27 Фев

ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ПАРАДИГМА В ИЗУЧЕНИИ МУЗЫКАЛЬНЫХ КУЛЬТУР КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (на примере казахов)




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Изучение центральноазиатской кочевой культуры в самых разных  областях современного научного знания –  экономики и права, философии и религии, литературы и искусства, этики и этнопсихологии – позволяет говорить именно о цивилизации кочевничества, цивилизации в значении некой культурно-исторической и пространственно-временной целостности, отличающую ее от иных, известных нам культурно-исторических целостностей (цивилизаций) Запада и Востока. Вопросы кочевой цивилизации  в последнее время являются в Казахстане одними из самых дискутируемых не только в исторической, но и связанных с ней  гуманитарных науках (этнология, историческая культурология, философия истории, философия культуры, социология и др.)

Начавшееся еще в середине 90-х годов исследование цивилизационных параметров казахской культуры  показывает, что   именно кочевой образ жизни явился  главным  этнообразующим фактором в процессе формирования казахов в этнокультурную общность [2, с.245-247]. Но, как известно, в большинстве из возникших к началу ХХ века  теорий человеческих цивилизаций не анализируются социально-экономические и историко-культурные основы собственно кочевых обществ: основатели этих теорий (Н.Данилевский, О.Шпенглер, А.Тойнби  и др.) отказывают этим обществам в цивилизационном начале («негативные творцы истории», «божий кнут» или «неразвитые», «застывшие» общества).

Однако поиски современной методологии, способной раскрыть внутренние закономерности и самобытность истории и культуры кочевых народов, видимо, вполне закономерно подводят ученых именно к цивилизационной парадигме, которая позволит в будущем осуществить целостный и системный анализ не только этно-исторических и социо-культурных процессов, но и самых различных сторон материальной и духовной жизни традиционного кочевого общества. «Цивилизационные аспекты мировой истории сейчас подвергаются столь интенсивному обсуждению, что с каждым днем становится все более очевидным, что без и вне цивилизационного контекста осмысление истоков кочевого общества … заранее обречено на неудачу»,  –  писали историки еще в 1996 г. [1, с.6].

Определяя   культурно-исторический  тип кочевой цивилизации как классический, исследователи характеризуют ее  (цивилизацию) следующим образом: «… расположенная на стыке Европы и Азии… она по праву может считаться первоначальным очагом зарождения и расцвета цивилизации Великой степи, в течение последующих нескольких веков превратившейся в цивилизацию нового типа, которой были свойственны все более  или менее значимые характеристики первоначального цивилизационного ареала: зачатки определенной экономической основы, хозяйственно-культурные районы, раннегосударственные формы этногенеза, городской культуры и т.д. Именно она в последующем стала центром сначала скифо-сакской, потом тюрко-казахской, а затем казахской государственности» [1, с.90 ].

В целом аналитический обзор современных работ в области исторической науки Казахстана позволяет говорить о сложении цивилиографического направления в данной науке. Большим вкладом в формирование данного направления является монография А.Оразбаевой «Цивилизация кочевников евразийских степей» [4], в которой исследовательница обосновывает именно такое (вынесенное в заглавие книги) определение кочевой цивилизации Центральной Азии.

Опираясь на античные письменные источники, результаты археологических раскопок и выводы антропологов о «непрерывности генетической преемственности»  в изучаемом регионе,  А.Оразбаева говорит о цивилизации кочевников евразийских степей (ЦКЕС) как целостном организме –  несмотря на полиэтничность состава насельников евразийских степей (индоевропейские и монгольские расово-генетические компоненты): «Происходившие на ее территории историко-этнологические, миграционно-метисационные, демографические и прочие процессы, коренным образом не изменили ее облика, а соответственно, и типологию (выделено нами – Г.О.), так как была сохранена самобытность кочевого образа жизни, под которым следует понимать культуру не только хозяйственной деятельности, но и жизнеобеспечения, соционормативную и духовную культуру»  [4, с. 173].

