30 Дек

Упадок военного могущества Османской империи в XVII – начале XVIII вв.




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Османская империя, «Блистательная Порта», Оттоманская Порта, Мемалик-и Махрусе («Богохранимое государство»), наконец, просто Турция – столько названий для одного и того же государства, не правда ли, изысканность Востока проявилась даже здесь. С одной стороны это вызвано уважением, восхищением, страхом, если хотите, а с другой стороны признанием за османским государством, такого могущества, с которым в истории позднего Средневековья и раннего Нового времени мало кто мог соперничать. Но времена меняются и некогда «Блистательная порта» в первой половине XIX века окончательно превратилась в «больного человека» Европы, разделом обширных владений которой всерьез озаботились великие державы.

  Крушение османского могущества произошло достаточно стремительно. Еще в середине XVIII в. она по-прежнему считалась достаточно сильным государством, и в Европе ожидали, что Порта сумеет постоять за себя, когда в 1768 г. началась русско-турецкая война. Однако серия громких поражений, которые понесли турки и на суше, и на море от русских войск, показала, что величие Османской империи осталось в прошлом. Та стремительность, с которой Турция лишилась своего могущества, столь же примечательна, как и ее возвышение тремя столетия прежде. Естественно, что причины как возвышения, так и крушения Османской империи вызывали и продолжают вызывать большой интерес среди историков.

Относительно причин равно как подъема, так и падения Порты было высказано немало предположений. При всей разности подходов к этой проблеме многих авторов объединяет одно – так или иначе, секрет величия и ничтожества османов связан с их вооруженными силами. Попытаемся подробнее остановиться на этой проблеме и показать, была ли возможность «выздоровления» «заболевшего» евроазиатского гиганта и что для этого необходимо было сделать.

  Ни для кого не секрет, что наибольшего могущества Османская империя достигла в середине XVI века, однако уже со второй половины этого столетия стали заметны признаки упадка. В начале XVII в. империя пережила глубочайший кризис, до основания потрясший ее устои, и. хотя ей удалось выйти из него, не рассыпавшись и не потеряв ничего из своих владений, тем не менее, кризисное состояние сохранилось. Во 2-й половине XVII веке ухудшающееся положение империи отмечали политические трактаты (рисале) османских писателей, в частности: Айни Али, Кочубея Гомюрджинского[9, с. 91-92]. Для улучшения внутреннего состояния страны как представлялось авторам рисале, достаточно было привести все институты империи в прежнее состояние, характерное для нее в предшествующие века расцвета. Причины упадка они связывали с забвением мудрых законов и установлений, которые были созданы основателями империи. Эти реставрационные идеи находили практическое воплощение в действиях отдельных государственных деятелей, в частности, великих визирей из семейства Кёпрюлю. Не случайно время их правления получил в историографии наименование периода «традиционных реформ»[1, с. 41].

Кратко характеризуя сущность их преобразований, можно отметить следующие основные направления их деятельности. Во-первых, это попытка восстановить и придать прежнюю динамичность и эффективность военно-ленной, тимарной системе. Во-вторых, это усиление позиций центральной власти и обуздание своеволия провинциальных пашей. В-третьих, это борьба с разъедавшей все и вся коррупцией и мздоимством. Однако эти и другие меры столь же консервативного характера имели временный эффект. Вслед за рядом побед 60-х – начала 70-х гг. XVII в. Порта переживает серию крупных неудач. Эти неудачи окончательно положили конец османской экспансии и вынудили Порту перейти к стратегической обороне, из которой она уже так и не вышла. Для османов же, государство которых было основано саблей и развивалось благодаря ей, это было смерти подобно.

