27 Фев

Истинный Огуз-хан или еще одна версия значения имени Чынгыз-хан




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Великие люди всегда оставляют после себя не только результаты великих свершений, но и великие тайны. Не является исключением и великий полководец, и основатель огромной евразийской империи Чингисхан. Под завесой тайны остались многие вопросы образования монгольской империи, местонахождения ее столицы — Каракорума, этнической принадлежности неграмотного императора, его смерти и места захоронения и т.д. Важность нахождения ответа на эти и другие вопросы продиктована не только научным интересом, но и насущной необходимостью для многих народов нашей страны и ближайшего зарубежья поисков наци и этно идентифицирующих скрепов в современном быстро глобализирующемся мире. Столь легендарные личности, как Чингисхан, всегда становятся центральными фигурами этнических сообществ, объединяющими людей вокруг идей построения того или иного типа государственности. Например, О.И. Зимин в своем исследовании приходит к тому, что Чингисхан выступает в качестве центрального ориентира этнической идентификации монгольского народа, культового героя, легендарного полководца, вызывающего интерес в мире, особенного населенным монголоязычным населением [10, с.64]. Как отмечает периодическая печать Монголии: «Он стал не только духовным символом страны, но и маркером всевозможных брендов социальных и коммерческих проектов. В этом смысле Чингисхан стал общим брендом Монголии. Монгольские государственные деятели и ученые пытаются уверить себя и окружающее общество, что именно он в XIII в. осуществил первый опыт всемирной глобализации [16, с.28]. Парадоксально, но даже «вечные» исторические противники кочевых «варваров», в том числе и средневековых монголов, — китайцы, по-своему расценивают значение завоеваний Чингисхана: «Во Внутренней Монголии КНР эта сюжетная линия получает свою интерпретацию: великий представитель китайской провинции донес до всего остального мира ценности китайской культуры» [16, с.28]. Почти все тюркские народы России в той или иной степени рассматривают Чингисхана в качестве общетюркского героя, внесшего большой исторический вклад в евразийскую цивилизацию в целом и в историю конкретного народа в частности. Стремление и, соответственно, попытки, так или иначе, «закрепить» имя этого легендарного человека за каким-либо народом, понятны, но совершенно не объективны с научной стороны этого вопроса.

В настоящей статье предпринята попытка разгадать его главную тайну — тайну имени, вернее, титула этого человека – Чингисхан, и таким образом, «определить» его место в общетюркской истории. Реальное имя этого человека, данное ему его отцом Есукей (Есугай и т.д.) багатуром (баатуром, батыром и т.д.) в честь одержанной победы над татарским предводителем — Темучин-уге, известно — Темучин (Темудчин, Темучжин, Темучджин, Темучень и т.д.) из Сокровенного сказания и других документов. Большинство исследователей связывают это имя с тюркским корнем «тимер» — «железо» от древнетюркского «дамур», «тамур» [7]. Этот тюркский корень широко распространен как в средневековых именах, так и в современных именах и производных от них фамилиях (Тимерязевы, Кантемировы, Темировы и т.д.). Темучин схоже по звучанию с татарским словом «тимерче» — «кузнец», профессия, которая была в тюркском мире не только уважаема, но и была под завесой таинства и магии. Существует легенда, что Темучин, изначально был кузнецом. Как известно, именно занятие кузнечным (метуллургическим) делом позволило древним тюркам рода Ашина встать во главе всего тюркского народа.

Гарольд Лэмб в своей книге приводит китайскую версию «T’ie mou jen» с совершенно другим значением – «Величайший человек земли», не приводя никаких доказательств и сносок [14]. Неубедительность этого имени очевидна, как минимум, по двум причинам:

— это скорее не имя, а титул (имя-титул), который дается по свершению или для свершения великих дел человеку в сознательном возрасте, но никак не младенцу;

— татарский вождь, “давший” это имя, несмотря на некоторую успешность в своей деятельности никак не мог претендовать на звание «величайшего человека земли».

