наличие внутригосударственного правового поля обеспечило бы управляемость центробежными процессами и снизило бы вероятность появления непризнанных государств, т.к.  признание приобретает проблемный характер в отношении юридически небезупречных фактически сложившихся ситуаций.  Представляется, что в отдаленной перспективе так и будет. Право на самоопределение относится к коллективным правам, правам человека третьего поколения. Индивидуальные права человека тоже не сразу были признаны позитивным правом.

Что касается международного права, то запланированная КМП ООН в качестве одной из первых Конвенция о признании государств не принята и едва ли будет принята в ближайшее время. Двойные стандарты в практике признания и непризнания не позволяют сформироваться правовому обычаю, создается опасность фрагментации международного права. Институт признания остается малонормативным, даже его правовая природа оспаривается. Однако такая пессимистическая оценка качественного и количественного уровня правового регулирования отношений признания не означает отказ от поиска правовых, а, следовательно, универсальных, подходов к проблемам признания. Более того, сложившееся положение вещей стимулирует научные исследования в этом направлении. Доктрина, еще со времен Г. Гроция, особо значима для международного права, признается его вспомогательным источником в соответствии со ст. 38 Статута Международного суда ООН. [10].

Представляется, что первым шагом в исследовании многоаспектной проблематики признания должно явиться осмысление значения признания для становления международной правосубъектности нового государства, что предполагает ревизию двух базовых теорий признания − конститутивной и декларативной.

Суть конститутивной теории в изложении одного из ее видных представителей Л. Оппенгейма выглядит следующим образом: «Поскольку основой международного права является общее согласие цивилизованных государств, государственность сама по себе еще не подразумевает членства в семье народов…Государство является и становится международным лицом только и исключительно благодаря признанию». [9, с.136].

В качестве примера конституирования международной правосубъектности в прошлом называют Парижский конгресс 1856 г., решением которого Турция была «допущена» к сотрудничеству с европейскими странами. [7, с.57].

Однако практика становления международной правосубъектности государств далеко не всегда соответствовала конститутивной теории. Еще Гегель в «Философии права» приводит и комментирует слова Наполеона, сказавшего при заключении Кампоформийского мира: «Французская республика  не нуждается в признании, как не нуждается в нем солнце». В этих словах, по мнению Гегеля, «заключается не что иное, как именно сила существования, в которой уже заключено признание без того, чтобы оно было высказано». [3, c. 427].

Для геополитических гигантов, таких как СССР и КНР, существование которых в международном пространстве невозможно игнорировать, действительно, затянувшееся по времени международное признание выглядело юридически и политически значимым, но явно не конституирующим актом. Во многих других случаях, когда новые государства появлялись в относительно бесспорных ситуациях, признание не более, чем констатировало свершившиеся исторические и юридические факты.

Подобная практика в полной мере соответствовала декларативной теории признания. Эта теория, и ранее сосуществовавшая с конститутивной, в ХХ веке заняла приоритетные позиции. Суть этой теории можно свести к следующей краткой  формулировке: «Международная правосубъектность государства не зависит от его признания другими государствами. В силу принципа суверенного равенства государств, ранее возникшие государства не обладают привилегиями перед новыми и не могут наделять их международными правами и обязанностями. Новое государство по факту своего возникновения является субъектом международного права». Признание, с позиций сторонников этой теории, является актом большой политической важности, но не имеет правоустанавливающего значения. [2, с.64; 6, с.131; 7, с.57]. Чтобы быть признанным, необходимо и достаточно быть государством. Чтобы быть государством, необходимо и достаточно соответствовать признакам, названным в ст.1 Конвенции Монтевидео 1933 г.«О правах и обязанностях государств», обязательной для участников, авторитетной для международного сообщества в целом, для науки международного права[5].

Однако в современной практике признания государств трудно  не заметить усиления конститутивных начал. Не Конвенция Монтевидео 1933 г., содержащая формулировку декларативной теории и критерии государственности, положена в основу решения вопроса о статусе новых политико-правовых образований. ЕС устанавливает особые критерии для признания новых государств в Восточной Европе [8]. В качестве одного из многих примеров можно привести также Мадридские принципы 2007 г.и последующие международные процедуры по урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта, которые предполагают выполнение достаточно сложных условий для решения вопроса о статусе НКР. [1]. Т.е., в условиях межэтнических и территориальных конфликтов, урегулирование которых требует международных усилий, наличие критериев государственности само по себе не делает новое государство полноценным субъектом международного права.  Вопросы признания и непризнания не могут быть решены вне контекста кризисного урегулирования,  и не укладываются в русло декларативной теории. Не фактическое состояние, а соответствие определенным условиям и ценностям, становится необходимым для объекта признания. Такое положение вещей можно было бы приветствовать как шаг по усилению правовой составляющей признания, если бы не двойные стандарты, если бы обязанностям самопровозглашенного государства корреспондировала обязанность признания со стороны других государств.

