28 Фев

Специфика механизма обеспечения глобальной безопасности в условиях действиях игры «за двумя зайцами»




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Вспыхнувший на Украине в конце зимы прошлого года и державший в крайнем напряжении все мировое сообщество в целом на всем протяжении 2014 – начала 2015 гг. острейший военно-политический кризис стал своего рода весьма ярким индикатором наступившей полной энтропийной стагнации всей функционирующей системы обеспечения глобальной безопасности и поддержания международно-политической стабильности развития человеческой цивилизации. При этом остроту развернувшегося кровопролития придавала как перманентно проявляемая готовность сопредельных европейских и великих держав оперативно включиться в военное противостояние, так и попеременно применяемая российским президентом В.В. Путиным его излюбленная военно-дипломатическая тактика «дохлой лисицы» (в том числе и в Новороссии), окончательно измотавшая нервы нынешним заправилам мировой политики. Все более очевидным обозначился тот факт, что механизм миросистемного регулирования, равно как и комплекс мер по предотвращению возникающих кризисов и конфликтов на всех уровнях международного взаимодействия в том виде, какими они были задуманы американским гаонами мысли после окончания «холодной войны», весьма не эффективны и требуется построение новой общемировой архитектуры безопасности на принципиально иных структурно-функциональных основах. Более того, действующая ныне система обеспечения безопасности и стабильности, равно как и ее подсистемные составляющие, сама порождает в своих глубинных недрах целый комплекс опасностей и угроз человечеству, периодически выплескивая их подобно вулкану во внешнюю (макросреду) и внутреннюю (микросреду) среду международных связей.

Между тем проблема формирования устойчивой и слаженно действующей миросистемы обеспечения международно-политической безопасности, под которой понимается классическое состояние защищенности от внутренних и внешних угроз и гармоничное целостное развитие всех народов и стран мирового сообщества, осложняется, помимо прочего, не только традиционной стратегией в отстаивании на мировой арене разноплановых национальных или транснациональных интересов государств и разного рода акторов международной игры, но и общей размытостью конечных целей, а также способов и методов их достижения. Так, например, бывший госсекретарь в администрации Дж. Картера (1977 – 1981 гг.) З. Бжезинский, осмысливая причины упущения тремя американскими президентами внезапно открывшегося для Вашингтона в начале 90-х годах ХХ в. исторического шанса превращения США в глобальную сверхдержаву с синхронным созданием американской системы миропорядка (Pax Americana), сетовал на то, что «харизма Клинтона» и «притягательность Америки» несколько померкли «не только из-за его личных трудностей, но также из-за нараставших в обществе настроений против установки на глобальное лидерство, требующее существенного социального самоограничения. Социальный гедонизм, порожденный внутренними экономическими успехами, не сочетался с пониманием того, что глобальное лидерство может потребовать пожертвовать личной привилегией или несколько ограничить национальный суверенитет. Наднациональное сотрудничество и глобализация вызывали все больше вопросов и в самой Америке» [2, c. 116].

Следует заметить, что на факты отстаивания правящим истеблишментом США в ХХ веке вовсе не американских национальных интересов, а идущих в резкий диссонанс с ними универсалистских или мондиалистских целевых установок, американская интеллектуальная элита стала обращать особо пристальное внимания еще со времен президентства Вудро Вильсона (1913 – 1921 гг.), предложившего проект создания Лиги Наций – первой международной межправительственной организации, предусматривающей совместное «развитие сотрудничества между народами и гарантию их мира и безопасности». И хотя американский сенат дважды, сначала в ноябре 1919 года, а потом в марте 1920 года, отказал демократической администрации Томаса В. Вильсона в ратификации Версальского мирного договора и, соответственно, в праве вхождения США в состав Лиги Наций, либеральные и неолиберальные идеи стали все более преобладающими в общем геостратегическом курсе США на мировой арене, перманентно вызывая в американском политическом обществе острейшие дискуссии и порождая многочисленные «теории заговора» [5, 10].