Интерес факт еще одного имени-титула Темучина — Чжаутхури — «пограничный военачальник, наделенный полномочиями карать непокорных в случае неповиновения и беспорядков, соответствует чину сотника», что наводит на мысль о сотрудничестве Темучина с китайцами на пути к достижению своих целей [13, с.50]. Этот титул Чингисхан получает от китайского военачальника Чен-Сяна за удачную операцию по уничтожению другого татарского предводителя — Муджин-Султу, начавшего проводить политику, отличную от китайской.

Но, всему миру Чингисхан известен именно под этим именем, — именем, которое он получает на курултае в 1206 году (возможно, вторично), будучи всенародно выбранным ханом. Согласно Рашид-ад-Дину, который приводит легенду о том, что это имя-титул было уже определено свыше, — когда родился Темучин «…птица, сидя на дымнике, прощебетала Чингис, Чингис» [19, с. 150]. То, что эта легенда была придумана «задним числом» не вызывает сомнение. Об этом имени-титуле в Сокровенном сказании сказано: «нарекли Чингис-хаканом и поставили ханом над собой» [21, с.111]. Наречение «народом» этим именем своего предводителя дает основание рассматривать его как имя-титул. Рашид ад-Дин приводит слова главного служителя религиозного культа Кэкчу-теб-Тенри (Кокочу): «…пусть будет твое прозвище “Чингис”. Ты стал царем царей. Всевышний Господь повелел, чтобы прозвание было: Чингисхан, царь царей и Государь государей” [19, с.138]. Но приведенная выше информация не дает ответа на этимологию этого имени-титула. Груссе Рене по-своему переводит слова шамана: «Хан волею Вечного Неба» [5].

Б.С. Дугаров, отмечает, что судьба тюркского термина шаньюй не отражается в письменных источниках того времени, но, тем не менее, считает, что опосредовано продолжается в титульном имени Чингис. Опираясь на работу Д. Банзарова, который считал, что Чингисхан по сути восстановил титул шаньюй, соответствующий понятию тэнгри — кубу, т.е. сыну Неба, Б.С. Дугаров пишет: «Иначе говоря, речь идет о сакрализации хаганской власти у монголов, возводивших ее к своим дальним историческим предшественникам в лице хуннских шаньюев» [8, с.89-90].

Из современных исследователей этой темы, выделяется Н.Ж. Мынбаев, который обобщил и проанализировал различные варианты имени Чингис с целью его этимологизации и выделил следующие фонетические варианты: Чингиз//Чингис, Шынгыс, Денгиз//Тенгиз, Чыныз//Шыныз [17, с. 202]. Им же приведены примеры других вариантов возможного произношения этого имени-титула. Так, например, А.И. Малеин переводит chingis из работы Джиованни дель Плано Карпина, как Хингис [17, с.202]. У В.В. Бартольда имя главы монгольской империи звучит как Чинккиз [3, с.615].

Наибольшее распространение получила версия П. Пельо, поддерживаемая многими учеными, которая объясняет имя-титул Чингисхан от тюркского Тенгис (Денгиз) — «море», «океан», то есть «хан-океан». Для главы племен, проживающих территории с недостаточным и скудным коэффициентами увлажнения, этот титул звучит более чем странно. Способность современников Чингисхана (и его самого) провести глубокую ассоциативную параллель между земной и морской-океанической (которую никогда не видели) поверхностями Земли, вызывает сомнение. Площадь ни одно из больших озер на территории монгольской империи не дает для этого основания.

На основе грамматического расчленения имени Чингис, Рашид-ад-Дин, а в след за ним и Абулгази выделяют монгольское «чинг» — «твердый». Абулгази приводит пример имени «шын-ыз», где «ыз» выступает в качестве древнетюркского показателя множественности, подчеркивающий значимость этой фигуры, то есть Чингыз/Шынгыз [1].

