30 Дек

ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВОПЛОЩЕНИЯ ДУХА В ТВОРЧЕСТВЕ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

В ХХ веке впервые в мировой истории возникла проблема асинхронии духа и естества: эссенция перестала успевать за экзистенцией. В результате образовавшегося «зазора» возникло облако экзистенциального вакуума, не заполненное и, в принципе, не заполняемое «электроносными силами» духа. Постепенно разрастаясь по всему земному шару, оно сгущало свои клубы, диффузно подхватывая отдельные сферы общественной жизни. Человек спешил «жить», не успевая быть. На этой волне подняли головы рыночные системы отдельных стран, была налажена до сих пор действующая по всему миру система фастфудов, многочисленных аттракционов, гипермаркетов, игровых площадок «для всей семьи», рекламы и т.д. Человеку не терпелось скорее получить долгожданный результат: объективировать живое пламя духа. Населению открылись пути быстрого и дешевого заработка, доступа к наркотическим веществам (а также алкоголю, табачной продукции и т.д.), огнестрельному и психологическому оружию. Однако, духовный голод лишь нарастал. К концу столетия мир стал глубоко прагматичен и глобализирован: даже самая нестройная «проблематизация» стала превращаться в объективный факт, с которым приходилось считаться жителям всей планеты, а в XXI веке (с развитием креативных технологий и начавшейся инновационной гонкой) – всей Вселенной. Поэтому, проблема, обобщённо поставленная в начале прошлого столетия Н. А. Бердяевым перед всеми, кто занимался изучением и развитием духа, не разрешена до сих пор: творчество продолжает оставаться непреодолимой тайной между наукой и искусством [1]. Пришло время поставить вопрос о рассмотрении творчества через духовную призму антропокосмического бытия человека, а, значит, как «способ открытия и созидания истины» [14, с. 158].

В начале XXI века психологов просят заниматься изучением инновационных процессов в экономике, политике, военном деле, этнологии и т.д. Мир погружен в раствор неопределённости, отсюда повышенный интерес к психологической безопасности, условиям её организации и осуществления. Инновационный конвейер становится адской машиной, устремлённой к непрерывному безумному продуцированию и внедрению нового. Мир утопает в инновациях, пропитываясь трупным ядом их безликого темного бога. Прагматический задор, гонка за решением узкопрофессиональных задач приводит к сокращению и без того ограниченного деятельностью поля познания. С каждым годом всё труднее молодым учёным отыскивать пустые исследовательские поля и траектории среди хаотичных зарослей уже познанного и определённого, не говоря уже о том, что «большинство учёных мужей знают, как ломать, а не строить» [7, с. 169]. Отечественная наука, опьянённая идеей «деятельности», стала самоуверенной, пытаясь решать любые проблемы, исходя из этой «основной теории». Однако, коварство деятельностного подхода ещё только предстоит вкусить как науке, так экономике и политике.

Творчество привычно редуцировать к продукту творческой деятельности, объективному результату, конечной точке преобразующего процесса. Сама эта точка уже изолирована, «изъята» из мирового оборота созидательной энергии, прагматически детерминирована текущим этапом исторического развития человечества; именно поэтому, утилитарный способ восприятия творчества является преобладающим в мире. Творчество успешно превращают в навык, приём, технологию, развлечение, быт. Истинное творчество стало предельно дискретным, недоступным взору, его сменило облако креативных технологий коллективного мышления, деятельности, развития. Бесконечное сводится к конечному: человек к профессиональной машине, дух к идее, творчество к продукту, процесс к результату. Кроме того, исключение многообразия индивидуальных чувствований духовного созерцания из отечественной психологии есть величайший грех последней. Человек по-прежнему спешит и, поэтому, не успевает жить. Безличная деятельность отупляет сознание. Появляется «человек-спешка», словно проходящий мимо, человек-тень. Е. А. Уваров называет его «плоским человеком» [13]. Критерии духовного бытия смешивают с бытием объектным, объективированным, даже виртуальным. Красоту подменяет прельщение, благо сменяется притворной услужливостью, истина – скользкими намёками. Внешняя свобода всё чаще ограничивается, заставляя возвращаться к свободе внутренней, духовной, свободе в духе. В этом смысле, «поникнуть духом» значит потерять блеск в глазах, ведь дух, как известно, имеет огненную природу [2]. Человеческое творчество унижено, потому что унижен дух. Мы поникли духом. «Тайна творческой активности (а только творческая активность питает нашу личность, раскрывает её недра и рождает новые силы в душе) лежит в том, горим ли мы какой-нибудь идеей, задачей, т.е. определяется эмоциональным отношением к задаче» [5, с. 741]. Унижение духа есть его редуцирование к отдельным продуктам, процессам, знакам, явлениям. Унижать дух значит, по сути, унижать изначальную природу человека, его божественное происхождение, унижать самого Создателя. Унижение это имеет своим основанием жёсткое сужение духовной функции, выделение лишь одной её производной и культивация последней: культивация разрушения, разрушительного потенциала творчества, культивация убийства и смерти.

