30 Апр

Сказовый танец юго-восточных башкир как принцип созерцания и отображения мира




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Танец народный (фольклорный) –возникший  в глубокой  древности пластический язык отображения мира , принципы  которого  располагают  нескончаемыми потенциалами обновления эмоциональных , энергетических сил , а также   формами передачи информации  в  лаконичной  символике действ. Этот тип танца –творческое , естественное  самовыражение  индивида о собственном мировосприятии ,своем участии в  движениях природы и внешнего мира .

 Башкирский танцевальный фольклор  отличает  богатое разнообразие   жанровых форм:   по  стилю исполнения это сказовые( телодвижения сопровождаются словами. присказками), собственно- плясовые (  сюжетный сплав  смысловых телодвижений); по функциональным замыслам- обрядовые,  хороводно-игровые,зрелищные и  развлекательные; по составу исполнителей-сольные,коллективные; по  половому признаку — мужские и женские. Большой интерес представляют  сюжетные танцы,зачастую  исполняемые  в едином комплексе  со словами, такмаками или присказками, называемые сказовые танцы(эйтемлэп бейеу). Это редкостные образцы этнической культуры, вобравшие интересные свидетельства по жестовому языку, респонсорному пению и поэтико-словесной, единой с пластическим   языком ,импровизации. По сути они обнаруживают  генетические  связи с шаманскими плясками,  представляющими синкретичное  единство мифа + слова + телодвижения + напева. Этнографические  свидетельства о шаманских танцах у башкир содержатся в трудах И.Георги,С.Руденко, а также И.Лепехина [2, с.114]. Сакрализованные формы сказовых танцев близки к шаманским пляскам по стилю и своим функциям. Бытовали и другие формы искусства, в которых пластическое изложение словесно-поэтического произведения (кубаира, песни, сказки) имело  функции художественно-эстетического значения. Слушая башкирских сэсэнов-сказителей, певцов, русский ученый-путешественник  И.И. Лепехин писал , что “ они  стараются  также телодвижениями  выражать слова , в песне  содержащиеся” .  Будучи очевидцем  вдохновенного исполнения , И.И.Лепехин   описывает , как  башкирский  сэсэн пел о славных делах батыров и показывал  телодвижениями сюжет  повествования : «Как воины увещевали в бой, как раненые падали и испускали дух…» [3, с. 103-107]. Эти движения  представляли  своеобразные формы  сюжетных танцев и театрализации.
Традиции сказывания (речитативного пения), сопровождающиеся  одновременным пластическим показом сюжета произведения, довольно устойчиво сохранялись в башкирской традиционной культуре, отображая её специфику и своеобразие. Известный музыковед, исследователь этнической культуры Л.Н.Лебединский еще  в 1939 году записал   выступление сэсэна Тагира родом из деревни  Акбулат Бурзянского района, который  сопровождал телодвижениями  исполнение  эпоса «Бабсяк и Кусяк».  Композитор назвал  это зрелище    « своеобразная  форма  исполнения —  инсценированный рассказ» [4, с.109].

Исполнение эпических сказаний-кубаиров на современном этапе представляет экспонируемый вид искусства, а в памяти народа сохраняются лишь части,  короткие фрагменты  древних произведений, зачастую передаваемые изустно, без пластических решений или жестикуляций.  Во время опроса и  бесед сказители  в большинстве случаев  применяют   телодвижения  в целях показа и демонстрации   выступлений их предшественников (дедов, бабушек, различных мастеров- исполнителей  и т.д.).

Танцевальный фольклор в плане удерживания напевно-сказовых форм ( также  древних пластических  стилей, жестового языка ) отображения действительности представляет собой наиболее консервативный к изменениям, потому  объективный для обнаружения  древних артефактов    жанр. Так,  в 2008 и 2009 гг. в Абзелиловской районе  нами записаны интересные и уникальные образцы сказовых танцев. Один из них называется «Синий волк» (Күк бүре). В свое время он был сочинен и исполнялся Габит сэсэном Аргынбаевым. Г. Аргынбаев (1856-1921 гг.), выдающийся башкирский сэсэн, поэт-импровизатор, знаток старины. Из его уст в 1910 году М.Бурангуловым (известный сэсэн, фольклорист, драматург) записан великий        башкирский эпос «Урал-батыр». ”Танец этот, как вспоминал мой отец, исполнял в свое время знаменитый сэсэн Габит ага Аргынбаев.” —  Рассказывает Гульнур Мамлеева. Исполнительнице и рассказчице танца Г.Х. Мамлеевой (1931 г.р.) поведал о танце и показал  в свое время ее отец – Хайбулла Мамлеев, большой знаток старины и фольклора. Он был очевидцем мастерства сэсэна, исполнявшего множество сказовых танцев.  Гульнур Мамлеева – известная в республике сэсэния, сказитель, исполняет народные песни, эпические сказания и танцы, продолжая традиции, перенятые от знатоков-мастеров. При передаче сюжетов и мелоса  произведений  сэсэния придерживается принципов наибольшей степени сохранения и соблюдения  аутентичности, народной манеры, стиля исполнения. В ее репертуаре – эпические сказания «Аҡһаҡҡола» (Хромой конь), «Алпамыша» (Великан), «Ҡуңырбуға» (Бурая корова), «Ҡара юрға» (Черный иноходец) и другие произведения эпического творчества звучат в самобытном, оригинальном звучании.