В своем подходе в расшифровке имени-титула Н.Ж. Мынбаев, опираясь на версии А. Кайдарова, С. Сыпайтаулы, М. Толебайулы и других, пишет: «Принимая за основу двусложность титула, первая часть которой шын «высота», «недоступная недосягаемая вершина», — омонимично с шын — «истина», «истинный», следует признать, что такой эпитет вполне логичен и с языковой точки зрения приемлем» [17, с.204]. В качестве второй части эпитета-титула Н.Ж. Мынбаев предлагает устаревшую тюркскую форму «кас» — «настоящий (очень)» и приводит пример «каскыр» — «истинный, лютый волк» в противовес общетюркскому «бури», то есть усиливается присущая волкам особенность, связанная с хищным образом жизни. На основе вышесказанного ученый делает следующий вывод: «титул-имя Потрясателя Вселенной — Чингисхан состоит из двух компонентов: шын— «недосягаемая высота» и каc «истинный, лютый», т. е. Шын+кас+хан означает: «истинный», «высший», «лютый хан», позже трансформированное в Шынгыс хан» [17, с.205].

В своей работе, в след за вышеперечисленными исследователями, я придерживаюсь следующих тезисов:

— Чингисхан — это титульное имя, расшифровка которого возможна при грамматическом расчленении;

— расшифровка должна четко определять место главы государства в иерархии власти, его легитимность над всеми племенами;

 — расшифрованное титульное имя должно связывать историческое прошлое и настоящее, определяя таким образом будущее;

 — в основе титульного имени должна быть идея сакрализации его владельца, подчеркивающая его избранность и силу, связывающая с общеизвестными и любимыми патриотически возвышающими легендами.

Исходя из сказанного выше, считаю, что исходными фонетическими вариантами могут быть Чингис/Чингиз/Чингыз/Чынгыз, причем, последний вариант в большей степени отражают современное звучание в тюркских языках. Расчленив это титульное имя на составляющие, мы получаем «Чын» — «гыз» — «хан». Неоспоримым в своем значении является его оконцовка «хан» — «глава, царь, правитель, государь, император и т.д.», что не является принципиальным в данном случае, так как в любом случае подчеркивает высокий статус владельца. При расшифровке начального «чын» я придерживаюсь в его значении «истинный», что также, принципиально не оспаривается другими исследователями. Более того, в современном татарском языке, да и в других тюркских языках, это его значение сохранилось. Таким образом, в сокращенном варианте, этот титул звучит следующим образом: «Истинный государь». Учитывая исторически известную сложность образования ядра империи Чынгыз-хана, уже вобравшего в себя разные кочевые племена на момент его интронизации в 1206 году, титул государя должен подчеркивать его легитимность над всеми кочевыми народами. Этот смысловой корень заключается в «гыз», расшифровкой которого занимались многие ученые. Общепринятым является признание «гыз-ыз» архаичным показателем множественности, присущим древнетюркскому языку. В форме «Шын-ыз» его использует Абулгази [1, с.44]. Таким образом, мы имеем множественный показатель кого-то или чего-то, то есть, это могут быть племена/народы или какие-либо качества человека. В нашем случае все качества человека уже подчеркиваются его «истинностью», соответственно речь должна идти или о множественном, но едином народе, или же о чем-то объединяющим все народы воедино. Таким объединяющим корнем может быть «ог-ок», лежащим в основе тюркского «огуз», — русского «гуз». С языковой точки зрения звуки «г» и «ог» созвучны в тюркских языках, тем более в них нет слова «гуз», а есть «огыз», или (в зависимости от диалектов того или иного языка) нечто среднее между звуков «у» и «ы». Учитывая, что все письменные варианты имен являются более поздними – посмертными, записанными на слух, тем более сохранившиеся в позднейших компиляциях на разных языках, можно предположить о внесенных изменениях в титульное имя «Чын-огыз-хан». «Самая древняя дошедшая до нас рукопись представляет собой монгольский текст, затранскрибированный китайскими иероглифами и снабженный переводом на китайский язык. Транскрипция была сделана в конце 14 века в учебных целях, чтобы китайцы могли учить монгольский язык. В частности, поэтому один из авторов транскрипции Сокровенного Сказания – Хо Юаньцзе – использовал при транскрипции так называемые «мнемонические иероглифы»: очень во многих случаях для транскрипции того или иного слова используются иероглифы, подходящие не только по фонетике, но и по значению к соответствующему монгольскому слову» [21, с.1]. С учетом того, что оригинала этого письменного памятника нет и к концу 14 века уже не существовало единой «монгольской» империи, а также, что документ был «адаптирован» для чтения широкой китайской публикой, мы можем только предполагать о правильном звучании этого имени.