В целом, в правящих кругах США еще со времен Американской революции и последующей войны за независимость 1775 – 1783 гг. постоянно присутствовали и настолько укоренились в американских умах эти две традиции – воспринимать США как одну из многочисленных стран мира с сопутствующей необходимостью решения постоянно возникающего общего комплекса внутренних и внешнеполитических задач и отождествление США в качестве особого «замысла Провидения», а своей нации не иначе как нового «избранного народа», призванного «осуществить великое дело по освобождению всего человечества от векового рабства и даровать ему свободу и демократию», что об их влиянии на развитие международной и мировой политики написана целая масса литературы. В частности, Артур М. Шлезингер в своих «Циклах американской истории», среди прочих, приводил цитату знаменитого американского публициста Мелвилла Германа (1819 – 1891 гг.), который еще в пору своей юности писал: «Мы, американцы, особые, избранные люди, мы – Израиль нашего времени; мы несем ковчег свобод миру. Бог предопределил, а человечество ожидает, что мы совершим нечто великое; и это великое мы ощущаем в своих душах. Остальные нации вскоре должны оказаться позади нас. Мы достаточно долго скептически относились к себе и сомневались, действительно ли пришел политический мессия. Но он пришел в Нас» [9, с. 31].

Особую остроту американским мессианским настроениям и надеждам, подобно средневековому еврейскому каббалисту и проповеднику Саббабатаю Цви (1626 – 1676 гг.), придал американский дипломат и журналист, редактор журнала «The Democrat review» и нью-йоркской газеты «The Morning news» Джон Луис О` Салливан, который первым ввел в 1845 году в американский политическую мысль концепцию о «явном предначертании США» (manifest destiny of the USA), точно также как несколькими десятилетиями позже, опять-таки американцы – политик Бернард Барух и журналист Уолтер Липпман введут в оборот словосочетание «Холодная война» (The cold war). И не смотря на то, что США по-прежнему, со времен военно-политического поражения от Великобритании в ходе англо-американской войны 1812 – 1814 гг. и последующего установления базовых основ Версальской системы миропорядка, сознательно абстрагировались от решения ключевых международных проблем и придерживались вплоть до коренного перелома в ходе II-й Мировой войны 1939 – 1945 гг. традиционной «политики изоляционизма» от внешнего мира, нашедшей свое окончательно доктринальное воплощение в знаменитой «доктрине Монро», первая мировая война 1914 – 1918 гг. была воспринята тем же В. Вильсоном в качестве «неограниченной привилегией исполнить предначертанную судьбу и спасти мир», а разразившуюся в США в конце 20 – начале 30-х годов ХХ в. финансово-экономическую депрессию просто оценивали в качестве «предательства Провидения» и «обмана относительно нашей уникальности» [6, с.119 – 120].

Однако победоносное завершение США II-й Мировой войны в составе союзников по антигитлеровской коалиции (СССР и Великобритании) вдохнуло оптимизм в мессианскую мечту Вашингтона о превращении США в ведущую глобальную сверхдержаву мира, особенно после создания летом 1944 года структурно-функционального остова (МВФ, МБРР, ГААТ и др.) Бреттон-Вудской макроэкономической системы и последующей волны долларизации почти всего мирового пространства, за исключением СССР и стран новообразовавшегося Социалистического лагеря, отказавшихся (под давлением М.В. Сталина) от встраивания в формируемый американский финансово-экономический миропорядок. В ходе одного из своих многочисленных публичных выступлений, новый послевоенный президент США Гарри Трумэн (1945 – 1953 гг.) в марте 1947 г. довольно откровенно завил: «Весь мир должен принять американскую систему. Американская система выживет в США только в том случае, если она станет мировой» [6, с. 124]. Все это несколько напоминало средневековый постулат Римских Пап о необходимости превращения католической церкви во всемирную «Вселенскую Церковь», невозможность осуществления проекта которого потенциально угрожало основам «подлинной веры», постепенным крахом основ (столпов) христианства, превращения его в разного рода местечковые общины и еретические секты с последующим полным угасанием христианского вероучения.

