26 Сен

АСКЕТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЫ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Мистико-аскетическая традиция Православия складывается в IV–VII веках, постепенно вырабатывается новое понимание человека, новый способ обращения человека к самому себе. Эти антропологические достижения были плодом определённой эпохи и среды, а если быть более точным – православного монашества в первые века Византийской империи и касались не только монашества в рассуждениях о человеке как таковом – они выражали его бытийственную сущность. Восточное монашество было мощной реакцией на общественно-политическую и церковную жизнь того времени. И, как известно, в свою очередь радикализм отшельников стал на протяжении веков краеугольным камнем мыслей и настроения общества того времени и оказался огромным социокультурным фактором, корректирующим смыслы и оценки происходящего в империи. Отшельники оказывали своей точкой зрения ощутимое влияние даже на императоров – в политических и церковных вопросах и тем более владели умами тех, кто занимался церковным искусством и культурой. Наука о человеке, которая была развита монашеским подвижничеством и благочестием, до сих пор ещё не донесена в полной мере до современного сознания, что ещё раз подтверждает незавершённость представления о подлинном образе человека.

Как пишет С. Хоружий: ,,Человек предстаёт здесь как динамичное целое, недробимое и в то же время сложносоставное и многообразно-активное, истинный характер которого совершенно непередаваем ни механическими, ни органическими моделями (коим чрезмерно доверяются столь многие антропологические концепции), как уникальное во всей картине реальности ,,онтологическое орудие”, находящееся в движении к полноте бытия, несущее в себе непостижимую способность и тягу к преображению: к тому, чтобы таинственно собрав в себе здешнее бытие в некий единый фокус, достичь его актуальной онтологической трансформации, претворения в иное бытие, свободное от ига конечности и смерти” [5, с. 278].

Образ человека, который был определён монашеской традицией ещё тысячу лет тому назад, опережает изыскания современной науки в области антропологии. Это непревзойдённый опыт, и он актуален для современных поисков духовного совершенствования человека, лишённого подлинных смысложизненных ориентиров. Можно сказать, что православная антропология это путь монашеского миросозерцания, приоткрывающий тайные возможности человека, которые могут сыграть важную роль в решении духовных задач современной эпохи. Это некий завет древней традиции современному сознанию.

Богатство идейно-философских возможностей православной традиции не всегда является свидетельством её исторического успеха, как это случилось, например, с неоплатонизмом, который был обречён в момент наивысшего развития философской мысли, более уже не принадлежавшей наступившей эпохе, что является ярким примером расхождения между духовными потенциями и исторической действительностью. Поэтому можно сказать, что с признания богатства внутренних возможностей православной традиции, её история только начинается.

Важный этап созревания сознания православной антропологии – период исихастских споров XIV века, когда было важно оправдать духовную традицию священнобезмолствующих, которая составляла определяющее направление православного подвижничества. Главное обоснование было дано в трудах Григория Паламы, в которых богословские черты сводятся к следующим основополагающим идеям: благодать как проявление божественной энергии; обожение – высшее призвание человека; cинергия – идея соработничества Бога и человека.

В силу пластичности и изменчивости человеческой природы, достижение благодати не может быть полным, но даётся человеку отчасти; может поддерживаться непрестанным духовным трудом, напряжением всего существа человека. С. Хоружий считает, что метафизика христианства и его философская антропология – это метафизика благодати и обожения. Уход от мира в священнобезмолствие является одним из ярких примеров суверенности личности, свидетельствует о том, что главным действующим фактором православной аскетики является осознание абсолютной ценности личного духовного пути и личной духовной свободы, при необходимости раскрытия индивидуальности в соборность: ,,Монах тот, кто пребывая в отдельности, живёт в единстве со всеми людьми” [5, с. 292].