Глубинная преемственность традиций в кочевой культуре отражает генетическую тождественность системы «самой себе» (С.Акатаев) на всех ее исторических этапах. Так, три эпохи, обычно выделяемые в истории и культуре центральноазиатского кочевничества – «ранних» кочевников  в древности (саки, массагеты, хунны, усуни), средневековых «классических» (древнетюркские, тюркские и монгольские  племена  VI-ХIV в.в.) и «поздних» (казахские ханства ХV-ХVIII в.в.) – представляют собой некую единую спираль с обозначенными историей «витками», стремительно развернутую и сжатую (к началу ХХ века) в космическом времени-пространстве. Эти «витки» и есть взаимообусловленные и взаимосвязанные между собой структуры ЦКЕС (по А.Оразбаевой), которые определяют три этапа цивилизации: 1) генетическая  (сако-гуннский период), 2) функциональная (тюркский период) и 3) трансформированная (собственно казахский период).  Причем, в последней структуре, по мнению А.Оразбаевой, содержатся «атрибуты» и генетической, и функциональной структур.  Поэтому, несмотря на волнообразную смену в зоне степей разных по наименованию кочевых конфедераций (саки – гунны – тюрки – монголы – казахи), неизменным остается  само «ядро» ЦКЕС.

Преемственность различных этапов истории и культуры ЦКЕС (сако-гуннского, тюркского, казахского) отразилась  и в преемственности ее традиций, стиля, программы,  которые сохранились как в   самой культуре, так и казахской традиционной  музыке. Именно музыкальная культура, по нашему мнению,  очень хорошо демонстрирует на сегодня «в снятом виде» социокультурный опыт кочевого общества, пронеся через века как поразительную целостность культуры, так и ее ментальность, архетипы, коды. Продемонстрируем это на конкретных примерах.

  1. Наличие определенных типов музыкальной деятельности в обществе находятся в зависимости от исторического этапа и типа  культуры. Тотальный синкретизм жизненных сфер  в кочевом обществе казахов определил  как «всеобщность» и «всенародность» фольклора и профессионального искусства (стоящего  вне классов и социальной стратификации общества), так и разомкнутую систему их функционирования [3]. Структура кочевой культуры,  специфика спиралевидного развития  цивилизации обусловили саму сущность и устойчивость во времени основных типов носителей казахского традиционного музыкального и музыкально-поэтического искусства, его видов и жанров,  полнокровное существование  которых вплоть до наших дней  свидетельствует о цикличности  процессов и явлений в традиционной культуре казахов.
  2. Исследование генезиса, семантики и образного содержания вербальных текстов казахских кюев-легенд (кобызовых, домбровых и сыбызговых) обнаружило  в них следы  древнейших верований и обрядов, мифологических образов и культов, относящихся  к самым ранним эпохам истории и культуры народов Центральной Азии, что свидетельствует о сохранении ее (культуры) архетипов и кодов.
  3. В традиционной музыке казахов, как и многих тюркских и монгольских народов, существуют инструментальные наигрыши, кюи-легенды с названиями животных и птиц. Их обилие связывается в первую очередь с охотничьим и скотоводческим бытом этих народов, однако такие «музыкальные посвящения» животным и птицам характеризуют, естественно, не только хозяйственно-производственную деятельность людей. Анималистические образы у тюрко-монгольских народов следует трактовать прежде всего как образы тотемов –  первопредков тех или иных родов и племен,  образы священных (киелі) животных – символов благополучия, жизненной силы и удачи  (құт) [5]. Из культа тотемных и священных животных (магическая обрядовая практика  умилостивления духов) идет богатейшая традиция звукоизобразительности на тюрко-монгольских музыкальных инструментах.
  4. Ладовая модель, обнаруженная в древних квинтовых кюях казахов (домбровых и кобызовых), кюях для сыбызгы и шанкобыза, аналогичных пьесах для хордофонов, аэрофонов и идиофонов тюрков   Южной Сибири, восходит к той же самой (натурально-звукорядной) системе, которая лежит в основе  горлового пения тюркских и монгольских народов. Главной конструктивной особенностью фактуры здесь является двухголосная вертикаль, в которой обертоновая мелодика накладывается на базовое звучание бурдона (основного тона), являющегося фундаментом и источником инструментальной мелодики. Акустическая модель натурального звукоряда и вытекающее из нее бурдонное двух- и многоголосие  позволяют говорить об особом музыкальном складе и, шире,  – музыкальном мышлении восточно-тюркских и монгольских народов.
  5. Л. Халтаевой был сделан вывод о том, что процесс зарождения и развития бурдонного многоголосия в многообразных исполнительских формах не является достижением отдельных музыкальных культур региона: бурдонное многоголосие, составляющее саму суть, сердцевину и с т и л е в у ю   о с н о в у  музыки тюрко-монгольских народов, является своеобразным отражением их космологии [7]. По мнению же В.Сузукей [6], можно наблюдать  некую своеобразную «устную теорию», самореализующуюся в виде  б у р д о н н о –

