27 Фев

ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 Г. И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ РУССКОГО ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Февральская революция, начавшаяся в конце февраля 1917 г., способствовала крушению российской самодержавной монархии – изначально составлявшей основу русской государственности, но в момент ее разрушения не нашлось каких-либо значительных сил, которые могли бы выступить в ее защиту. Более того, неожиданно в событиях февраля 1917 г. оказались заинтересованными самые различные круги отечественной общественности: от верхушки армии до интеллигенции, объединенной в партии либерального и радикального направлений [11, c.10].

Истинное разложение фронта и брожение в армейской среде начинается именно с Февральской революции, которая многочисленными событиями обрушивается на головы русских офицеров. В этой череде кризисов особую роль играет отречение Николая II от престола, реакция на которое прослеживается в мемуарах всех офицеров, так в частности вспоминает об этом генерал-майор А.И. Спиридович: «Весть о состоявшемся отречении, как молния, пронеслась по царским поездам. Все были расстроены, растеряны. Многие плакали. Плакали генералы, плакали офицеры и солдаты, чиновники, прислуга и даже казаки» [12, c. 315]. Этими словами он характеризует достаточно тяжелое моральное состояние, царившие среди сочувствующих Николаю II, которые, к разочарованию бывшего императора, были по различным причинам не готовы сражаться за него; то печальное осознание, которое тогда уже полковник Николай Романов так лаконично и грустно выразил у себя в дневнике после подписания отречения: «Кругом измена и трусость и обман!» [10, c. 453]

Полковник А.П. Кутепов в первые дни Февральской революции находился в отпуске в Петрограде, о чем потом писал в своих воспоминаниях, в частности, его негодование было вызвано разговором офицеров, участником которого он стал. Они говорили о неспособности правительства к подавлению выступлений, а он спорил с ними и ответил следующее: «…когда рабочие уже вышли на улицу, то надо сперва навести порядок, а не говорить о каких-то уступках и реформах, что необходимо прежде всего помнить, что сейчас война, что каждый русский человек, а тем более офицер, должен поддерживать правительство, а не критиковать его» [8, c. 157-158]. А.П. Кутепов оказался в затруднительном положении во время революции, так как был единственным старшим офицером, который прилагал все усилия для оказания действенного сопротивления восставшим. Он возглавил сводный отряд, который был направлен на подавление революции, но в итоге не был поддержан как со стороны других находящихся в Петрограде воинских частей, так и со стороны направленных в его распоряжение офицеров, которые не желали больше воевать за монархию. В этой ситуации отряд Кутепова не смог оказать серьёзного влияния на развитие событий и был вынужден прекратить сопротивление [1, c. 316].

Генерал-квартирмейстер штаба Верховного главнокомандующего              А.С. Лукомский, рассуждая о возможности выхода из предреволюционного кризиса февраля 1917 г. в своих мемуарах писал, что таковой имелся. Он заключался в том, чтобы Николай Александрович выехал в район особой армии, а в Петроград и Москву должны были быть отправлены сильные и надежные отряды – только так, по мнению А.С. Лукомского, можно было «потушить» революционное движение в тот период [9, c. 134]. Но сам мемуарист здесь задавался вопросом: чего бы стоил такой выход? Анализируя возможные последствия такого решения проблем, генерал приходит к выводу, который показал свою верность и в ходе истории: «Это могло бы приостановить революцию, но она, конечно, вспыхнула бы с новой силой в самое ближайшее время, вероятно в период демобилизации армии, и смела бы не только правительство, но и династию» [9, c. 135].