Устремляясь к Богу, человек остро осознаёт потребность в цельности и единстве, поэтому, в первую очередь, он сталкивается с необходимостью выхода из рассеянности и хаоса, внутренней разрозненности к собиранию из дурной множественности в единство. В аскетике такая работа именуется сосредоточением всех сил и способностей человека в одну точку или центр – сердце. По словам египетского подвижника Макария Египетского, необходимо собрать в любовь к Господу рассеянное по всей земле сердце.

Вся аскетическая литература являет яркий пример такого собирания, передаёт глубины внутренней жизни человека, способного опуститься к безднам греха и возвыситься к высочайшим духовным вершинам. Макарий Великий пишет: ,,Есть в сердце какая-то беспредельная глубина; есть там смерть, есть там и жизнь, есть там добрая и противная ей купля” [3, с. 139]. Аскетика, в отличие от светских наук о душе, психологии и психиатрии, занимается исключительно ,,сверхъестественным” назначением человека. Переустройство души осуществляется из противоестественного состояния, через естественное к сверхъестественному. В аскетике различают два типа душевного устроения человека: ,,страстное” и ,,естественное”. На первом этапе происходит невидимая брань подвизающегося. За несколько веков прохождения этого этапа православной аскетикой была выработана целая опытная наука.

В трудах аскетов появляется глубокий анализ человеческих страстей и пути их искоренения. Движение души, с которого начинается её исцеление от противоестественного состояния, называется покаянием. С. Хоружий пишет: ,,Покаяние – это глубочайшее сокрушение о грехах. Острое переживание своего падения в страсть, как порчи и осквернения человеческой природы – а с тем и бичующее самоосуждение, отвращение к себе, ,,совестное жжение” – и тяга как можно скорей, немедля стряхнуть с себя, извергнуть из себя страсть; порыв к очищению и обновлению души” [5, с. 302]. Покаяние – важнейшее антропологическое открытие православной аскетики, целью которого является бесстрастие. Но это не означает умерщвление страстной способности души, но её преобразование от худшего состояния в лучшее.

По учению Григория Паламы и других святых отцов, бесстрастие – прежде всего восстановление в человеке духовного равновесия и приведение всех порывов души в естественное, первоначальное состояние. Бесстрастие связывается с высшей христианской добродетелью – любовью. Евагрий Понтийский называет любовь ,,внучкой бесстрастия”, а Диадох Фотикийский говорит о том, что ,,только любовь ведёт к бесстрастию” [2, с. 74]. Страстные силы души – раздражительная и вожделевательная – должны подчиниться разуму. На следующем этапе происходит собирание разума. Это одна из главных тем исихастских споров. Если Варлаам превозносит человеческий разум и познание, то Григорий Палама отвергает принижение тела, указывая на его необходимое участие в созидании цельного, обновлённо-духовного человека.

Ответ на тезисы Варлаама даёт антропология исихастов. Трансформация, или преображение человека, начинается собиранием из рассеяния во внутренний центр человека – сердце. Работа самособирания, сама по себе, не является ещё целью духовного процесса, целью является обожение – соединение человека с Богом, преображение всей человеческой природы. Макарий Египетский, в своих духовных беседах пишет об этом так: ,,Должно…нынешнее униженное естество изменить в естество иное, божественное и соделаться естеством новым. Человеку здесь надлежит не следовать своей природе, а превзойти её, возвести в высшее, божественное достоинство, непостижимым образом ,,оказаться больше себя самаго” [3, с. 44]. Поэтому можно сказать, что обожение является сверхприродным актом, в котором участвуют силы, не связанные с природной силой человека. Но соучастие человека и сверхприродных сил возможно только при абсолютной свободе.

Мы уже отмечали, что такое сотрудничество или соработничество Бога и человека, в православном богословии именуется синергией – содействием или соучастием. Способность человека устремляться к Богу называется ,,умной” способностью, а процесс стяжания благодати ,,умным деланием”. Если сердце, в православной асктетике, означает способность собирания в некий духовный центр, то ,,ум” обозначает способность превосходить себя, так как он может облекаться в Божественное бытие.

