28 Фев

ПОЗНАНИЕ КАК ОВЛАДЕНИЕ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Традиционно познание рассматривается как взаимоотношение субъекта и объекта, в результате которого появляется знание, раскрывающее сущность, природу объекта познания. Такое знание признается истинным. Разделение процесса познания на субъект и объект, и исследование их отношения неизбежно переводит этот процесс в гносеологическое отчуждение, в котором изначально объект изучения иной, другой, чуждый субъекту познания, без этого не может начаться сам процесс. Мы называем его отчуждением второго рода, так как оно выступает производным, вторичным от онтологического (отчуждения первого рода), которое связано с двойственной природой человека и его деятельности. Гносеологическое отчуждение долгое время служило одним из способов маскировки, затушевывания онтологического отчуждения. Наличие знания как истины о мире и человеке в нем создавала иллюзию их единства и «мирного сосуществования», в определенные исторические периоды даже целостности. Это, во многом, определялось характером самого познания. Познание носило созерцательный, пассивный характер, а истина претендовала на объективность как независимость от человека. Гносеологическое отчуждение выступало в своей относительной форме и легко снималось последующим и(или) продолжающимся процессом познания. Ценность знания сводилась к самому знанию как таковому. Оно выступало синонимом истины, и было самоценным. Поэтому в Античности господствовала трактовка познания как воспоминания. Душа как вечная обеспечивала единство (для античного мировоззрения еще можно говорить о целостности восприятия и понимания мироздания) человека и мира, так как принадлежала одновременно двум мирам и соединяла мир человека с объективным миром истины-реальности. Тем самым, относительное гносеологическое отчуждение не замечалось, не обнаруживалось как таковое. В период античной философии можно говорить об «интуиции отчуждения», которая связана с деятельностью двух школ – софистов, особенно Протагора, и скептиков. На наш взгляд, скептицизм основывается на идеи гносеологического, и даже онтологического, отчуждения, но в рамках мировоззрения целостности-единства и созерцательного подхода к изучению мироздания он лишь предугадывал наличествующее отчуждение. Протагор в своем знаменитом высказывании указал цель и направление развития человечества и его познания, исходя из практических потребностей той эпохи. На наш взгляд, вряд ли он догадывался о существовании отчуждения.

 Формирование христианско-европейской культуры поменяло отношение человека к истине и знанию как таковому. Вместе с идеей Творения Богом появляется мысль о наличии двух истин как воплощения двух типов знания – Непогрешимого божественного как Истина (с большой буквы) и человеческого относительного знания как истины (с маленькой буквы), удобной человеку, но не противоречащей божественной. Усиление этого дуализма и перенос акцента на человеческую истину осуществился в эпоху Возрождения и окончательно закрепился в Новое время.

Возникновение науки в современном ее понимании, датируемое XVII веком, связано с именем Ф. Бэкона и его знаменитым выражением «Знание — сила». Эта установка легла в основу формирующейся науки, поэтому все получаемые ей знания должны быть опытно и(или) экспериментально проверенными и иметь практическое применение. Постепенно осуществляется переход к активистскому типу мировоззрения, и познание приобретает активный, практическо-преобразовательный характер. Это обостряет дуализм познания и взаимоотношения субъекта и объекта познания. Упор и доминирование в этом отношении стали делать не на независимости мира, а на его подчиненности, необходимой включенности в человеческий мир. Такой переход и обострение дуализма неизбежно порождало абсолютные формы гносеологического отчуждения – агностицизм (Д. Юм, И. Кант, позитивизм) и заставляло мыслителей осознать факт наличия отчуждения как такового в различных областях жизнедеятельности человека (Фихте, Гегель, марксизм).

Уже с XIX  века практическое применение полученного знания выступает показателем его истинности. Такой точки зрения придерживались и придерживаются сейчас мыслители разных философских направлений, а не только марксизма. Хотя, именно  марксизм  одним из первых провозгласил  практику — критерием истины. Но между практикой как критерием истины и познанием как овладением природы есть принципиальные различия. Практика, на наш взгляд, делает упор, скорее, на проверку полученного знания как такового, на использование его для удовлетворения человеческих потребностей, на предотвращение негативного влияния сил природы на человека и его сообщества, на мирное сосуществование природы и человека. Идея познания как овладения, имея христианские корни, наиболее ярко проявилась в русском православии как «более правильном и последовательном христианстве». Одними из первых идею полного и окончательного овладения природой разрабатывали русские космисты. Они выдвинули эту идею как выполнения сыновнего долга перед отцами-предками (Н.Ф. Федоров), как переход биосферы в ноосферу (В.И. Вернадский, Э.В. Циолковский, Н.Н. Моисеев и другие) и т.д. Интересно отметить, что в русском космизме, на наш взгляд, произошло оборачивание, переворачивание идеи. Видя несовершенство человека, его образа жизни и наличествующего развития, испытывая страх перед гибелью, как отдельного человека, так и всего человечества, рождается идея полного овладения природой ради счастья каждой, конкретной личности  путем создания «новой науки», как синтеза знания, искусства и религиозного чувства. У В. Ф. Одоевского это выражено в романе-утопии «4338 год». Н.Ф. Федоров прямо проводит идею преодоления смерти как воскрешения отцов, что подразумевает наличие абсолютного знания о природе и сущем и возможность их  изменения, то есть полное и окончательное овладение тайнами природы и мироздания. Таким образом, можно говорить о христианских корнях идеи познания как овладения и идеях НТП и НТР как радикального преобразования природы. Христианские корни науки как таковой в ее современном понимании сейчас признаются большинством мыслителей. Также можно заметить определенную этическую трудность (проблему) в учениях русских космистов. Преследуя религиозные идеалы и высшие духовные ценности, – самоценность каждого конкретного человека, воплощение замысла божьего на Земле, — мыслители направляли творческую деятельность человека на преобразование творения божьего и на изменение этого творения по «образу и подобию человека» с помощью науки и техники. Полученный идеальный мир выступает уже не столько творением Божьим, сколько результатом деятельности человека, пусть даже и руководимого идеей о Боге, то есть человек совершенствует божественное мироздание, которое, вряд ли, может улучшить несовершенное сотворенное существо.