Разрушение никогда не противостояло творчеству, напротив, всегда включалось в творчество, являясь его неотъемлемой частью. Разрушение приводит к исчезновению ранее существовавшего, находившегося в бытии, осуществляет перевод его в небытие. В этом смысле, изменяется не только форма или местоположение объекта (явления, предмета, процесса, субъекта и т.п.), но сама его суть. Исчезновение в творчестве означает движение духа из бытия в небытие. Дух низводится, т.е. исчезает сама сущность вещи, оставляя её форму пустой (значит, незаполненной). Духовный поток имеет экзистенциальный вектор, особая интенция духа рассекает время. Сущность вещи «стирается с лица земли»: стирается сам смысл вещи, её внутреннее назначение. Далее, в зависимости от устройства и организации, форма вещи либо остаётся пустой «в ожидании» внешнего импульса к семантическому наполнению, либо саморазрушается (в случае её тесной связи с утерянным содержанием или зависимости от него). Пустая форма, тщательно описанная в восточной психологии и философии [10], имеет принципиальное значение для творчества. Она готова вобрать в себя целый мир или поглотить его. Невмешательство со стороны творца (художника, поэта и т.п.) с целью преобразования формы или её содержания может привести к концентрации пустоты в форме, что, в конечном итоге, разрушит её, однако, этого не происходит из-за действия в творчестве обратного разрушению процесса – процесса построения.

Построение приводит к возникновению нового, ещё не бывшего в бытии, выведение его из небытия. Всё новое в мире возникает из небытия. Материал, существующий в мире, странным образом «поддаётся» порой кардинальным изменениям, производимым с ним, вновь останавливая мировое равновесие вещества, энергии и информации. Новое есть важнейший наполнитель пустых форм. Интенция духа космическая, не небесная. Не космизация духа, а одухотворение космоса, космотворчество и духореализация, трансформация космических связей, сил, контактов [2; 7]. Возникновение в творчестве означает движение духа из небытия в бытие. Новые формы и смыслы образуются духом из личной свободы творца. Творческое пламя духа заполняет мировую пустоту. Духовная энергия творческого действия подчиняется логике предмета, посредством которого оно производится, направляя его. Дух, трансформируясь, как бы оформляет себя в предметном мире: появляются новые вещи, явления, процессы. Как писал Л. С. Выготский, «в каждодневной окружающей нас жизни творчество есть необходимое условие существования, и всё, что выходит за пределы рутины и в чём заключена хоть йота нового, обязана своим происхождением творческому процессу человека» [3, с. 6]. Творец конструирует мир, видоизменяя его, строит и переустраивает. В конечном итоге необходимо понимать, что каждый человек строит свой собственный мир – реальное духовно-психологическое пространство, в котором ему комфортно жить. Преображённость человека и мира есть их духовная «новорожденность», возъявленность [1; 11; 15]. Человека, безусловно, особенно волнует его собственные изменения, изменения в его личном существовании. Экзистенция преображённая. Исчезновение и возникновение действуют практически синхронно. Диалектика возникновения-исчезновения имеет не только антропологическое, но космическое значение, как психологическая основа разрушения и построения. Однако, помимо указанных процессов, существует ещё и проникновение духа, которое суть преодоление невозможного в духовоплощении.

