27 Фев

Концептуальные подходы к проблеме активного старения и старости. Новое начало




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

В соответствии с возрастной периодизацией ВОЗ и конкретно цитированной и модифицированной классификацией A. Смелкина (2004) [7] выход на пенсию в Болгарии совпадает с началом периода наступающей старости, или «пожилых людей» (60-69лет). Учитывая ускорение старения и отсрочку времени для выхода на пенсию, этот перелом будет постепенно смещается к верхнему пределу вышеупомянутого интервала.

По данным ООН [22] в 1950 году соотношение работающих, пенсионеров в мире составляло 12: 1, а в 2000 году — 9: 1. Ожидается, что к середине века будет 4: 1. В Болгарии это соотношение составляет сейчас почти 1: 1 [4]. Резкое воздействие на качество жизни может быть компенсировано за счет повышения пенсионного возраста, стимула работать дальше этого предела и продвижения частных пенсионных фондов.

Первые два подхода имеют непосредственное, в основном в психологическом плане отношение к проблеме, направленной на продвижение активного старения. Их успешное проведение будет означать, чо люди старше 60/65 + лет, будут чувствовать себя дольше молодыми, физически независимыми, непрерывно иметь хорошее здоровье и интеллектуальную бодрость, так чтобы не только заботиться о себе но и быть готовыми к работе в пенсионном возрасте.

Адаптация к выходу на пенсию

Выход на пенсию «по старости» в той или иной почти все переживают как  «пенсионный шок» и полное поражение. В литературе описана  концепция специфических приспособительных и защитных механизмов стареющего организма, что дает основание предположить, что старение не следует рассматривать только как процесс разворота развития [2,3]. Авторы предполагают, что лучше всего выход на пенсию следует рассматривать как адаптацию к новому стилю жизни, который зависит от многих факторов, таких как предыдущий образ жизни и важности профессии для личности.

По мнению исследователей более раннего периода, среди которых выделяется Ch. Buhler (1932) [10], создательница так называемого биографического подхода к оценке личности через события в жизни, жизненный цикл является цельным  ментальным образованием, у которого есть направление и цель развития. Более чем 70 лет назад она дифференцировала возрастной интервал человеческой жизни 50-65 как  начало упадка, а старше 65 лет, как продолжающийся упадок, отмеченный негативными событиями, в том числе акт выхода на пенсию. В то же время еще тогда она связывает этот период человеческой жизни с постановкой целей, что является  основанием модели самореализации и самоопределения, в результате ретроспективы, направленной на те острые ощущения, которые приносят удовлетворение. Этот вывод был подтвержден современными авторами [20].

Биографический подход Ch. Buhler был признан недействительным некоторыми современными  авторами [17], которые сосредоточены на социально-генетических факторах и биографической независимости психического и физического здоровья, вкл. в процессе старения. Это указывает на то, что в период после выхода на пенсию разнообразные интересы и социальные контакты сохраняются, и пожилые люди продолжают сохранять гибкость и способность изменять границы новой ситуации. Т. Calasanti (2004) [11] подчеркивает важность типа работы до выхода на пенсию в качестве фактора для успешной адаптации. Он указывает на различия в степени адаптации к выходу на пенсию среди работающих в производственном секторе и тех, кто занимается умственным трудом. Применение так называемых реестров рисков, в соответствии с Br. Pitt (1998)  может смягчить некоторые проблемы в этом возрасте и подготовку к выходу на пенсию можно рассматривать как ожидание положительного события, обеспечивающего больше времени для себя, хобби и интересов, для совместной жизни с партнером. Формируется достойная фигура гражданина синьера в  процветающем обществе [12].

В других публикациях предлагается стратегический подход к адаптации после потери профессии при выходе на пенсию, принимая во внимание влияние выхода на пенсию на иерархию личных ценностей и целей [8].