Танец «Синий волк» имеет выстроенный сюжет о проделках ловца – охотника, который пошел  в лес , чтобы  словить  волка ,  но поймал зайца. Это сюжет- парадокс о том, как нельзя поступать: зайца  бить  в охоте  с   дубиной, свежевать, повесив как барана; при этом мяса  получается так  много, что  не «умещается в котле» и так мало , что   « маленький  чугунок не наполняется». Весь сюжет текста (охота, запряжка лошади, поимка зайца, свежевание, приготовление и т.д. ) изображается  в информативных  телодвижениях .

На начало мелодии танцор переменным шагом проходит большой круг, спину держит прямо, шаги делает степенные, крупные. Игриво улыбаясь, то правой, то левой рукой делает движение, будто закручивает усы. Начинает подпевать, ритмично вышагивая:

Бер көн шулай һунарға тип,

Эйәрләнем ҡоланы.

Ҡулға алдым ҡарағастан

Эшләп ҡуйған суҡмарҙы.

Һа! Һа! Һа” Һа!

Эшләп ҡуйған суҡмарҙы.

Однажды для охоты

Коня саврасого оседлал.

Из лиственницы сделанную

Дубину с собой я взял.

Эй! Эй! Эй! Эй!

Дубинку с собой я взял.

В действиях танцор показывает, как он «запрягает» лошадь, берет в руки большую дубину – «сукмар», «собирается на охоту». Проходка заканчивается дробью.

  1. Во второй части мелодии танцор делает движение поисков зверей: корпус согнутый , мягкие, подкрадывающиеся  шаги , осторожные приседания  .«Охотник»высматривает, целится
Күк бүрене эҙләй-эҙләй,

Урап сыҡтым Уралды.

Бүре-төлкө эҙләгәйнем,

Осраны үр ҡуяны.

К концу куплета  решительно   делает

Һа! Һа! Һа! Һа!

Осраны үр ҡуяны

Охотясь за лисой и волком

Весь Урал я обошел.

Лису и волка я искал, — но

Зайца горного повстречал.

взмах руками:

Эй! Эй! Эй! Эй!

Зайца горного повстречал.

Танцор, «увидев» зайца, делает радостное лицо и движение, передающее восторг: широко раскрывает руки, взмахивает ими несколько раз.    3-4 -ьи строки каждого куплета  заканчиваются  настойчивой  дробью.

  1. На полусогнутых ногах танцор подкрадывается, «видит» зайца и со всей силой и размаха «ударяет» зверя дубиной.

«Һә» тигәнсе суҡмар менән

Һуғып алдым ҡуянды.

Өйгә ҡайтҡас саҡ күтәреп,

Элеп ҡуйып тунаным.

Һа! Һа! Һа! Һа!

Элеп ҡуйып тунаным!

«Раз!» – и ударил я дубиной

Зайца того наповал!

Дома, еле подняв тушу,

Повесил и свежевал!

Исполнитель делает движения, как будто «еле поднимает» «тяжелую» тушу зайца, приносит домой и вешает на столб, сдирает шкуру и т.д. Такты (32-48-ые) заканчивает дробью.

4. Ҡаҙанға һалдым – һыйманы,

Сөгөнгә һалдым – тулманы.

Утыҙ кеше ултырғайныҡ,

Ашап бөтөп булманы.

Ай-һай! Һай! Һай!

Ҙур шул был үр ҡуяны!

В котел положил – не уместился,

В чугунок – тот не наполнился.

Тридцать человек сели есть –

А вот доесть не удалось!

Эй-гей! Эй-гей!

Большим оказался заяц!

Танцор подпевает сам же, и сам же показывает действия: «кладет» зайца в большой котел. Затем в чугунок, куда якобы мясо не помещается. Наклонные движения повторяет несколько раз, «укладывая» зайца в котел. После долгой «работы» танцор в ритме мелодии стирает пот со лба, охает, качает головой, показывая усталость. Заканчивает такт дробью.

Ай! Һай! Һай! Һай!

Ҙур шул был үр ҡуяны!

Эй! Эй! Эй! Эй!