Тем временем адепты концепции «явного предначертания» США в мировой истории человечества весьма неожиданным образом столкнулись с не менее сильной по своей идеологической наполненности и притягательности коммунистической идеологией повсеместного наступления на Земле «эпохи социализма», также обретшей второе дыхание после победоносного завершения СССР Великой отечественной войны 1941 – 1945 гг., установлением советского геостратегического контроля над Восточной Европой, захвата власти в Китайской Республике коммунистами Мао Цзэдуна (1949 – 1976 гг.) и возникновением в Азии и Африки новой волны антиколониального национально-освободительного движения. И хотя сам И. Сталин, в отличие от того же Л.Д. Троцкого, крайне скептически относился к перспективе перманентного разрастания пожара «мировой революции», он достаточно искусно использовал все имеющиеся возможности от такой транснациональной всемирной организации каким несомненно являлся основанный В.И. Лениным в 1919 г. Коминтерн (Третий Коммунистический Интернационал), особенно в пропагандистских, разведывательных и диверсионно-подрывных целях. После официального роспуска Коминтерна, осуществленного И. Сталиным в 1943 году под нажимом союзников по антигитлеровской коалиции, его функции были возложены на коммунистические партии и отдельные «социалистические ячейки» в зарубежных странах, а также на безграничные возможности советских спецслужб. При этом, собственно дипломатическим органам СССР отводилась весьма скромная (в отличие от царской России), вспомогательная роль и это не смотря на то, что именно глава НКИД СССР Г.В. Чичерин (1923 – 1930 гг.), благодаря своим масонским и личным связям (в том числе с Вальтером Ратенау), прорвал организованную Европой международно-политическую блокаду Советской России (которая была несомненно намного тяжелее нынешнего «режима санкций»), а М.М. Литвинов (Валлах, 1930 – 1939 гг.) сумел наладить через «Амторг» весьма выгодные финансово-политические связи с США и установить в 1933 году между двумя странами дипломатические отношения.

Введенная И. Сталиным во времена II-й Мировой войны практика намеренного принижения роли преобразованного в 1946 г. Министерства иностранных дел (МИД) СССР в процессе выработки внешнеполитической стратегии и тактики ее достижения на мировой арене, равно как и самой значимости дипломатов в международной игре, продолжилась и при его преемниках, так что о В.М. Молотове (Скрябин, 1939 – 1949 гг. и 1953 – 1956 гг.) У. Черчилль говорил, что «он не видел человека, в котором более полно была бы представлена современная концепция робота», а А.А. Громыко (1957 – 1985 гг.), как общеизвестно, все называли «железным министром» и «господином нет». Дело дошло до того, что в разгар Карибского кризиса осенью 1962 г. советские дипломаты, включая посла в Вашингтоне А. Ф. Добрынина (1962 – 1986 гг.), почти не принимали особого участия в его урегулировании, поскольку, по признанию самого же Анатолия Добрынина, ни он, ни кто-либо из советского посольства, просто не были информированы Москвой ни о проведении операции «Анадырь», ни о размещении на Кубе советских ядерных ракет с ядерными боеголовками [4, с. 65 – 68]. В итоге Кубинский кризис 1962 года удалось разрешить только посредством негласно действующего «конфиденциального канала связи» между штатными сотрудниками ГРУ Г.Н. Большаковым и Александром Фоминым (Феклисов) и американскими журналистами, обладавшими тесными связями с братом американского президента Робертом Кеннеди.