Формируются следующие направления: А) если работа находится на очень высоком месте в шкале ценностей и до сих пор не достигнута реализация, человек должен стремиться к другой работе или ее замене; в неудачной попытке, иерархия ценностей должна быть реорганизована; Б) если человек мало вовлечен в деятельность, следует искать альтернативные роли; в успешном исходе поиска, как правило, возникает новая иерархия; если этого не происходит, человек должен отказаться; В) при условии, что работа стоит на низкой ступен в системе ценностей, тогда существенных изменений в личных целях во время выхода на пенсию можно не ожидать [8]. 15 лет спустя, в своей теории «последовательности» R.C. Atchley (1989) утверждает, что при проведении адаптационного выбора, люди среднего и пожилого возраста пытаются защитить и сохранить существующие внутренние и внешние структуры своих возможностей и настроений. Они предпочитают использовать те объективные стратегии, которые подходят больше всего их опыту в прошлом и их социальному миру. Согласно Р. С. Atchley, существует крупномасштабная стратегия, которая движется с помощью индивидуальных предпочтений и социального одобрения. Автор считает, что люди проходят через 7 фаз переживаний выхода на пенсию: удаленная; близкая; медовый месяц; разочарование; переориентации; стабильность и оконцовка. Индивидуальный ритм и значение каждой фазы определяется: предпенсионные ожидания, возможности выбора, способность принятия решений и пенсионная действительность с финансовой точки зрения.

Описаны четыре основные модели адаптации при выходе на пенсию по R.C. Athcley (1989), поддерживаются в альтернативных вариантах M. Riediger и A. M. Freund, 2005. Прослеживается следующая последовательность: переход к старости, новое начало, продолжение и необходимое прерывание. Обозначены охват и его природа, состоящие в основном из: значимости ухода из активной трудовой жизни; замедление темпа; доминирующие эмоции; самопринятие; ориентация на время «сосредоточение на настоящем и оценка всего жизненного пути»; общий уровень активности и отношение к старости.

В мировой литературе все больше внимания уделяется необходимости обеспечить достойную старость для армии пенсионеров, число которых будет расти и в будующем  [1]. В связи с этим С. Карапова, в 2012 анализирует четыре варианта прогноза динамики процесса старения населения в России, полученных посредством  имитационного моделирования зависимости от данного процесса от природы демографической политики [5]. Обосновывается уместность уровня участия трудоспособного населения в качестве показателя, отражающего сценарии развития процесса старения и критериев отбора подходов для преодоления демографического кризиса. Автор подчеркивает тот факт, что снижение средней продолжительности жизни приводит к помехе нормального процесса старения, и тогда налицо  «беспокоящее» влияние на старение населения в целом, особенно в связи с высоким уровнем преждевременной смертности, в основном у мужчин в экономически слаборазвитых странах. В этом аспекте затронута и необходимость увеличения финансовых инвестиций в растущую потребность в адаптации мигрантов.

В порядке этих фактов и вытекающих из них интерпретаций, ставится дилемма «люди преклонного возраста — это новые возможности или еще одно ограничение?»[6]. Мы склонны подтвердить ответ программы вице-президента Neelie Kroes Еврокомиссии по программе » Towards an Age-Friendly EU By 2020. From Theory To Local Practice» [21], высказанный в рамках форума Европейского года Активного старения и солидарности между поколениями, 2012: «Старость не является проблемой, а источником инноваций и прогресса».

По прогнозам Евростат проэктов количество людей старше 60 лет увеличится примерно на два миллиона человек в год, по сравнению с сокращением  трудоспособного населения. Это приведет к увеличению количества долгоживущих и наличию меньшего количества людей, которые будут за ними ухаживать ( членов их семьи или специалистов по медицинскому обслуживанию). В то же время рекомендуется: адаптация на рынке труда и рабочих мест к потребностям пожилых людей; активное старение посредством занятости; обучение после выхода на пенсию; развитие предпринимательских функций между поколениями; стимулирование самостоятельности и качества жизни в процессе старения путем интеграции продуктов и услуг для облегчения доступа к административным и жилым зданиям, транспорту и новым технологиям; организация и участие в туризме для пожилых и так далее [14].