Генерал П.Н. Врангель знал о готовящемся перевороте [1, c. 348], хотя в своих воспоминаниях не пишет об этом, ограничиваясь лишь высказыванием: «Первого или второго марта в городе впервые стали передаваться слухи о каких-то беспорядках в Петербурге, о демонстрациях рабочих, о вооруженных столкновениях на улицах города. Ничего определенного, однако, известно не было и слухам не придавали особого значения» [2, c. 104]. Но его поведение отчасти понятно читателю, потому что, несмотря на свою монархическую направленность, генерал Врангель, как и многие другие, не видел будущего России во главе с Николаем Александровичем, хотя изначально верил в саму идею сильной власти монарха [1, c. 349], которая пошатнулась в последнее десятилетие царствования Николая II. Он находил в этом самым страшным то, что «…с падением Царя, пала сама идея власти, в понятии русского народа исчезли все связывающие его обязательства…» [2, c. 105], что впоследствии и способствовало дальнейшему углублению кризиса в обществе.

Генерал А.И. Деникин узнал о свершившемся отречении императора, находясь на Румынском фронте, тогда он написал письмо своим близким, содержание которого приводит в своих мемуарах. Он писал, что это событие ознаменовало собой новую страницу истории, отмечая, что по настроению войск можно точно определить невозможность возврата к прежнему режиму, ожидание утверждения конституционной монархии и победоносное продолжение войны [6, c. 63]. Деникин видел в падении дома Романовых некую надежду на будущее установление сильной власти, способствующей успешному завершению войны и наступлению долгожданного мира [5, c. 88-89].

Другой русский офицер, подполковник Э.Н. Гиацинтов, также находившийся на Юго-Западном фронте, описывал полученное известие об отречении императора от престола «как снег на голову», о котором никто даже не мог подозревать [4, c. 59], а позднее, находясь в отпуске, побывал в Москве и Петербурге, состояние которых наложило особый отпечаток на мемуариста: «…Вместо бравых городовых в черных шинелях с красными шнурами для револьверов стояли какие-то «милостивые государи» в обмотках, распоясанные, нечесаные и производили удручающее впечатление». Из отпуска Гиацинтов вернулся, по его словам, в печальном состоянии духа, осознавая, что власть распадается и никакого порядка в государстве наблюдать не приходится [4, c. 60].

Представляется небезынтересным взгляд на февральскую революцию кубанского казака, офицера А.Г. Шкуро, находившего в отряде III-го конного корпуса. Шкуро в своих мемуарах писал, что генерал Келлер, под началом которого выступал отряд, когда произошла революция в Петрограде, отказался признать Временное правительство «…до тех пор, пока не получит от Монарха, которому он присягал, уведомление, что тот действительно добровольно отрекся от престола» [13, c. 69]. Барон Келлер выступил перед отрядом и собирался отправиться на помощь императору, что получило широкий отклик в рядах самого отряда, но вступив тем самым в конфронтацию с Временным правительством, Келлеру пришлось уйти в отставку и передать командование корпусом генералу Крымову [3, c. 1095]. Этот случай интерес тем, что ни у кого из рассматриваемых мемуаристов мы не встречаем такого рвения прийти на помощь Николаю II, выступить против Временного правительства и восстановить власть императора.

Конечно, не мог остаться без внимания офицерского состава один из плодов Февральской революции — Приказ №1, который, по выражению А.Г. Шкуро, стал неуклонно и стремительно разлагать армию и ее ядро – армейскую пехоту [13, c. 70]. В нем содержались положения относительно немедленного создания выборных комитетов из представителей нижних чинов во всех воинских частях, подразделениях и службах, а также на кораблях. Главным в Приказе № 1 был третий пункт, согласно которому во всех политических выступлениях воинские части подчинялись теперь не офицерам, а своим выборным комитетам и Совету. В приказе предусматривалось также, что всё оружие передается в распоряжение и под контроль солдатских комитетов. Приказом вводилось равенство прав «нижних чинов» с остальными гражданами в политической, общегражданской и частной жизни, отменялось титулование офицеров [6, c. 67-68].