При рассмотрении административно-территориальной системы деления древнетюркского государства и отмечая ее трайбалисткую праоснову общества, Т.С. Жумаганбетов, ссылаясь на работы С. Малова, пишет: «Слово «ог» и производное от него «огуз», со времен E. Pritsac, принято переводить как «стрела» («народ десяти стрел», например) без учета того, что данное звуковое сочетание близко (og), но полностью не равняется тюркскому слову «ok» — семя, род и так далее в этом значении. Данное слово зафиксировано в языке сары уйгур [10, с. 36]. Таким образом, наиболее вероятным выглядит версия С. Малова о происхождении «огуз» от «ok» — семя, род и т.д. [15, с. 81]. С.Г. Агаджанов и P.B. Golden независимо друг от друга приблизились к разгадке слова «ок». Они обратили внимание на двойной характер этого понятия и в значении «стрела» и как родоплеменное подразделение. При этом, P.B. Golden переводит «огуз», ссылаясь на М. Кашгарского, как «несколько групп людей, которые держатся вместе» [24, с.22]. Схожей версии придерживался С. Максуди, «тезис которого о том, что наименование части тюрков «огузами» есть ни что иное как ошибка арабских и персидских историков: совершенно очевидно, что слово «огуз» (и его фонетический вариант «огур») является множественным числом «ок» (союз племен) и должно переводиться как «союзы племен», то есть, объединение или «конфедерация союзов племен». С. Максуди говорит: «В тюркской истории нет огузских тюрок, а есть только тюркские огузы» [21, с.7]. Таким образом «гыз», а по-тюркски – «огыз», может переводиться как «множественное значение семени, рода, группы людей, держащихся вместе», то есть воплощает в себе первоячейку человеческого общества того времени и полностью отражает родоплеменную структуру древнего тюркского кочевого мира. Подобная шифровка титульного имени «Чынгыз-хан» показывает, что его обладатель не только и не столько является «истинным царем над царями», а гораздо глубже — он «истинный царь всех тюрок», всей тюркской иерархической лестницы — от отдельно взятого человека, его семьи, рода, племени до глав родоплеменных объединений — ханов. Более того, Рашид-ад-Дин, как один из наиболее осведомленных людей того времени, перечислял монгольские племена в составе тюркских, совершенно не выделяя их. Более того, является установленным, что народа под названием «монгол» не существовало во времена Чынгыз-хана.

Полное отождествление тюрок и огызов можно увидеть из древних, в том числе и славянских сообщений. «В восточно-европейские степи в начале XI века хлынули новые кочевые орды, именуемые в русских летописях торками, в византийских хрониках — узами, в восточных сочинениях — гузами. Гузы изгнали печенегов с их прежних становищ и кочевий и побудили их искать новые земли на западе» (18, с.22). Тюрки-огызы легко уживаются с другими тюркскими огызами, чье название племени (например, печенег) уже преобладает над общетюркским “огыз”, что говорит об общей языковой основе, общей культуре, в то время как, сходное ведение хозяйства, наоборот, приводило к возникновению конфликтов из-за пастбищ. «Печенежско-огузский гарнизон продолжал функционировать и после взятия Саркела Святославом и превращением его в русский степной форпост Белую Вежу». … Рядом с городом возник кочевнический печенежско-гузский могильник» (18, с.22). Общеизвестным является факт присвоения нового имени племенами в периоды распада прежних объединений. При этом, наиболее сильное племя, как правило, распространяет свое название на другие племена, таким образом появляются и широко распространяются печенеги, булгары, хазары, татары и т.д. Уникальным является факт сохранения отдельными племенами древнейшей основы «ог-ок» в названии уйгур новой конфедерации тюркских и возможно финно-угорских племен. Более того, тюрки-огызы входят в тесный культурный контакт со славянами, что подтверждается убийством муромского князя Глеба Владимировича своим поваром торчином (1015г.) и его переход на службу киевскому князю Святополку (18, с.24). То, что «торки» — тюрки и «гузы» — “огызы” в русских (славянских) документах одно и тоже не вызывает сомнение по причине военных и культурных контактов этих народов, обеспечивающих взаимное изучение.