Почему же не имели успеха ни попытки восстановить традиционные устои османской военной машины в середине XVII в., ни радикальные военные реформы спустя сто с небольшим лет? Очевидно, что ответ нужно искать внутри самого османского общества. Характерные черты «традиционной цивилизации», к коей, без сомнения, можно причислить Османскую империю, сыграли свою негативную роль в многообещающих проектах реорганизации  турецкой армии. Выявившаяся невозможность ускоренной модернизации военной сферы была обусловлена, как можно предположить, замедленными темпами социальных изменений. Конечно, инновации возникали как в сфере производства, так и в сфере регуляции социальных отношений, но прогресс шел очень медленно по сравнению со сроками жизни индивидов и даже поколений. Присущая, по мнению ряда специалистов традиционным обществам так называемая «иррациональная модель управления»[3, с. 8] требует, чтобы человек или сообщество людей в управлении обществом должны, прежде всего, опираться на опыт предков.  Инновационная деятельность отнюдь не воспринимается таким обществом как высшая ценность. Напротив, она имеет ограничения и допустима лишь в рамках веками апробированных традиций. «Традиционные реформы» являлись, таким образом, половинчатой, но вместе с тем необходимой, мерой на пути к кардинальным изменениям, в которых так нуждалась Османской империи.

Причиной незавершенности «традиционных» реформ, прочного недоверия к западным новшествам, на наш взгляд, неизменно являлись последствия многовекового противостояния по оси Восток-Запад. Это противостояние воспринималось как неизбежность, как объективная реальность, сквозь призму которой рассматривались все действия соседей. Вот что мы находим у одного известнейшего османского реформатора Ибрагима Мутеферрика : «Став соседями с Высокой Портой, (христиане) выжидали удобного случая (для нападения) и все время таили злой умысел против (нашего) государства»[7, с. 133]. Совсем неудивительно, что противопоставление Запад-Восток, безусловно, имело место и при выработке основных мер по преодолению кризиса, соответственно, возникало некоторое сомнение в целесообразности заимствования, западного опыта и внедрению его на Востоке. Следовательно, сложность, которую должны были преодолеть османские реформаторы, была заключена с одной стороны, в необходимости опоры на традиционные институты власти, а с другой была обусловлена неотвратимостью тотальной их ломки. Особенно ярко это проявилось в истории османских военных реформ. Необходимость изучения особенностей процесса реформирования османской армии тем более важна, если учесть то обстоятельство, что для Османской империи была характерна связь армии с территориальной администрацией. Так термин «санджак»[10, с. 263] означал первоначально знамя, затем – военное подразделение  и далее, административную территорию, предоставлявшуюся  для размещения войск, позднее же поставлявшую в османскую армию конных воинов. Армия была одним из столпов империи, ее главной несущей конструкцией.

  Необходимость перемен в Османской империи была осознана и теоретически. Военные поражения конца XVII—начала XVIII в. способство­вали появлению идеи необходимости реформ во всей существую­щей организации государства, и прежде всего в военной. Видное место в процессе приобщения османов к западной культуре при­надлежало венграм, участникам антигабсбургских выступлений XVIII в., нашедших убежище в Османской империи и надеявшихся с помощью ее армии вернуться на родину. Среди них был венгр, известный после принятия ислама под именем Ибрахима Мутеферики. Мутеферрика был одним из наиболее известных реформаторов своего времени. В 1732 г. он написал трактат «Усул ал-хикам фи низам ал-умам» («Основы мудрости в устройстве народов»), в котором логически развивалась необходимость для Турции учить­ся и заимствовать все новое и передовое из Европы. Он показал причины упадка Османской империи, описал современные формы правления, методы ведения войны и военную организацию евро­пейских армий, указал средства устранения недостатков, сущест­вовавших в системе организации Османского государства. Этот трактат явился большим  событием  в общественной и культурной жизни Турции того времени[4, с. 145].

Ибрахим Мутеферрика подробно описал и впервые познакомил турок с применявшейся в то время в сражениях европейских ар­мий линейной тактикой. Эта новая тактика давала возможность наносить мощные по тому времени фронтальные огневые удары как при атаке, так и при ее отражении в обороне. В линейном по­строении взаимодействовали пехота, конница и артиллерия, что выдвигало повышенные требования к командованию всех ступеней армии. Мутеферрика прозорливо отмечает и напутствует что: «самым высшим требованием является то, чтобы устройство войска имело прочный фундамент, а крепкая веревка организации не разрывалась. Доказано наблюдениями и (подтверждено) свидетельствами, что победить ничтожного, (но) зловредного врага может армия, созданная на основе хорошего устройства и крепкой организации»

[7, с. 134]. Ибрахим Мутефферика называет эту новую тактику «новым устройством» («низам-и джедид»), ее сущность,  заключается «в удивительной организации рядов во время сражения и мгновенном повиновении (солдат офицерам)»[4, с. 147].