Итак, существующие теории выглядят недостаточно  убедительно применительно к практике признания во всем ее многообразии. Они взаимно отрицают друг друга. Первая переоценивает юридическое значение признания, вторая его недооценивает. Необходима теория признания, отрицающая вышерассмотренные теории и, одновременно, синтезирующая их рациональные положения.

Представляется, что желаемой согласованности внутригосударственных и международных правовых норм о признании должна предшествовать и некоторая теоретическая согласованность положений общей теории права, наук конституционного и международного права, даже отраслевых наук, по этим вопросам. Имеет смысл исследование соотношения признания и международной правосубъектности в рамках межсистемного правоведения, понимаемого как область научных знаний о соотношении и взаимодействии международного и внутригосударственного права.

Межсистемное правоведение предполагает использование категорий теории права для осмысления международных отношений, явлений, институтов, и наоборот. Доктрины международного права и внутригосударственного теории права порой развиваются параллельно и не совсем соответствуют друг другу.

Например, отношения признания можно анализировать сквозь призму распространенной и более развитой в национальном праве категории правосубъектности.В свою очередь, в международном праве более развита категория признания, и соответствующие наработки можно использовать для анализа внутригосударственных отношений.

Порядок и момент возникновения правосубъектности различаются  у основных внутригосударственных субъектов права – граждан и юридических лиц. Юридическое лицо становится субъектом права, когда признается таковым государством, а именно, с момента государственной регистрации, приобретая одновременно и правоспособность, и дееспособность. Применяя категориальный аппарат науки международного права, можем утверждать, что при создании юридических  лиц в большинстве государств преобладает конститутивный подход.

Физические лица от рождения обладают правоспособностью, но дееспособность обретают по достижении определенного возраста без каких-либо конституирующих действий других субъектов. Пользуясь категориями международного права, в отношении правосубъектности граждан наблюдаем декларативный подход. Право- и дееспособность у физических лиц возникают при этом неодновременно.

Что касается правосубъектности публично-правовых образований, то во внутригосударственных отношениях государство выступает не как целое, а действует через свои органы, которые являются юридическими лицами, обладающими специальной правоспособностью. Т.е., в отличие от большинства коммерческих юридических лиц, в силу установленной для них компетенции, правоспособность государственных органов подчинена принципу: «Запрещено все, что прямо не разрешено».

Наоборот, говоря о государстве, как субъекте международного права, принято характеризовать его как персонифицированную международную личность, выступающую на международной арене как единое нерасчлененное целое, выражающую единую волю, обладающую первичной и универсальной правоспособностью. В качестве составляющих международной правосубъектности государства выделяют правоспособность, дееспособность и деликтоспособность. В рамках рассматриваемой проблематики, с точки зрения времени и порядка возникновения, не имеет смысла отдельно говорить о деликтоспособности.  Международную правосубъектность кратчайшим образом можно определить как способность быть субъектом международного права.

Правоспособность в любой правовой системе определяется как способность иметь соответствующие права и нести соответствующие обязанности. Это область юридических возможностей, которые в силу усмотрения самого субъекта, а также в силу иных обстоятельств, могут и не реализоваться, не стать действительностью. Это абстрактная категория, необходимая общая правовая предпосылка возникновения и реализации конкретных, в том числе, международных прав и обязанностей.

Большинство непризнанных политико-правовых образований обладает признаками государства, значимыми для международного права. В качестве этих признаков традиционно называют определенную территорию, постоянное население, эффективное правительство, способность к вступлению в отношения с другими государствами. Суверенитет в международном праве не назван в качестве признака государственности, понимается как естественное правовое последствие наличия указанных признаков.[10, с. 75]. Соответственно, обладая суверенитетом, государство потенциально способно осуществлять любые международные права и обязанности: участвовать в международных организациях, осуществлять право внешних сношений, быть стороной в споре, конечно же, участвовать в международном правотворчестве и т.д. Представляется, что именно эту способность к вступлению в отношения с другими государствами и имеется  в виду в п. «г»  ст.1 Конвенции Монтевидео 1933 г. Речь идет о международной правоспособности, а не о правосубъектности в целом.  В противном случае имела бы место тавтология: государству, чтобы быть субъектом международного права надо обладать признаками государства, а чтобы быть государством надо быть субъектом международного права.

Однако для полноценной реализации правосубъектности государства необходимо, чтобы эта правоспособность, понимаемая как возможность, стала действительностью. Государство должно обладать и дееспособностью, т.е. способностью к самостоятельным юридически значимым действиям на международной арене. Одновременно с правоспособностью возникают такие элементы дееспособности как отмеченные в ст.3 Конвенции Монтевидео право защищать свою целостность и независимость, исключительно самостоятельно формировать себя, в том числе, свой внешнеполитический курс. Обладание полной дееспособностью невозможно без признания со стороны других государств. При частичном признании дееспособность также является частичной.