Таким образом, аскетическое умозрение вырастает из практики глубокого наблюдения и преобразования человека. Так весь человек, а вместе с ним и все тварные стихии – величины, способны самопревосходить себя. Человек рассматривается не тем, чем он является, а тем, чем или кем он может стать в перспективе или динамике, и что ему необходимо для этого сделать. ,,Ум” и ,,сердце” занимают центральное место в православной аскетике, так как именно они являются главными действующими силами по созиданию нового человека, а так как человек превосходит самого себя, то его миссия имеет глубокое онтологическое содержание.

С. Хоружий преображение человеческого естества описывает так: ,,В обожении меняется тот образ, тот горизонт бытия, к которому принадлежит человек, – и потому оно представляет собою онтологический процесс, а учение о нём, ядро антропологии исихазма, входит непосредственно в онтологию” [5, с. 311]. Всё это достигается при помощи аскетики, которая раскрывается следующим образом: ,,Аскетика”, (ασκηση) с греческого языка, переводится как упражнение [4, с. 142]. В первую очередь это касается отсечения своей воли, трезвение, внимание как добровольное мученичество, которое составляет основную суть подвижничества.

По этому поводу С. Хоружий пишет: ,,Посредством направления всех сил, душевных и телесных, на приобретение всего ,,Божьего”, ,,святого”, ,,чистого”, ,,добродетельного”… А подобное делание и осуществление духовных и телесных усилий есть аскетизм” [5, с. 114].

Согласно православным представлениям, аскетизм – одна из важнейших сторон духовной жизни. Даже если бы человечество не погрузилось во мрак невежества и растления, аскетизм всё равно не переставал бы существовать, а при теперешнем состоянии падшего человека, когда в нём нарушился естественный и положительный духовный настрой, когда он умерщвляется грехом каждый день, аскетизм особенно необходим, и даже теперь распространяется и на телесные подвиги, так как грех души повлёк за собой и разрушение физической природы, пронизывая всё существо человека. Весь состав человека – дух, душа и тело – ныне стали пронизаны греховным веществом.

Цель аскетических упражнений заключается не только в моральном усовершенствовании, но и преображении всего человеческого естества, души и плоти, при сохранении человеческой личности с её сущностной основой и индивидуальной характеристикой. Главное – преобразить своё отношение к данному природой материалу. Поэтому аскетика является высочайшим творчеством, в котором основным материалом является сам человек. Аскеза лишь помогает найти правильное применение внутренней энергии человеческой природы, направляя все устремления к Богу, благодаря чему человек переходит из состояния ,,противления” в состояние ,,нераздельное” и ,,неслиянное”. Православная трактовка аскетики сводится к стремлению созерцать высший божественный порядок и приобщаться методом созерцания к этому порядку. Для того, чтобы достичь чистого созерцания, необходимо подняться над обыденностью этого мира.

Максим Исповедник целью аскетики считает обожение: ,,Именно для этого Он нас создал: чтобы мы вошли в общение с Божественной природой и стали причастными его вечности” [1, с. 69]. Его учение основано на научно-антропологических умозаключениях. На первом этапе внимание подвижника сосредотачивается на борьбе со страстью, которая представляет собой ,,неправильное движение естественных способностей человека, злоупотребление ими. Неправильность движения выражается в неразумном влечении к плоти и миру вместо истинного Источника бытия, в стремлении к чувственным удовольствиям, вместо духовных” [1, с. 102]. Главная задача человека – освободиться от страстей. Человек должен искать опору не в мире, но в Боге. Заповеди для очищения страстной стороны души и просвещении ума находятся, в частности, в Священном Писании.

Максим Исповедник рассматривает подвижничество как постепенное оздоровление сил души, которое осуществляется в три этапа: ,,Очищение, просвещение, усовершение” [1, с. 110]. В соответствии с этой схемой он определил три части аскетической системы: ,,Практическая философия, деятельное любомудрие, естественное созерцание и таинственное богословие, или иначе: делание, созерцание и богословие” [1, с. 111–112]. Человек очищается от страстей, просвещает свой ум созерцанием и соприкасается с мистическим озарением. В конце подвижнического пути наступает высшее одухотворение человека.