о б е р т о н о в о г о  звукового сигнала (кода), который изначально заложен в физической природе звука. Поэтому сама музыка тюркских народов с достаточной степенью достоверности и неоспоримости своеобразного «звукового документа»  выступает как один из источников исторической информации по этногенезу этих народов [6, с.366]. В. Сузукей полагает, что элементы устойчивого единства в тюркских культурах, не разрушенного на протяжении столетий, свидетельствуют об единой  музыкальной цивилизации, возникшей  в период  исторической общности древних тюрков в эпоху  кочевых империй [Там же].

В целом на материале инструментальной музыки восточных регионов Казахстана, как и тюркских и монгольских народов Центральной Азии, блестяще подтверждается идея о гомогенности как самой системы кочевой цивилизации, так и  элементов ее культуры (в т.ч. музыкальной).

 

Список литературы:

  1. Абенов Е.М., Арынов Е.М., Тасмагамбетов И.Н. Казахстан: эволюция государства и общества. Алматы: Институт развития Казахстана, 1996. – 390 с.
  2. Масанов Н.Э. Кочевая цивилизация казахов. – Алматы-Москва, 1995. – 320 с.
  3. Омарова Г.Н. Казахский кюй: культурно-исторический контекст и региональные стили: Автореф. дисс. … доктора искусствоведения. — Ташкент, 2012.
  4. Оразбаева А.И. Цивилизация кочевников евразийских степей. – Алматы: «Дайк-Пресс», 2005. – 168 с.
  5. Раимбергенова С.Ш. Древняя инструментальная музыка казахов (на материале домбровых кюев): Автореф. дис. … канд. иск. – Ташкент, 1993.
  6. Сузукей В. Музыкальная культура Тувы в ХХ столетии. — М.: Издательский дом «Композитор», 2007. – 408 с.
  7. Халтаева Л.А. Генезис и эволюция бурдонного многоголосия в контексте космогонических представлений тюрко-монгольских народов. Автореф. дис. … канд. иск. – Ташкент, 1993. – Улан-Удэ: Изд-во ОАО «Республиканская типография, 2015. – 176 с.
    ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ ПАРАДИГМА В ИЗУЧЕНИИ МУЗЫКАЛЬНЫХ КУЛЬТУР КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (на примере казахов)
    Цель – рассмотреть традиционную музыку казахов в широком культурно-историческом контексте, включающем в себя цивилизационные параметры кочевой культуры. В связи с этим выдвигаются в первую очередь методы комплексного и системного изучения традиционной музыки, а также – метод сравнительно-типологического изучения музыкальных культур народов Центральной Азии. На основе работ историков (в частности, монографии А.Оразбаевой) автор поднимает вопросы цивилизационной парадигмы в изучении традиционной музыки казахов и других родственных народов. В статье делаются следующие важные выводы: а) музыкальная культура казахов очень хорошо демонстрирует «в снятом виде» социокультурный опыт кочевого общества, пронеся через века поразительную целостность культуры, ее архетипы и коды; б) в музыке тюрко-монгольских народов сохранились признаки устойчивого единства музыкального мышления, свидетельствующего об единстве цивилизации, возникшей в период исторической общности народов в эпоху кочевых империй.
    Written by: Омарова Гульзада Нурпеисовна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 12/28/2016
    Edition: euroasia-science.ru_26-27.02.2016_2(23)
    Available in: Ebook