О разборе явных дипломатических провалах нынешних представителей российской дипломатии, возглавляемых С.В. Лавровым, которые выполняют функции заштатных чиновников или любителей разведчиков, главными обязанностями которых являются составление многостраничных отчетов и создание как можно более широкой, разветвленной агентурной сети, что в значительной степени отличает их от лощенных и не сломанных (не «засушенных») в коридорах МГИМО или Дип. академии европейских дипломатов, врожденный инстинкт самосохранения советует мне лучше умолчать. Один лишь пример говорит сам за себя – аннексия Крыма летом 2014 г. Если бы американцы тогда не растерялись от такой неожиданной наглости и не устроили бы русским японский Пёрл-Харбор, что делал бы тогда В. Путин и вся российская дипломатия, ответ очевиден – ничего. Стали бы бомбить американские или натовские базы в Турции, Европе или Афганистане, конечно же нет, этим была бы развязана общемировая ядерная война, или же принялись наводить через Анну Чапман телепатическую связь с Вашингтоном?

Но, к счастью для В. Путина и для всей России в целом у демократической администрации Барака Обама напрочь отсутствует творческий подход к решению международных проблем. В противном случае, все могло бы повториться как во время Гавайской операции 7 декабря 1941 года. Во время которой японские ВМС пригнали с зоны Курильских островов (Хитокаппа) к о. Оаху (Гавайи), где располагалась воен.-мор. и авиац. база США, 2 линкора, 6 авианосцев с 353 самолетами, 3 крейсера, 9 эсминцев и 3 подводных лодки и всего за 2 часа 5 минут уничтожили практически весь американский Тихоокеанский флот, вместе с которым погибло 3,6 тыс. человек. Авианосцы тогда показали свою высокую эффективность, в отличие от подводных лодок, почти не оправдавших себя [3, с. 236]. Хорошо если бы Крым после всего этого, подобно легендарной платоновской Атлантиде, «за одни ужасные сутки не погрузился на дно» Черного моря, но и без того уничтоженный натовцами Черноморский флот России и сожженная земля Крымского полуострова, оставленные потом русским словно в насмешку, еще долгое время были бы не заживаемой раной в российской истории и неизбежно привели бы к радикальным внутриполитическим изменениям. Но, повторимся, слава Богу, американцы уже давно не представляют собой тех рисковых техасских ковбоев, которых так любит показывать Голливуд, а весьма скромный интеллектуальный потенциал демократов позволяет превращать для Россию всю мировую арену в первозданное поле для широкой маневренности, включая Абхазию, которую, по всей видимости, пожертвовав добрососедскими связями с Грузией, вернули ради ностальгии по «зимнему вечеру в Гаграх». Вполне возможно, что и здесь США уступили глобалистам часть своих национальных интересов, или В.В. Путин точно знал, что за возвращение Крыма ему особо ничего не грозит? В любом случае повторимся, сказав о том, что вся эта история с Крымом стала весьма ярким показателем существующего ныне расклада сил в мировой политике.

Стоит отметить тот факт, что неизменно демонстрируемая США и СССР на всем протяжении второй половины ХХ века внешнеполитическая игра «за двумя зайцами», в ходе которой каждая из держав жертвовала своими национальными интересами в угоду химерам глобального лидерства «демократии» или всемирной победы «социализма», априори была изначально обречена на провал обоими игроками. И не только из-за известной пословицы о том, что в погоне за двумя зайцами ни одного не поймаешь, но и вследствие открытого еще немецким философом Георгом Гегелем (1770 – 1831 гг.), но так до конца им и не разработанного, телеологического закона о несовпадении изначально задуманных целей и результатов человеческой деятельности, тем более, что коммунисты отменили Бога и были сначала воинственными безбожниками, а потом просто атеистами, а американцы, со своей стороны, стремились к «освобождению своего творения [т.е. США] от действия законов истории» и «предопределенности судьбы» [9, c. 30 – 35]. Впрочем, все эти проблемы заключают в себе более глубинную онтологическую первооснову, малая часть из аспектов которой была рассмотрена в предыдущих моих работах, в частности в «Дежавю глобального космогонического противостояния двух суперсистем – новой Атлантиды и Гипербореи» [8].