Практическая философия учит человека бороться со страстями и приобретать добродетели: сначала через внешний подвиг, а затем через постижение внутренней сути – логоса. На первом этапе необходимо поставить под контроль страстные порывы души, противопоставив каждой страсти соответствующую добродетель. Высшая цель борьбы со страстями – бесстрастие. Бесстрастие приводит к совершенной добродетели – божественной любви, которая охватывает все добродетели и является животворной силой нравственной жизни человека. Вторая, более высшая стадия – естественное созерцание, которое просвещает ум. Это дар, который даётся по достижении бесстрастия, по мере духовного совершенствования. На этом этапе главными упражнениями становятся чтение Писания и молитва, которые приоткрывают во всём божественный идеи, Логосы или энергии. На следующем этапе просветлённый ум переходит в сферу таинственного богословия, которое достигают святые. Это и есть состояние обожения, высшее блаженство и высшая цель жизни, оправдание всей аскетики. Таков путь спасения по Максиму Исповеднику. О высшем предназначении человека ещё ранее писал Ириней Лионский: ,,Когда же дух сей [Божий], соединённый с душою, соединяется с созданием, то человек делается по причине излияния Духа, духовным и совершенным [1, с. 114]”.

Когда человек достигает такого состояния, он воплощает высший порядок в себе и тем самым преображает весь окружающий его мир. Приобщённая к метафизическому порядку действительность становится очевидной для окружающих. Стремление к самосовершенствованию естественное свойство индивида, во многих культурных эпохах. Но для того, чтобы перейти из области теории к практике, необходимо начать с преобразования своей жизни, подчинения её строгому регламенту и создания определённых форм поведения. Необходимо встать на путь аскезы, путь аскетического преобразования жизни и сознания.

В XX веке человека определяли по – разному: человек разумный – ,,homo sapiens” и ,,homo faber” – человек работающий, А. Камю говорил о человеке бунтующем, Й. Хейзенги – о человеке играющем. И всё это в известной степени справедливо и соответствует действительности. Но главная проблема, названная ещё Данте Алигьери, остаётся и по сегодняшний день актуальной – человек заблудившийся. Человек играющий, а без этого невозможна культура и развитие искусства, может быть и заблуждающимся и, как мы знаем, из истории культуры – до предельных глубин преисподней, как впрочем, и просветлённым, способным улавливать светлые энергии своим сердцем и преломлять их в своём искусстве. Уже достаточно говорилось о том, что есть светлые гении и тёмные, сделавшие инфернальную реальность источником своего вдохновения. Но, справедливости ради, надо сказать, что духовно-нравственная составляющая, разность источников не влияли на выдаваемый результат в том или другом случае; художественно-эстетически, то или иное произведение могло оказываться равноценным. Другими словами, художник, сосредоточивший своё внимание исключительно на искусстве и озабоченный только его качеством (и тому есть исторические подтверждения), мог радикально порвать своё отношение с высшими ценностями и при этом оставаться в сокровищнице мирового искусства. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что представитель правосланой аскетической традиции не может позволить себе такой свободы, в противном случае он выпадает из традиции, вступает с ней в очевидный или неочевидный конфликт, и вся его последующая деятельность на прежнем поприще теряет духовно-нравственное наполнение и утрачивает подлинный смысл, без которого даже совершенная форма не может в полной мере воссоздать представление об источнике. Если представитель искусства, в силу того же искусства, может имитировать духовность и бездуховность с одиноковым успехом, то представители православной аскетической традиции, находятся вне подобных вольностей. Неосторожное движение в сторону для них всегда остаётся большой опасностью утраты своей идентичности, вне которой любая риторика, даже яркая и образная, не будет достигать своей цели.