Помимо огузов (огызыв) известно распространение в европейских степях племен под названием огуры. С.Г. Кляшторный, опираясь на источники византийской историографии, в частности на труды Прииска Панийского, перечисляет вторгшиеся в 453 г. в Причерноморье булгарские племена – огуры, сарагуры, оногуры [12]. Кроме того, многочисленные племена кутригуров и утиргуров также считаются частью огурских племен. Их принято считать осколками гуннского союза племен, однако С.Г. Кляшторный их считает новой волной кочевников с Центральной Азии, появившихся в Восточную Европу в связи с усилением теле-огузов. Таким образом, названия огуз и огур сопоставляются, термин огуз на Западе под влиянием ротацизма превратился в огур, гур. Отсюда и этнонимы огуз и уйгур представляются синонимичными друг другу. Уйгуры сами себя в основном называют югур, что выглядит близким к этнониму угр, угорские народы. Тем более считается, что в этногенезе северо-алтайских народов принимали участие европеоидные угорские племена. Так, по мнению А.Н. Бернштама, ранней фонетической формой этнонима огуз был вариант с ауслатным – р (укер, уйгур) и только после VIII в. этноним получил нынешний фонетический облик [2, с. 92]. Важность данной информации в нашем исследовании заключается в том, что титульное имя Чынгыз-хан закрепляет власть не только над восточными огызами, но и над западными огырами — племенами одного тюркского народа, таким образом узаконивая западные завоевательные походы. В этом смысле титульное имя Чынгыз-хан не только не уступает титулу шаньюй, но и превосходит его.

Использование титульного имени Чынгыз без оконцовки «хан», что встречается повсеместно, ничуть не снижает его весомости, так как имеет прямую связь с легендарным Огуз-ханом. Первое письменное сообщение об Огуз-хане встречается в сочинении мамлюкского историка Абу Бакра ибн Абдаллаха ибн Айбека ад-Давадари (ум. в 1332 г.). «Текст этого сообщения следующий: «Я хочу изложить здесь рассказ о появлении и выступлении этого племени (тюрки) и рассказать об их делах. Это — краткое изложение того, что встретилось мне в книге, написанной на их родном (уйгурском) языке и называемой «Улу-хан эта Битикчи», смысл и значение которой «Книга о великом владыке отце». С этой книгой не расставались тюрки-монголы, кыпчаги и они относились к ней с таким же большим почтением, как другие тюрки относились к книге, которую они называли «Огуз-наме». Они передают эту книгу от поколения к поколению. В этой книге повествуется о начале их (огузов) истории, их появлении, а также излагается жизнеописание их первого и самого великого владыки Огуза» [20, с.6]. Древность легенды о Огуз-хане косвенно подтверждается еще одной версией происхождения огызыв (уйгуров) — версия быка, которая уводит нас во времена зарождения тюркской общности. Как отмечает Ю.А. Зуев, сохранение преимущественно кочевого образа жизни народов в регионе не изменяло их мировоззренческой картины мира даже в процессе активной и повсеместной тюркизации, наполняющей ее новым или обновленным содержанием. Так, прежде всего, термин уйгур, в котором основа ui / ud «бык» восходит к обозначению нарождающейся (двурогой) Луны. Западнотохарское название быка okco сохранилось в обозначении огuz (~okuz) и конфедерации тюрков-огузов [11]. Об их «лунном» происхождении говориться в уйгурском варианте «Огуз-наме»: «Однажды озарились глаза Ай/Луна-каган и она родила сына (следует изображение быка)». Его звали Огуз, он и стал царем уйгуров» [12, с.44]. Вполне допустимо, что в формировании огызской основы «ог-ок» свою роль сыграло заимствованное поклонению быку «okco», что объясняется кочевым образом жизни. Крупный бык является вожаком стада, где потомство рождено от его семени. Бык, как правило, очень агрессивное животное, которое охраняет и защищает свое стадо, часто вступая в единоборство с не только с другими быками, но и набрасываясь на других животных. Рога всегда были символами силы и агрессии, и по своей форме напоминают зарождающуюся (ровно, как и убывающую) Луну.