В конечном итоге, обеспечение глобальной безопасности по-прежнему, как и на рубеже XIX – XX веков, покоилась на всем протяжении втор. пол. ХХ – начале XXI вв. на слегка модернизированном «balance of power» («баланс сил»), который трансформировался в «balance of forces» («силовой баланс»), стержневым фактором стабильности в котором выступала периодически наступающая «разрядка» международной напряженности (серия договоров 70-х годов по ОСВ-1, ОСВ-2, ПРО и др.), позволяющая ослабить динамику развернувшейся гонки вооружений на основе достигнутого «баланса интересов» взаимного выживания в условиях ядерного фактора.

Единственный государственный деятель, который одним из первых понял общую тупиковость пути «биполярной» модели мироустройства с устаревшим механизмом всеобщего сдерживания «конфронтационной стабильности», был советник президента Р. Никсона (1969 – 1974 гг.) по вопросам национальной безопасности, а потом Госсекретарь США в 1973 – 1976 гг. Генри Киссинджер (ставленник клана Рокфеллеров и «единственный еврей во всей республиканской команде норманнов»), предложивший миру проект построения пятиполюсной системы мироустройства. Главными угловыми державами в этой глобальной пентаграмме (пятиугольнике) призваны были стать США, Евросоюз, Япония, СССР и Китай. Как в свое время замечал известный советский американист А.И. Уткин «в новом пятиполюсном мире стало бы, по мнению Г. Киссинджера, более вероятным достижение искомой стабильности не как результата столкновения интересов, а как результата увеличивающейся склонности «к взаимной сдержанности, сосуществованию и, в конечном счете, сотрудничеству». Избрание в качестве желаемой модели пятиполюсного мира было значительным изменением в американской внешнеполитической стратегии. Проводников американской политики в этом контексте интересовало уже не «реформирование» мира по американскому образцу, а стабильность мировой системы – значительная перемена глобальных приоритетов» [7, c.164].

Вполне очевидно, что предложенная Г. Киссинджером пятиполюсная модель глобального мироустройства произвела не только на кремлевских старцев и китайцев товарищей, но и на все американское и европейское сообщество неизгладимое впечатление, шок от которой все более усиливался по мере динамичного набирания оборотов «челночной дипломатии» новоиспеченного Госсекретаря США. Однако вслед за рукоплесканием и признательностью Генри Киссинджеру в наступившей по всему миру второй волны «разрядки» международной напряженности, довольно скоро последовала острая критика всех его дипломатических действий на мировой арене, базировавшаяся на резком снижении роли и общего веса США в международной политике и неоправданным жертвованием собственно американских национальных интересов за счет сверхмерного пристрастия к нахождению взаимоприемлемых компромиссов с ведущими «угловыми» игроками создаваемой глобальной пентаграммы. Сам же механизм обеспечения безопасности и стабильности виделся уже не в традиционном установлении «силового баланса» или «баланса интересов», а в «interesting balance» («интересном балансе») между США и другими игроками мировой политики.

Однако вскоре разочарование американской интеллектуальной элиты общими итогами внешнеполитического курса Г. Киссинджера сменилось ликованием, наступившем вслед за приходом в Белый дом демократов во главе с Джимми Картером (1977 – 1981 гг.), а затем республиканцев Рональда Рейгана (1981 – 1989) и Джорджа Буша старшего (1989 – 1993 гг.), которые вооружившись постулатами разработанной Збигневым Бжезинским внешнеполитической стратегией «трилатерализма» (союза 3-х центров – США. Евросоюза и Японии), при содействии созданной для ее же претворения в жизнь в 1973 году «Трёхсторонней комиссии», приступили к реализации одной единственной цели – ослаблению по всем фронтам и полному самоуничтожению своего главного геополитического соперника – СССР. И, как известно, в этом весьма преуспели.