Генерал П.Н. Краснов, вспоминая события того времени, писал, что в апреле 1917 г. хотел подать в отставку, так как пока 2-я Сводная казачья дивизия находилась в непосредственной близости к противнику, она была спасена от расшатывания новыми правительственными порядками, но соприкосновение ее тылом способствовало мгновенному падению дисциплины и невозможности ею управлять [7, c. 97]. Такая же была реакция на приказ у генерала Деникина, который практически всю часть в мемуарах, отведенную на размышления над этим приказом, демонстрирует читателям участие отдельных лиц в его написании и воплощении в жизнь [6, c. 68-72], а потом пишет, что приказ стал первым и главным толчком к развалу армии [5, c. 89].

Как мы видим, несмотря на различные отклики в офицерской среде на Февральскую революцию, их желания и действия в основном были похожи. Представляется небезынтересным тот факт, что никто из рассматриваемых мемуаристов, присягнув на верность императору российскому, не смог сохранить присягу, поддержать законную власть и тем самым, возможно, не допустить углубления кризиса, который выльется в Октябрьскую революцию. Рассматриваемые офицеры стремились к завершению войны и сохранению целостности армии, но в армейской среде уже после падения монархии начали происходить те процессы, которые неминуемо приведут к следующей революции.

 

Список литературы:

  1. Белое движение. Исторические портреты: Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, П.Н. Врангель… / Сост. А.С. Кручинин. — М.: АСТ, Астрель, 2012. – 446 с.
  2. Врангель П.Н. На трех войнах / П.Н. Врангель; сост., вступ. ст. В.Г. Черкасова-Георгиевского. – М.: ПРОЗАиК, 2013. – 606 с.
  3. Ганина Н.А. Граф Келлер / Н. А. Ганина, С. В. Фомин, Р. Г. Гагкуев, С. С. Балмасов. — М.: НП «Посев», 2007. – 1162 с.
  4. Гиацинтов Э.Н. Записки белого офицера / Э.Н. Гиацинтов, вступ. ст, подг. и коммент. В. Г. Бортневского. — СПб.: «Интерполиграфцентр» СПбФК, 1992.
  5. Гордеев Ю. Н. Генерал Деникин. Военно-исторический очерк / Ю.Н. Гордеев. — М.: Аркаюр, 1993. – 191 с.
  6. Деникин А.И. Очерки русской смуты / А.И. Деникин. — Минск: Харвест, 2002. Т.1. – 464 с.
  7. Краснов П.Н. На внутреннем фронте / П.Н. Краснов // Архив русской революции. — Берлин, 1922. Т.1. С. 97 – 190.
  8. Кутепов А.П. Воспоминания. Мемуары / А.П. Кутепов. — Минск: Харвест, 2004. – 384 с.
  9. Лукомский А. С. Воспоминания генерала А. С. Лукомского / А.С. Лукомский. – Берлин: Книгоиздательство Отто Кирхнер и Ко, 1922. Т.1. – 310 с.
  10. Николай II. Дневник / Николай II. — М.: Захаров, 2007. – 512 с.
  11. Слободин В.П. В.П. Белое движение в годы гражданской войны в России (1917–1922 гг.) / В.П. Слободин. — М.: МЮИ МВД России, 1996. – 80 с.
  12. Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция 1914-1917 гг. / А.И. Спиридович. — Нью-Йорк: Всеславянское Издательство, 1962. Кн.3. – 315 с.
  13. Шкуро А. Г. Гражданская война в России: Записки белого партизана / А.Г. Шкуро. — М.: ACT: Транзиткнига, 2004. – 540 с.
    ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 Г. И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ РУССКОГО ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА
    В статье рассматривается взгляд офицеров русского императорского корпуса на события и последствия Февральской революции 1917 г., которые нашли свое отражение как в ломке традиционного уклада жизни общества, так и в коренных изменениях, происходивших в армии. Этот взгляд прослеживается на основе оставленных ими мемуарных произведений, в которых они пытались осмыслить и пересмотреть начало крушения Российской империи и свое участия в нем.
    Written by: Диривянкина Мария Сергеевна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 12/28/2016
    Edition: euroasia-science.ru_26-27.02.2016_2(23)
    Available in: Ebook