Проникновение духа есть особый процесс, обеспечивающий духовную самотрансляцию. Самотрансляция духа есть сущность духовной функции (функции духа). «Божественный Эрос вызывает творческий эрос талантливой, гениальной личности, творческое вдохновение. Следовательно, идёт соединение двух эросов: божественного и человеческого, соединение тварного и нетварного естества в человеческом духе через дары Святого Духа» [11, с. 179]. Для духа нет границ, он проникает повсюду, поэтому проникновение имеет глубокую энергетическую природу. К. Эрберг рассматривал творческую энергию как силу преодоления творцом возникающих перед ним препятствий [15, с. 155]. Исходя из этого, автор рекомендовал повышать коэффициент творческой энергии креативных людей всего народа. По Р. М. Грановской, «творчество возвращает человеку его энергию… Творческая энергия – самый драгоценный резерв человечества» [4, c. 409]. Нет пределов духовному движению, нет в нём творческих тупиков. Проникновение в творчестве означает духовную трансгрессию. Дух не просто действует творчески, он действует в творчестве, сквозь творческий акт. Творчество меж духом и миром. Дух трансгрессирует в мир, человека или систему отношений: в творчестве происходит выход (трансценденция) за пределы мира возможного в мир невозможного (неизведанный мир) и преодоление последнего в безостановочном движении.

Трагизм экзистенции человека преодолевается в акте свободного творчества, экскалиберуме духа. Это резонная попытка бесконечного духа воплотиться в конечном мире. Невозможно рассматривать личностную драму творчества вне космической трагедии духа [1]. Дух преодолевает экзистенциальную пропасть между вечностью и временем, которая, по определению, есть смертельная бездна, влекущая к постижению тайны. Бездна ужасает, и, потому, личности необходимо великое мужество [9]. Задача и идея личности превосходит смерть, реализуясь в вечности. Смерть порождается объектным, а не субъектным. Причина умирания (по Н. А. Бердяеву) в субъект-объектной разобщённости, как результате грехопадения [1]. Творчество есть способ достижения относительного социального и культурного бессмертия [14]. Личный дух продлевает себя в творческом акте на пути к личному бессмертию. При этом, творчество – не долг. Нет долга творить. Есть свобода творить, а, значит, возводить дух в степень действия, в реальность, в отношения, в жизнь: «Творчество – это философский камень, превращающий любые препятствия в новые силы и желанные достижения. Творчество – это дар свободы и родник мудрости» [12, с. 153]. За счёт проникновения духа в творчестве организуются энергетическая саморегуляция и самоуправление. Таким образом, можно говорить о неразрывном единстве исчезновения, возникновения и проникновения духа, о духе творчества, осуществляющем экзистенциальный прорыв. Явившийся в не пагубном пламени экстаза творчества, он обжигает душу, возводя её огнём восторга и восхищения в высь преображённой экзистенции. Творчество есть триангуляция исчезновения, возникновения и проникновения духа в человеке и мире. В зависимости от преобладания одного из трёх процессов (когда он выступает в качестве ведущего), изменяется направленность и качество творческого процесса, его основные продукты, условия, катализаторы и источники.

Когда в качестве ведущего выступает процесс исчезновения духа, речь идёт о творческом поведении как нестандартном способе адаптации личности к миру и его условиям. Проникновение становится энергизирующим компонентом творчества, возникновение – операциональным. Сущность же творческого поведения заключается в исчезновении чувства внутреннего отчуждения от мира, социального одиночества и умаления экзистенциального вакуума. Исчезновение духа как ведущий процесс творческого поведения есть его целевой компонент. Дух исчезает и внутри и снаружи: снаружи – освобождая пространство для образования новых поведенческих реакций, носящих творческий характер, изнутри – избавляя субъекта творчества от гнетущего переживания, обозначенного выше.

Когда в качестве ведущего выступает процесс возникновения духа, имеется в виду творческая деятельность как способ конструктивного преобразования личностью мира и самой себя. В этом случае, проникновение остаётся энергизирующим компонентом творчества, исчезновение – операциональным. Сущность творческой деятельности в возникновении нового: явления, продукта, предмета, процесса, свойства и т.д. Возникновение духа есть ведущий процесс творческой деятельности, целевой её компонент. Дух возникает, в данном случае, уже оформляясь в творческой среде, воплощаясь в материале. Дух заполняет пустоту в пространстве и времени, благодаря чему возникают новые формы и сущности. Сущности находят пустые формы, формы наполняются сущностями.

Когда в качестве ведущего выступает процесс проникновения духа, творчество рассматривается как самовыражение личности творца в мире. Самовыражение существует для реализации духа в мире, т.е. для самовыражения. В этом смысле оно самоцельно, значит, не выступает в качестве производящего что-то, но само является произведением, точнее, самопроизведением. Творчество как самовыражение носит внеутилитарный характер, не подчинено цели, свободно и спонтанно. По ряду причин исчезновение и возникновение попеременно выступают энергизирующим и операциональным компонентами творчества. Проникновение духа в самовыражении становится целевым (точнее, ключевым, ведущим) компонентом творчества, самоцелью. Дух вездесущ: проникает в человека и мир, через человека в мир, через мир в человека и за их пределы (в культуру, искусство, мировоззрение и т.п.).