Таким образом, неизменно демонстрируемая США и СССР почти на всем протяжении ХХ века международно-политическая игра, которую условно можно назвать погоней за двумя зайцами, когда одновременно с отстаиванием национальных (государственных) интересов каждая из двух супердержав стремилась к обретению глобального превосходства и установлению контроля над развитием целого комплекса мировых процессов, привела обоих игроков не только к нулевому результату, но и способствовала наступлению необратимой энтропийной деформации всей системы жизнеобеспечения безопасности и стабильности развития человеческой цивилизации. Процесс целенаправленного переплетения национальных и глобальных (универсальных) устремлений в единую нить внешнеполитической стратегии, который виделся лидерами держав в качестве гениального замысла, способного предвосхитить законы животворящего бытия, на деле обернулся одним из главных виновников общего сбоя системы, поскольку цель – это тот конечный, заранее запрограммированный результат, на достижение которого направлено все самодвижение системы и установление цели представляет собой крайне важный исходный пункт, от которого собственно  начинается сам процесс самоорганизации и самоуправления проектируемой (создаваемой) системы [1]. В условиях, когда оперативная (циркулирующая) информация, непрерывно поступающая из внешней (энвайормент) и внутренней (контекст) среды и обеспечивающая (при опережающем отражении) гомеостазис структурных составляющих системы наталкивается на диссонанс целевых функций, изначально заложенных в систему, происходит общий сбой (энтропия) и последующая дезинтеграция всех составляющих интегративных свойств и элементов системы. При этом специфика механизма обеспечения безопасности и стабильности сосуществования с другими системами осуществляется за счет взаимного беспорядочного поглощения структурно-информационных и функциональных возможностей других систем со всеобщей диссипацией энергии и установлением модели «хаотического равновесия», регрессивно движущегося к необратимой точке бифуркации.

Думается, что системные просчеты прошлого были в должной мере учтены нынешним российским президентом В.В. Путиным, весьма искусно воспользовавшемся общим изменением региональной обстановки в Евразии, наступившем вслед за революционными событиями на Украине в 2014 году и сделавшем, после легендарного «Дебальцевского котла», весь Евросоюз гарантом своей военно-политической безопасности в Европе. По всей видимости, точно таким же способом В.В. Путин использует и возможности Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС), включив в ее состав Индию и Иран и предоставив возможность Китаю исполнять роль главного гаранта геополитической стабильности и безопасности южных рубежей России и стран Центральной Азии в целом. Однако это тема уже для другой статьи.

Литература

 

1.Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации – М.: ВЛАДОС, 1994. – 336 c.

2.Бжезинский Зб. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы – М.: Международные отношения, 2010 – 192 с., ил.

3.Военный энциклопедический словарь – М.: Эксмо, 2007. – 1024 с.

4.Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962 – 1986 гг.) – М.: Автор, 1997. – 688 с.: ил.

5.Колеман Дж. Иерархия заговорщиков: Комитет Трёхсот / Пер. с англ. «Древнее и Современное». – М.: «Древнее и современное», 2011 – 608 с.

6.США: политическая мысль и история / Под ред. Тихонова Г.С. – М.: Издательство «Наука», 1976. – 618 с.

7.Уткин А.И. Стратегия глобальной экспансии. Внешнеполитические доктрины США. – М.: Международные отношения, 1986. – 288 с.

8.Халяпина Н.В. Дежавю глобального космогонического противостояния двух суперсистем – новой Атлантиды и Гипербореи // Сборник статей V-й Международно-практической конференции «Современные концепции научных исследований» (29 – 30 августа 2014 г., Москва) – М.: «Евразийский союз ученых», 2014

9.Шлезингер А.М. Циклы американской истории. /Пер. с англ. и закл. ст. Терехова В.И. – М.: Издательская группа «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. – 688 с.

10.Эстулин Д. Секреты Бильдербергского клуба / Пер. с исп. И.В. Жук – Минск: «Попурри», 2009. – 304 с. + 24 с. вкл.

Специфика механизма обеспечения глобальной безопасности в условиях действиях игры «за двумя зайцами»
Представленная статья являет собой попытку научно-практического анализа структурно-функциональных основ развития открытых или закрытых международно-политических систем с синхронным выявлением всей специфики механизма обеспечения безопасности и стабильности в рамках действия игры «за двумя зайцами»
Written by: Халяпина Наталья Владимировна
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 05/08/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 28.02.2015_02(11)
Available in: Ebook