Литература

  1. Епифанович С. Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие / С. Л. Епифанович. – М. : Мартис, 2003. – 220 с.
  2. Манзаридис Георгий. Обожение человека. По учению святителя Григория Паламы / Георгий Манзаридис; пер. с англ. В. Петухова. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003. – 127 c.
  3. Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы / Преподобный Макарий Египетский. – Свято-троицкая Сергиева Лавра, 2008. – 538 с.
  4. Хориков И. П. Новогреческо-русский словарь: около 6700 слов / И.П. Хориков, М. Г. Малеев; под ред.: П. Пердикиса и Т. Паподопулоса. – М. : Рус. яз., 1980. – 856 с.
  5. Хоружий С. С. О старом и новом / С.С. Хоружий. – СПб., – С. 439.

Священник, богослов, философ и математик П. Флоренский так описывает понятие аскетики: ,,Аскетику, как деятельность, направленную к тому, чтобы созерцать Духом Святым свет неизреченный, Святые отцы называли не наукою, и даже не нравственной работой, а искусством – художеством, мало того, искусством и художеством по преимуществу – ,,искусством из искусств” и ,,художеством из художеств” [191, с. 99].

Существовали целые сборники ,,филоскалии” – аскетические творения, описывающие любовь к красоте. Это внутренняя духовная личностная красота, просветляющая всего человека. Аскетика, преображая человека, воздействует на окружающий мир, предотвращает его от процесса распада и видимого безобразия, в отличие от художества, которое отражает лишь прекрасные образы мира. Аскетика материализует божественную красоту в разных её проявлениях: в иконописи, музыке, гимнографии. Все, соприкасающееся с данными видами деятельности, должны быть в каком-то смысле аскетами. Потому что только соприкоснувшись с духовным опытом можно стать его носителем в разных видах деятельности.

Для нас очень важно определить правильный вектор, на котором уже можно будет выстраивать фундамент. Это православная аскеза, преимущественно практическая её часть, так как именно в ней содержится цельная опытная антропология.

В. Беляев первые черты подвижничества замечает у сифитов, которые имели аскетическую практику с чисто созерцательным уклоном. При Моисее появляется даже учреждение, напоминающее монашеский институт, который требовал от желающих таким образом подвизаться временных или пожизненных обетов – так называемое ,,назорейство”. Пророк Самуил основывает общежитие для лиц, желающих духовно подвизаться и служить Богу, а не миру. С течением времени возникали некоторые объединения людей, которые желали удалиться от мирского разврата и противостоять ему. Суровость и строгость подвижников объясняется тем, что от начала подвижничества, через 30-40-50-60 лет, к концу своей жизни, подвизающийся освобождается от страстей. Как пишет В. Беляев, первые христиане подражали подвигам святых апостолов: ,,У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, привносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чём кто имел нужду”. (Деян. 4, 32, 34–35) Позже образуется монашество – единожительствующие, которые по строгости и уединению своей жизни получили такое название. Первые монастыри устраивались в глухих и малодоступных местах. Родоначальником отшельнического монашества считается Антоний Великий, который не давал правил монашеских обетов, а привлекал людей в пустыню святостью своей жизни. Люди уходили из мира потому, что слышали в сердце своём призыв Христа.

АСКЕТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЫ
Цель: сконцентрировать внимание на существенном отличии художественной самореализации человека через чувственно-воспринимаемое и аскетической самореализации, которая касается умно-постигаемого. Метод: историко-культурный, раскрывающий основные этапы развития восточно-христианской цивилизации, а также процесс становления аскетической традиции православной культуры. Результат: на основе принципа преемственности комплексно рассмотрено становление аскетической традиции православной культуры в истории восточно-христианской цивилизации Выводы: путём культурологического анализа широкого исторического контекста и его основных составляющих, раскрыты аксиологическая и антропологическая роли аскетической традиции православной культуры
Written by: Ерзаулова Анна Геннадьевна
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 02/03/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_26.09.15_10(18)
Available in: Ebook