Ох был бльшой тот заяц!

После исполнения танца Гульнур Мамлеева, уставшая, но вдохновенная, с улыбкой  остановилась. От души смеясь, взмахнула рукой, стирая  пот со лба . Затем, немного  отдышавшись, утверждающим голосом выговорила: «Вот так танцевал знаменитый Габит сэсэн!»

Гульнур Мамлеева – крупного телосложения, высокая, статная женщина. Большие светло-карие глаза, прямой нос, продолговатое крупное лицо, пухлые губы. Вдумчивая и серьезная, но очень привлекательная, открытая в общении. Движения в танце степенные, горделивые. Исполнение танцев Г.Мамлеева сопровождает объяснениями и своими воспоминаниями.

Смехотворность сюжета танца-сказа заключается в том, что зайца не берут дубиной, и не свежуют, повесив, как баранью тушу. Так же не бывает зайца, которого «еле поднимают», как утверждается в текстах такмаков.

Сюжет сказового зрелища развивается таким образом, что юмористический замысел и парадоксальность событий раскрываются только в конце танца и делается окончательный вывод. Сказовые танцы в свое время составляли  традиционно большую часть башкирского танцевального фольклора. Этот танец представляет собой редкий образец сказового хореографического фольклора дошедший до современности. Он уникален в силу того, что передразнивание (подражание) – традиционный прием в народном танце восходящий к культу птиц, зверей.

Башкирский танцевальный фольклор имеет глубокие корни, связанные с тотемизмом, мифологическими воззрениями. По логике древних – получение покровительства тотема реализуется в подражаниях (танцах, играх) повадкам, движениям тотемных зверей и птиц. Исследователем башкирского фольклора П.А.Кудряшовым было записано игровое юмористическое представление «Кара юргачи», во время которого «одни представляли зайца, волка или медведя, устраивали погони. Другие лают подобно собакам и возбуждают громкий смех в зрителях» [1, с.54]. По умению подражать  определяли способности  танцоров, участников  игровых зрелищ. В танце «Күк бүре» ярко отражены элементы подражания  животного, птичьего миров и творческого повторения  внешнего мира. Так, некогда магико-ритуальные танцы, теряя свои исконные функции, приобретают зрелищно-развлекательные качества. Одновременно традиции  танцев-подражаний, сказовых танцев обнаруживают особенности народной  школы  искусства.

 Оригинальные формы  сказовых танцев  записаны нами (2009г) от Минзии Нургалиной(1955 г р.) в деревне Ташбулат Абзелиловского района.   Исполнительница показала танец “Йукэ”(Липа),  сама  же сопровождая   его   поэтическим рассказом , припевками и такмаками. Танец построен таким  образом , что   в сюжете  повествуется о  старике,возделывающем  липу и имеет  циклическую форму передачи  информации. На старика упало дерево, т.к. пошел  он  в лес ночью ,  не пошел бы ночью , да днем  лесник  сторожит. Не боялся бы  лесника, да талона у старика  не было… Так ,на перечислении причинно-следственных связей, длинном описании событий дается  замысел  и рождается финал- все   возвращается  к  началу   сюжета : “ Все же нужна ведь липа…Пошел старик  за  липой  в лес ” .Такое циклическое построение     и замкнутость сюжета свойственно  и сказочным , и паремическим  жанрам башкирского фольклора .В произведениях  таким образом  представляется  построение картины мира , проводятся  идеи  обучения  жизни ,  избегания  и обезопасивания   себя от неурядиц путем  ироничного  творческого переживания . Такие формы  способствуют  развитию памяти , смекалки , а также настраивают на  позитивно-юмористическое восприятие жизненных ситуаций . Изучение  сказовых танцев позволит  в перспективе  расскрыть самобытность  миросозерцания, художественной мысли  и интересные   пласты  истории ,  философии башкир.

Ключевые слова : фольклорный танец, импровизация ,жестовый язык , сюжет , сказовый  стиль, традиция, искусство телодвижения.

         Список литературы:

  1. Кудряшов П.А. Башкирские обряды, суеверия // Российский Госархив ЛИ (РГАЛИ, ф.1571, оп.1. д.2913, л.54).
  2. Лепехин И.И. Дневные записи путешествий по разным провинциям Российского государства. СПб, 1802. с. 114
  3. Лепехин И.И. Указ. ист. 1802, с. 103-107.
  4. Сагитов М.М. О башкирском народном сказании «Бабсяк и Кусяк».// Фольклористика в Советской Башкирии. — Уфа. 1974. С109
    Сказовый танец юго-восточных башкир как принцип созерцания и отображения мира
    Written by: Султангареева Розалия Асфандияровна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 03/31/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_30.04.2015_4(13)
    Available in: Ebook