Детерминанты успешного старения в зависимости от переживания выхода на  пенсию является одним из основных тезисов в социальных геронтологических  исследованиях.  M. Schenk 1977  проанализировал связь между удовлетворенностью жизнью у пожилых людей в зависимости от социальной ситуации при выходе на пенсию. Другие авторы подчеркивают, что наиболее значимыми факторами адаптации к надвигающемуся выходу на пенсию являются социально-экономические факторы, характеристика предыдущей профессии и совокупность  субъективных личностных критериев [15]. Авторы делают вывод, что лучше всего выход на пенсию следует рассматривать как адаптацию к новому стилю жизни, который зависит от многих факторов, среди которых преобладают предыдущий образ жизни и важность профессии индивида.

Было высказано мнение, что даже в преклонном возрасте и с не таким хорошим  здоровьем можно улучшить качество жизни (КЖ), если пожилые люди социально интегрированы. Психологическое благополучие, почти отождествляется  удовлетворенностью жизньи в качестве основного компонента КЖ, отображается на переднем плане и в сравнительном исследовании в Японии среди пожилых людей (старше 65 лет), живущих в домах престарелых и включеных в коммунны [13]. Данная проблематика в Японии стала особенно актуальной после введения в апреле 2000 года долгосрочной системы обязательного страхования, обеспечивющей медицинский уход за пожилыми людьми.

Выделяют и обсуждают жизнедеятельность повседневной жизни (Activitie of daily living – ADL) и состояния здоровья пожилых людей, она является необходимым условием для формирования здорового образа жизни и управлении целостнного подхода к заботе. Подчеркивается то, что субъективное ощущение счастья является  важным компонентом качества жизни.

Заключение. Вышеописанные и анализированные концептуальные подходы дают основание сделать вывод, что управление процессом старения напрямую зависит от следующих основных компонентов:

  • структурирование обычной деятельности жизни (daily activities);
  • информационное обогащение ( в зависимости от интересов); обучение на протяжении всей жизни;
  • управление знаниями; адекватный подход к выходу на пенсию;
  • восстановление/ назначение на работу в соответствии с квалификацией и существующими возможностями;
  • дальнейшее развитие карьеры;
  • организация и управление времени;
  • обучение руководящим навыкам (при необходимости);
  • деятельность в области укрепления здоровья (в том числе создание эрзац функции при наступивших соматических дефицитах);
  • эргономика в домашней обстановке и дизайн в рабочей среде;
  • независимость и достоинство.

Соблюдение и оптимальное сочетание участвующих факторов, должно обеспечить в двустороннем порядке как получение экономической выгоды (возможно, с участием пенсионеров в профессиональной деятельности), так и психо-эмоциональное благополучие, соответственно качество жизни стареющего поколения.