Были предприняты и первые попытки реформирования армии по последним европейским образцам. Правительство пыталось поднять боеспособность армии с помощью европейских инструкторов, деятельность которых затронула в первую очередь технические рода войск – артиллерию и саперные войска. Так, в 1734 г. граф Бонневаль (1675—1747), принявший ислам и извест­ный как Хумбараджи Ахмед-паша[1, с. 86-91], произвел реорганизацию бомбардирского корпуса по европейскому образцу, но после его смер­ти все вернулось к прежнему состоянию.

 Следовательно, в недрах классической османской военной системы имелись определенные предпосылки перехода к регулярной армии Нового времени. Османы были хорошо знакомы с огнестрельным оружием, у них был опыт создания постоянных войск, не было секретом для них и европейское военное дело и искусство. Однако на пути преобразований стояло несколько весьма веских обстоятельств. Вплоть до конца XVI в. эта османская военная машина функционировала с точностью часового механизма и позволяла османам добиваться одного успеха за другим. Однако на рубеже XVI/XVII вв., столкнувшись в непривычных для себя условиях с усовершенствованной европейской военной машиной, она начала давать сбои, а с конца XVII в. Османская империя вступила в период быстро­го упадка своего военного могущества, ослабления власти цен­трального правительства и роста сепаратизма местных феодалов. Тимариотская милиция по мере перехода Турции к стратегической обороне теряла свою боеспособность. Рост отрядов на службе местных правителей и земельных магнатов вызвал серьезную обеспокоенность центральной власти. Спокойствие империи покоилось на системе противовесов, и нарушение ее грозили самыми неприятными последствиями. Однако попытки Поры укрепить свое влияние на местах путем увеличения численности янычар постигла неудача. Уже в  XVII веке выяснилось, что подобные усилия чреваты самыми негативными последствиями, и прежде всего финансовыми — государственная казна оказалась  не в состоянии содержать многократно возросшее постоянное войско[6, с. 138].

Немедленного перехода на новые основания военной организации не последовало. И не только финансовые причины были тому виной. С одной стороны, этому воспрепятствовало отсутствие не столько людских ресурсов, которыми турки обладали в изобилии, сколько кадров, причем кадров собственных. Слишком долго турки не уделяли должного внимания созданию обученного офицер­ского корпуса, способного не только осознать необходимость пере­хода к новой военной организации и новой тактике ведения боя, но и реализовать эти идеи на практике. Формированию подобного корпуса препятствовала существовавшая система Османского го­сударства; Характеризуя особенности Османской империи и дру­гих восточных деспотий, советский исследователь В. И. Павлов писал: «Сословная незрелость восточнодеспотического общества сказалась также в попытках образовать регулярную армию абсо­лютистского образца. Если рядовые пехотинцы и даже артиллерийская прислуга усваивала европейские приемы боевой подготовки, то командный состав оставался и в профессиональном и, тем бо­лее, в  мировоззренческом  и  политическом  отношениях  на  уровне вождей феодально-племенных ополчении. На Востоке не оказалось социальной среды (типа европейского дворянства) для формирова­ния офицерского корпуса, сплоченного духом сословного и нацио­нального единства»[2, с. 248].

С другой стороны, радикальным военным реформам воспрепятствовали сами «аскери», люди меча, для которых неизбежное разрушение привычной средневековой социальной системы, основанной на противопоставлении реайи, платившей подати, и  аскери, освобожденных от податей, но несших военную службу, означало крушение традиционного мира и ценностей. В силу ж прочной связки аскери и административного аппарата империи султаны не могли пойти на столь радикальные шаги без веских на то оснований.

Таким образом, на протяжении XVI-XVII веков, османы смогли заимствовать некоторые военно-технические достижения европейцев, хотя пойти дальше процесса заимствования им не удалось. Значительно сложнее стало тогда, когда прогресс, достигнутый европейцами в сфере военных технологий привел к открытию принципиально новой тактики, требовавшей применения огнестрельного оружия в тесном взаимодействии пехоты и кавалерии. Заимствовать новый комплекс идей, заложенных в тактическом построении, османы уже не смогли, так как для этого им бы пришлось коренным образом изменить структуру своих армий и даже весь механизм институтов власти.