Согласно «Огуз-наме» — Огуз-хан является точкой отсчета великой патриотической тюркской истории. Несложно заметить, что в этом легендарном имени скрыт тот же «ог-ок», что и делает его прародителем тюрок. «… Г.В. Ксенофонтов приходит к выводу о том, что в образе Огуз-хана слились два мифологических образа: праотца всех тюрков и позднейшего царя-завоевателя» [9, с.5]. Как отмечают исследователи «Огуз-наме», это произведение является «коллективным» трудом разных тюркских племен, происходящими в разные исторические эпохи. «А.Н. Бернштам зафиксировал в «Огуз-наме» пять эпох исторического процесса на Востоке: формирование патриархальных отношений; формирование классовых отношений; гуннская эпоха; тождество с Модэ; тюркская эпоха VI — VIII вв. и печенего-половецкая эпоха IX — XII вв. Легендарная версия об Огузе на протяжении многих веков подвергалась синхронной модернизации, вбирая в себя отзвуки походов огузских племен, сельджуков, хорезмшахов и монголов под предводительством Чингиз-хана» [20, с.6]. Более того, доподлинно известно, что в окружении Чынгыз-хана, то есть его советниками, были представители более «культурно продвинутых» тюркских племен — киданей и уйгуров. Именно уйгурская письменность легла в основу официальной письменности государства «Покорителя Вселенной». «… в 1204 г., при падении найманского царства, Чингиз-хан взял себе на службу уйгура Тататонгу, хранителя печати покойного Тайана. Тататонге было поручено обучать сыновей Чингиз-хана писать по монгольски уйгурской письменностью, и в то же время он должен был скреплять подписью официальные акты, прикладывая тамгу или императорскую печать, то, что являлось наброском канцелярии [6, с. 249]. Этот факт дает основание для предположения, что именно представителя киданей и уйгуров посоветовали Темучину принять титул, приравнявшего его к титулу «истинного» прародителя всех тюрок.

Подчеркивается особенность рождения обоих героев, с особыми знаками. Огуз-хан не берет грудь своей матери до тех пор, пока она не принимает ислам (6 суток). «Через год ребенок, подобно пророку Исе (Иисусу) раскрыл уста и промолвил: «Я родился в царственном шатре (баргях), поэтому меня должны назвать Огузом!» [20, с. 15]. Если, отказ брать грудь матери до принятия ею ислама, естественно, является мусульманской интерпретацией особенности его рождения, то, его речь о рождении в царственном шатре является древним до исламским подтверждением его величия. Чынгыз-хан также рождается со знаком: «А как пришло родиться ему, то родился он, сжимая в правой руке своей запекшийся сгусток крови, величиною в пальчик» [22, с.8].

И Огуз-хан, и Чынгыз-хан, как и подобает верховным правителям, ставят золотые шатры – видимо, традиция, заложенная первыми тюркскими шаньюями. Когда после этих сражений Огуз сошел с коня, он приказал возвести золотой шатер, в котором закатил пир (той) вместе со своими сподвижниками и друзьями [20, с. 15]. «По случаю благополучного возвращения в родной юрт Огуз приказал ради такого праздника зарезать 90 тысяч баранов, 900 жеребят и, задав большой пир, он воздвиг золотой дом (шатер)» [20, с. 30]. «На следующий день Кел Эрки-хан устроил большой той Золотой шатер, доставшийся Туман-хану от отцов, возвели рядом с другими шатрами» [20, с. 37]. В случае с Чынгыз-ханом, Рашид-ад-Дин, пишет о нем: «приказал разбить (устроить) Орду-и-бузург зарин, т.е. Великую Золотую Орду» [4, с.60].

Зная, что для тюркских народов, впрочем, как и для других народов, был характерен устный способ передачи исторической информации, можно сделать вывод о том, что Темучин и его окружение не могло не знать об своем историческом прародителе. Имя Огуз-хана — мифического героя всех тюркских племен, великого завоевателя, объединившего их едином государстве и возвеличившего их имя, как никакое другое, способствовало роли объединения. Титульное имя Чын-гыз-хан подтверждало «истинность» как самого Темучина, так и «истинность» возникновения новой царственной династии тюрок, что и было подтверждено историей. Видится перспективным проведение более глубоких научных изысканий в направлении подтверждения выдвинутой гипотезы о возникновении титульного имени Чынгыз-хан.