Список литературы

  1. Александров Д. Г. Пенсионная система в России: состояние, проблемы, перспективы. Санкт-Петербург: Изд-во СПб ГУЭФ, 2000, 200 с.
  2. Бестужев-Лада, И. Социалнье показатели образа жизни советского общества. Москва: Наука. Епикур за щастието. 1999. София: Кибеа.
  3. Визев К., Ст. Визев. Някои актуални медико – социални проблеми на старостта в България. Стареене на населението – реалности и последици, политики и практики, БАН, 2006, с. 283-309.
  4. Доклад НОИ, Комисия по труда, социалната и демографската политика, 43 Народно събрание, Р България, 2015.
  5. Карпова В. Сценарии развития процессов старения населения в зависимости от демографической политики. Социология: методология, методы и математическое моделирование (Социология: 4М). 2009.  № 29. С. 86-108.
  6. Красильникова М. Люди старшего возраста – новые возможности или еще одно ограничение? Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2008.  Т. 97. № 5. С. 9-18.
  7. Смолькин А. Социокултурная динамика отношения к старости. Дисертация. Саратов, Саратовский государственньй технический университет, 2004.
  8. Atchlеy R.C. Adjustment to loss of job at retirement. Gerontologist, 1975, 6(1) : 17-27.
  9. Atchlеy R.C. A continuity theory normal aging. Gerontologist. 1989, 2:183-198.
  10. Bühler Charlotte. «Der menschliche Lebenslauf als psychologisches Problem». Ein umfangreiches Methoden Inventar, 1954.
  11. Calasanti T. Feminist Gerontology and Old Men. Department of Sociology Virginia Tech, Blacksburg, VA. Psychological Sciences and Social Sciences, 2004, 59:S.305 –S.314.
  12. Freund A.M.&Riediger, M. Gerontopsychologie: Erfolgreiches Altern. In H.Weber& T. Rammsayer (Eds.), Handbuch der Psychologie: Vol. Handbuch der Personlichkeitspsychologie und Differentziellen Psychologie, 2005, pp.564-571, Gоttingen: Hogrefe.
  13. Han Kwee Ho., K. Matsubayshi., Taizo Wada, et al. Factors associated with ADL dependence: A comparative study of residential care home and community-dwellingelderly in Japan.IADL (Instrumental activities of daily living), Geriatrics and Gerontology International, 2002; 2:80-86.
  14. MoPAct Mobilising the Potential  of Active Ageing in Europe. Gerd Naegle & Jurgen Bauknecht.WP3: Conceptual framework Task 1 of wp3.Fauded by the  European Commissions’ Seventh Framework Programme FP7-SSH-2012-1/№320333. mopact.group.shef.ac.uc.
  15. Palmore E.B., L.K., GG. Fillenbaum. Predictors of retirement. Gerontology, 1982,Nov; 37(6)&733-42.
  16. Pitt Loss in late life. BMJ,1998, 1452-1454.
  17. Riediger M. Interference and facilitation among personal goals: Age-group differences and associations with well-being and behavior. In B. R. Little, K. Salmela-Aro, J.-E. Nurmi& S. D. Philipps (Eds.), Personal project pursuit: Goals, action, andhuman flourishing, 2007,pp. 119-143. Lawrence-Erlbaum Association.
  18. Riediger M.&Freund, A. M. Focusing and restricting: Two aspects of motivational selectivity in adulthood. Psychology and Aging, 2006, 21, 173-185.
  19. Schenk H. Continuity of life situation and «successful«agingAktuelle Gerontol, 1977, Jun;7(6):301-4.
  20. Schilling O. Cohort and age related decline in elder s life satisfaction: is these a paradox? European Journal of Ageing, 2, 2005. 254-263.
  21. Towards an Age-Friendly EU By 2020. From Theory To Local Practice. Update on EU action and examples of good practices across the EU, December 2013. In follow-up to European Year for Active Ageing and Solidarity between Generations 2012.
  22. United Nations, World Population prospects: the 2000; 2015 revision, New York.
    Концептуальные подходы к проблеме активного старения и старости. Новое начало
    Был проделан углубленный многофакторный анализ литературных источников ведущих авторов по приоритетной научной теме исследования в глобальной повестке дня - старение. Обсуждались категории и стратегии, такие как: успешная встреча старости; здоровое и активное старение; предотвращение психоэмоционального упадка, с лидирующей ролью оптимальной адаптации к выходу на пенсию и поддержание адекватной работоспособности в пределах обеспеченного эргономического и архитектурного дизайна. Сопоставленные и интерпретированные концептуальные подходы являются предпосылкой для того, чтобы авторы представили свою позицию по этому вопросу, с изложением положительных аспектов старения населения и важность государственных учреждений для их разработки и утверждения.
    Written by: Mihaylova Vanina Krasteva, Shopov Dimitar Georgiev, Baltov Marin Kostadinov, Liochkova Mariana Ivanova, Alakidi Adolf
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 12/28/2016
    Edition: euroasia-science.ru_26-27.02.2016_2(23)
    Available in: Ebook