Очевидно, что в силу исторических обстоятельств Османская империя была еще не способна к масштабной реорганизации военной системы. И виной тому были следующие факторы: во-первых, это  неприспособленность «традиционной» османской цивилизации к ускоренной модернизации в связи с медленно протекающими темпами социальных изменении. Те инновации, которые возникали должны были пройти «проверку» жизнью нескольких поколений, чтобы уже затем быть востребованными в «традиционной» цивилизации. Но на это уже не было времени. Требовались уже не эволюционные, а революционные меры, по переустройству османской армии, но как раз в этот момент в действие вступил другой фактор, тормозящий процесс модернизации. Янычары, это «учреждение, которому воинская Европа, долго удивлялась и завидовала, было главным орудием побед и величия султанов»[8, с. 72], стали к концу XVII века консервативным и ретроградным пережитком Османской империи. Социальное перерождение внутри янычарского корпуса приобрело такие масштабы, что в его рядах появились многочисленная группа лиц, не только не знавших, что такое военная служба, но и добровольно отказывающаяся от жалованья. Для них главным образом было сохранить социальный статус янычара, что наряду с другими преимуществами, освобождало их от уплаты налогов. Тогда как основным назначением янычар  в мирное время была охрана султанского дворца и поддержание порядка в городах, в результате чего они были тесно связаны с придворными кругами  и с одной стороны, участвовали в городских восстаниях, а с другой являлись, как правило, орудием внутренних (а порой и внешних) интриг, вмешиваясь в дела двора и государства. «Как часть османской государственной системы, янычары были кровно заинтересованы в неприкосновенности существующего порядка»[5, с. 151], следовательно, все попытки модернизации османской армии должны были получить негласное «подтверждение» янычарского корпуса, чего естественно, ожидать не представлялось возможным. И лишь только фактически через 100 лет в 1826 году, после упразднения янычарского корпуса появилась полновесная возможность перехода к регулярной армии.

Подводя итог, следует сказать, что проекты реформирования османской армии и возврат к военному могуществу, носили в себе множество прогрессивных моментов, но полноценная возможность их реализации в османском обществе периода XVII- начала XVIII века представлялась маловероятной. Попытки реорганизации армии, несомненно, имели место в Оттоманской Порте, но, как мы в этом смогли убедиться, их несистематичность и непланомерность фактически нивелировала, те прогрессивные новшества, которые были направлены на устранение военно-технического отставания Турции.

Список литературы:

  1. Витол А.В. Османская империя (начало XVIII века). М.: Наука, 1987. – 133 с.
  2. Жуков Е. М., Барг М. А., Павлов В. И., Черняк Е. Б., Основные закономерности всемирно-исторического процесса. М.: Наука, 1979. – 331 с.
  3. Зеленев Е.И. Государственное управление, судебная система и армия в Египте и Сирии (XVI – начало XХ в.). СПб.: Изд-во С.-Петербургского университета, 2003. – 420 с.
  4. Каменев Ю.А. К истории реформ в османской армии в XVIII в. // Тюркологический сборник 1978. М.: Наука, 1984. с. 140-150.
  5. Каменский А.Б. От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII в. Опыт целостного анализа. М.: Изд-во РГГУ, 1999. – 575 с.
  6. Мейер М.С. Османская империя в XVIII в. Черты структурного кризиса. М.: Наука, 1991. – 261 с.
  1. Мунтеферрика И. Основы мудрости в устройстве народов. // Письменные памятники Востока. 1976-1977. М.: Наука, 1984. с. 122-154.
  2. Сеньковский (Барон Брамбеус). Собрание сочинений. Т. 7. Спб., 1858-1859. –  639 с.
  3. Смирнов В.Д. Кочибей Гомюрджинский и другие османские писатели XVII века о причинах упадка Турции. Спб.: Типография В. Демакова,  1873. –  272 с.
  4. Феномен восточного деспотизма: структура управления и власти. М.: Наука, 1993. –  392 с.
    Упадок военного могущества Османской империи в XVII – начале XVIII вв.
    Written by: Кривоченков Роман Сергеевич
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 06/02/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.12.2014_12(09)
    Available in: Ebook