Литература:

  1. Абу-л-гази (1958). Родословная туркмен / пер. А. Н. Кононова. М.-Л. http://turkmenhistory.narod.ru/shejere-part2.html
  2. Атаниязов, С. Словарь туркменских этнонимов / Под ред. П. Азимова, М. Аннанепесова // Ашхабад, изд-во Ылым, 1988. – 179с.
  3. Бартольд, В. В. Сочинения. М. Т. 5. Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов, по истории Центральной Азии и Дальнего Востока. 1968, — 759 с.
  4. Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение / Издательство Академии наук СССР. Москва-Ленинград. 1950. – 478с.
  5. Груссе Рене. Чингисхан: Покоритель Вселенной. http://royallib.com/book/grusse_rene/chingishan_pokoritel_vselennoy.html
  6. Груссе Рене. Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан. Перевод X. Хамраева. — Алматы, 2006. 592 с.
  7. 7. Древнетюркский словарь (1969) / Наделяев В. М. и др. Л. – 677с.
  8. Дугаров Б.С. О семантике одного эпического прозвища. Россия и АТР. 2005. № 3. — С. 88-91.
  9. Дьячкова А.Н. Легенда об Эллэе в собраниях и исследованиях Г.В. Ксенофонтова. Наука и образование. № 3. 2008. Сентябрь. — С. 3-5.
  10. Зимин О.И. Чингисхан как символ этнической самоидентификации Монголии в глобализирующемся мире. Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». № 1 / 2013. – С. 60-65.
  11. Зуев Ю.А. Ранние тюрки: очерки по истории и идеологии. Алма-Аты: Дайк-Пресс, 2002, — 332с.
  12. Кляшторный С.Г., Савинов Д.Г. Степные империи древней Евразии // http://kronk.spb.ru/library/klashtorny-savinov-2005-1-2-5.htm
  13. 13. Кычанов, Е. И. Жизнь Темучина, думавшего покорить мир. Бишкек. – 275с.
  14. Лэмб Гарольд. Чингисхан. Властелин мира. http://royallib.com/book/lemb_garold/chingishan_vlastelin_mira.html
  15. Малов, С.Е. Язык желтых уйгур. Алма-Ата: Ан КазССР, 1957, — 197с.
  16. Монголия впервые праздновала день национальной гордости // Новости Монголии, 16 нояб. 2012, № 46, с. 1.
  17. Мынбаев Н.Ж. Об имени и титулах Чингисхана. Электронный информационный журнал «Новые исследования Тувы». №3, 2004. — С.197-206.
  18. Плетнева, С.А. Половцы. — М.: Наука, 1990. — 208 с.
  19. Рашид ад-Дин (1868). Сборник история Чингис-хана до восшествия его на престол. СПб. Т. ХІІІ.
  20. Рашид ад-Дин. Огуз-наме. — Баку: Элм, 1987. — 128 с.
  21. Садри Максуди Арсал. Тюркская история и право. Перевод с турецского языка Рафаэля Мухамметдинова.- Казань. Издательство «Фэн», 2002. — 412с.
  22. Сокровенное сказание / пер. С. А. Козина. Издательство Академии наук СССР. Л. 1941, — с. 100.
  23. Сыпатайулы С. Титулы Шынгысхана // Жас Алаш («Юный Алаш»). Газета. № 16 (223) от 15 янв. 2002.
  24. Golden P.B. Khazar studies. Budapepest: Akademiai Kiado, 1980, 252-ñ. Цит. по Жумаганбетову Т.С. Административно-территориальная система древнетюркского государства. Вестник Оренбургского государственного университета, 10, 2004. – С. 34-37.
    Истинный Огуз-хан или еще одна версия значения имени Чынгыз-хан
    в статье предлагается версия расшифровка происхождения имени Чингисхан от мифологического Огуз-хана, этимологически связанного с тюркским смысловым корнем «ок-ог».
    Written by: Шаяхметов Ражап Миниханович
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 12/28/2016
    Edition: euroasia-science.ru_26-27.02.2016_2(23)
    Available in: Ebook