Еще несколько моментов, на которые хотелось бы обратить внимание. Во-первых, русский космизм наиболее ярко обнаружил и показал, не осознавая того, отчужденную сущность человека и мира, в котором он живет. Это отчуждение выступает абсолютным и носит, в первую очередь, онтологический характер, а затем проявляется как гносеологическое в идеи познания как овладения. Во-вторых, они раскрыли отчужденную сущность научно-технического творчества человека в его абсолютной форме со всеми этическими, и не только, проблемами и трудностями. В-третьих, показали глубину и неискоренимость мифа о могуществе науки как таковой вне зависимости от образа науки – новой, старой, в союзе с чем-то или без союза. Наука всегда и всюду выступает определенной формой и путем получения достоверного знания, признаваемого за истинное. Углубление и расширение областей научного познания в сочетании с идеей использования полученного знания, а не просто его созерцания, неизбежно, на наш взгляд, приводит к идее овладения, к пониманию познания как овладения. Знание приобретает ценность и значимость, становится истинным и весомым, если оно нашло применение и может быть использовано. Чем выше степень и результативность его применения, тем более значимым и ценным, а, следовательно, и истинным, оно является.

Идея познания как овладения раскрывает отчужденную сущность познавательного процесса как деятельности человека. Овладевать можно только тем, что противостоит тебе, что является иным, другим, чуждым. Этим другим, иным может быть либо природа, либо другой человек и его сообщество. Поэтому, сначала,  восприятие природы как инородной, чуждой, противостоящей человеку силы может породить идею овладения ею. Формы овладения могут быть любыми: от примитивных: вырубка лесов, беспощадная эксплуатация природных ресурсов, загрязнение окружающей среды и т.д. – до изощренных: создание искусственных ландшафтов, имитирующих природу, новых видов животных, растений, микроорганизмов, клеток и т.д., борьба с «вредными», «болезнетворными» микро- и макро- организмами, воссоздание живых организмов из клеток (клонирование). Затем человек как таковой становиться объектом овладения (генная инженерия, биотехнологии, применение нанотехнологий в медицине, социально-политические технологии и т.д.). Потом сам процесс познания подразумевает процесс овладения. Познать значит сделать своим и(или) приспособить(преобразовать) под свои нужды, желания, хотения. Истинность и глубина познания определяются степенью освоенности тех или иных сущностей, их «службой» на благо человека и человечества. Современный прогресс осуществляется под лозунгом «Благо всех и каждого». Сразу вспоминается народная мудрость: «благими намерениями выстлана дорога в ад».  Благо оборачивается для человека и всего человечества прямой угрозой существования его самого и его региона бытия.

Таким образом, идея овладения как таковая связана с абсолютным отчуждением, поэтому трактовка познания как овладения неизбежно переводит относительное гносеологическое отчуждение в абсолютное. В современности можно говорить об антагонизме природы и человека, человека и другого человека, человека по отношению к самому себе как в онтологическом, так и в гносеологическом значении. Большинство сфер деятельности человека, если не все, пронизаны отчуждением.

Наиболее эффективной формой овладения в современности выступает технология как манипуляция природной и человеческой сущностью. «Правдой, кошмарной правдой оказывается старая римская поговорка: Mundus vult decipi, ergo decipiatur – «Мир желает быть обманутым, пусть же его обманывают».  Люди хотят жить в неправде, в фальшивом мире» [1,55]. Современная техно-информационная цивилизация представляет собой такой мир, в котором, изменчивость превышает устойчивость, виртуальность претендует на реальность, информация признается знанием, ускорение несоразмерно био-психологическому субстрату человека, все устремлено в будущее, настоящее обесценено, прошлое предано забвению и т.д. Разрушена не только целостность мироздания, но и единство, мир атоминизирован. Если в физическом мире атомы взаимодействуют и образуют устойчивые структуры, то в мире человека, социума, хаотичность и быстродействие взаимодействий не приводит к достаточной (для поддержания, хотя бы, некого единства) устойчивости отношений, структур и т.д. [3]. Это усугубляет все типы и виды отчуждения и переводит его (отчуждение) в разряд естественного состояния. Современный человек чужд миру, другому человеку, самому себе и, даже, своему организму.