Можно заключить, что описанные процессы (исчезновение, возникновение и проникновение) духа одновременно являются механизмами его движения (продвижения) в пространстве, времени и вечности. Человек становится средством воплощения духа. В этом объяснение коллективных мыслительных процессов, ярких случаев гибели художников в муках воплощения идеи и т.д. Ш. Карагулла отмечала необходимость поиска человеком индивидуальной «техники процесса» [6, с. 228]. К. Лорэн, например, предлагает использовать для этого экзистенциальную психодраму [8]. Таким образом, дух стремится к реализации через душу и человека в целом.

Реализация духа есть главная задача человека третьего тысячелетия. Решение её требует от постепенно усложняющегося мира качественно новых неожиданных форм активности, лучезарных событий, постижения тайн природы и космоса, вдохновенных открытий, ярких индивидуальностей, откровений и новых «правил» жизни. Реализация духа не есть одностороннее движение в мир, а синхронное взаимопогружение, взаимоосуществление человека и мира, души и Бога.

Описанные механизмы движения духа выступают внешней технологической стороной сложного явления, называемого творчеством, являются психологической основой организации творческого процесса. Внутренняя его сторона связана с эссенциально-психологическими явлениями и процессами, достойными глубокого и всестороннего изучения.

Реализация духа требует человека новой формации, обладающего принципиально иными ценностями, способами взаимодействия, познания и чувствования жизни. На второй план отойдут внешние порождения сверхмощных компьютерных разработок и технологических рывков. Психика совершит значительный скачок в собственном развитии.

 

Список литературы:

  1. Бердяев Н. А. О назначении человека М.: Астрель, 2010. – 478 с.
  2. БердяевН. А. Смысл творчества М.: Фолио, 2004. – 688 с.
  3. Выготский Л. С. Воображение и творчество в детском возрасте. СПб.: СОЮЗ, 1997. – 96 с.
  4. Грановская Р. М Крижанская Ю. С. Творчество и преодоление стереотипов. СПб.: ОМS, 1994. – 192 с.
  5. Зеньковский В. В. Педагогические сочинения. Саранск: Красный Октябрь, 2003. – 808 с.
  6. Карагулла Ш. Прорыв к творчеству: ваше сверхчувственное восприятие. Мн.: Центр народной медицины «Сантана», 1992. – 240 с.
  7. Кэмерон Дж. Путь художника. М.: Лайвбук, 2012. – 272 с.
  8. Лорэн К. Терапевтический театр. Экзистенциальная психодрама. М.: Класс, 2014. – 208 с.
  9. Мэй Р. Мужество творить. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2012. – 160 с.
  10. Пятигорский А. М. Введение в изучение буддийской философии (девятнадцать семинаров) М.: Новое литературное обозрение, 2007. – 288 с.
  11. Савченко Д. Н. Креатология. Теория ёмкости креативности таантливой, гениальной личности и нетварные божественные излучения. М.: Академический Проект, 2014. – 495 с.
  12. Сельчёнок К. В. Конструирование предстоящего. Руководство по психодизайну. Мн.: Харвест, 2006. – 624 с.
  13. Уваров Е. А. Психология конструирования и управления хаосом в социальных системах // Практическая психология: от фундаментальных исследований до инноваций: материалы IX Международной научно-практической конференции, 21 ноября 2014 г. / отв. ред. Е. А. Уваров ; Тамб. Гос. ун-т им. Г. Р. Державина. Тамбов : Издательский дом ТГУ имени Г. Р. Державина, 2014. – С. 46-52.
  14. Эпистемология креативности / отв. ред. Е. Н. Князева. – М. : Канон, 2013. – 520 с.
  15. Эрберг, К. Цель творчества. Опыты по теории творчества и эстетике. М.: Вузовская книга, 2006. – 208 с.
    ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВОПЛОЩЕНИЯ ДУХА В ТВОРЧЕСТВЕ
    Written by: Валуев Олег Сергеевич
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 06/13/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.12.2014_12(09)
    Available in: Ebook