Есть мнение, что, наоборот, сначала возникает дееспособность, а правоспособность обусловлена признанием. Так Е.Г. Ляхов в рамках Круглого стола по проблематике непризнанных государств от 17 июня 2009 г. изложил следующую позицию: «С правовой точки зрения вопрос признания это вопрос международной дееспособности и международной правоспособности конкретного государства. В тех случаях, если государства не признают какое-то конкретное государство, а оно существует, есть соответствующие признаки, речь должна идти о том, что международно-дееспособным оно становится сразу после создания, а вот правоспособным оно не становится, потому что не участвует в соответствующих международных соглашениях и в международном сотрудничестве».[4].

Отметим, что правоспособность, возникшая ранее дееспособности праву известна. Выше упоминалось о неодновременности возникновения этих составляющих правосубъектности у граждан. Правоспособность является именно предпосылкой дееспособности, что предполагает ее предшествующее или хотя бы одновременное наступление. Без этого деятельность субъекта нельзя рассматривать с точки зрения права, оперируя категорией дееспособность.

Однако, в любом случае, практика международных отношений свидетельствует о возможности неодновременного возникновения право- и дееспособности. Разумеется, они могут возникнуть одновременно, если новое государство не столкнулось с проблемами признания, например, при  признании его государством, в составе которого оно ранее пребывало. При спорных сецессионных ситуациях новое государство, отстоявшее свою независимость, при наличии всех признаков государственности, не имеет возможности действовать на международной арене, будучи ограниченным непризнанием.

Декларативная теория признания не работает. Государство есть, но оно не обладает правосубъектностью в полной мере. Конститутивная теория тоже не работает, т.к. государство появилось независимо от признания, это объективная данность. Можно говорить о непризнанных государствах как особых субъектах международного права, правоспособных, но лишь частично дееспособных.

Согласимся с декларативной теорией в части возникновения международной правоспособности: она возникает независимо от признания по факту появления нового государства. Что касается конститутивной теории, то заметно проявляют себя конститутивные начала в становлении международной дееспособности нового государства. Объем международной дееспособности напрямую зависит от степени признания государства другими субъектами международного права.

Таким образом, в качестве синтезированной теории соотношения  признания и международной правосубъектности новых государств можно рассматривать теорию о возможности  неодновременного наступления правоспособности и дееспособности у этих государств.

Список литературы

  1. Базовые принципы мирного урегулирования Карабахского конфликта (приняты в г. Мадрид 29 ноября 2007 г.). [Электронный ресурс]. URL: http://armtoday.info/ (дата обращения: 18.07.2015).
  2. См. : Бирюков П.Н. Международное право: уч. пособие. М.: Юристъ, 2001. – 416 с.
  3. Гегель Г.В.Ф. Философия права. М.: Мир книги, Литература, 2007. – 464 с.
  4. Круглый стол по проблемам непризнания государств (проведен в Дипломатической Академии МИД России 17 июня 2009 г.) [Электронный ресурс].URL: http://yandex.ru/clck/jsredir?from=yandex.ru (дата обращения: 18.07.2015).
  5. Межамериканская конвенция о правах и обязанностях государств от 26 декабря 1933 г. Международное право в избранных документах. / Под ред. В.Н. Дурденевского. Т.1. М. , 1957. – С. 34-36.
  6. См.: Международное право /под ред. Дурденевского В.Н. и Крылова С.Б. М.: Юридическое издательство министерства юстиции СССР. 1947. – 612 с.
  7. См. Международное право: учебник для вузов. / Отв. ред. Г.В. Игнатенко и О.И. Тиунов. М.: Норма, 2002. – 592 с.
  8. См. «О критериях ЕС для признания новых государств в Восточной Европе и на территории Советского Союза». (Подписано в г.г. Брюсселе, Гааге 23 декабря 1991 г.) // Дипломатический вестник. 1992. № 1. – С. 48-49.
  9. Оппенгейм Л. Международное право. М.: Гос. изд-во иностранной литературы, 1948. Т. I, полутом 1. – 407 c.
  10. Статут Международного суда ООН (принят в г. Сан-Франциско 26 июня 1945 г.). Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XII, М., 1956. – С. 47-63.
  11. Herdegen M. Vӧ München: Verlag C.H. Beck, 2013 – 466 s.
    СООТНОШЕНИЕ ПРИЗНАНИЯ И МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ ГОСУДАРСТВ
    В статье говорится о необходимости произвести ревизию существующих базовых теорий о соотношении признания и международной правосубъектности государства. Сделана попытка сформулировать синтезированную теорию о юридическом значении признания.
    Written by: Левченко Юлия Юрьевна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 03/01/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_25.07.15_07(16)
    Available in: Ebook