С. Лем считает, что «технология — это независимая переменная цивилизации. Хотим мы того или не хотим, она сама приводит себя в движение, и каждое новое открытие приводит к возникновению последующих…Попытки ею управлять безуспешны: технология всегда атакует те места, которые плохо защищены. Она появляется там, где ее меньше всего ожидали» [1, 55-56]. Технология – это современная форма познавательной (!!! – С.Е.), то есть человеческой деятельности и она выступает независимой от человека. Это и есть абсолютное отчуждение, когда не только результат деятельности, но и сама деятельность человека господствует над ним. Писатель-фантаст, мыслитель, С. Лем не использует термин «отчуждение» для раскрытия истинной сущности технологии, но его описания говорят сами за себя: «…результаты, которые приносят смертоносные плоды цивилизации, ужасны…Рост технологии вызывает огромные риски…Мы – последние реликты природы в разоренном нами, технологически переделанном мире. Но мы тоже бессильны против технологического рикошета…» [1, 56-57]. Не существует необоюдоострой технологии. «…я не предполагал, что всем будет править абсолютная коммерциализация. А тем временем невидимая, а точнее, видимая, к сожалению, рука рынка ведет именно к тому, что прекрасные изобретения или открытия скатываются к бульварному уровню» [1, 59]. «Развитие цивилизации медленно, но неуклонно стремится к перегрузке защитных сил биосферы и ее способности самостоятельно восстанавливаться» [1, 60].

Современная цивилизация как европейское явление не только технологическая по сути своей, но и хищническая, уничтожающая другие (неевропейские, неамериканские) типы культур и обществ, колониальная, после нее «остаются пулемет или танк и ее отбросы»[1, 56].

Познание как овладение неизбежно приводит к возникновению экологического кризиса как преимущественное овладение природой, и ряду других глобальных проблем как овладение человеком и его сообществом,  смешанное овладение – и природой, и человеком.

Трудно не согласиться с мнением российского мыслителя В.В. Налимова, что «экологический кризис – это, прежде всего, кризис идейный, кризис западной культуры и заложенных в ней представлений о целях и ценностях» [2, 307], кризис идеи «познания как овладения».  Но серьезно рассматривать процесс гуманитаризации знания и науки в целом, как способный повлиять на изменение целей и ценностей европейской цивилизации и изменить отношение к природе, к человеку как «слабейшему звену» в цепи цивилизации, крайне сложно. Интересно отметить, что под гуманитаризацией науки В.В. Налимов понимает осознание ответственности человека за свою деятельность, это переводит, по его мнению, всю науку в человеко-центрированную (курсив — В.Н.). Мы это называем социоантропоморфизмом познания, который выступает и как естественная граница любой познавательной деятельности, и как сущность процесса познания. Познание всегда было центрированным на человеке и его сообществе и осуществлялось через них, ними и для них. Другого познания не существует, а если и существует, то мы о нем ничего не знаем и не сможем узнать. Разум должен быть подобен нашему, чтобы мы могли его признать за разум. Напрашивается аналогия с русским космизмом, поставившим во главу угла благо и счастье каждого конкретного человека, а не рода в целом. Современная наука еще раз воспроизводит миф о своем могуществе и непререкаемом авторитете.

На наш взгляд, понимание процесса познания как овладения неизбежно приводит к перерастанию любого знания в технознание – технико-технологическое знание. Его основной особенностью выступает открытие и обнаружение возможности преобразования и (или) манипулирования сущностью, сущим. Принципиальное различие между практикой и овладением состоит в  наличие такой возможности. Практика основывается на  имеющемся знании и не ищет возможности ее манипуляции, изменения. Овладение занимается поиском таких возможностей. В современности можно наблюдать активное замещение практики овладением во всех сферах жизнедеятельности человека и его сообщества.

Дальнейшее развитие технознания, во «имя и во благо человека», скорее, приведет к гибели и его самого, и его региона бытия. Человечество, вряд ли, откажется от уже имеющихся «благ» и маловероятно, что не соблазниться на будущие. Миф не только о могуществе науки, но и, в первую очередь, о ее технологической составляющей крепчает с каждым открытием возможности изменения существующего и всего сущего. Обратный отсчет времени в ситуации глобальных проблем и экологического кризиса не начнется. Человек и его познавательная деятельность в своей сущности останутся хищническими и овладевающими. Исторически так было не всегда, но возврат в прошлое невозможен, а остановить техноцивилизацию маловероятно, да и кто это сможет сделать, сами технолюди?!

Список литературы:

  1. Лем С. Кошмары футуролога. // «Наука и жизнь» — №1 – 2015 – с. 54 – 61
  2. Налимов В.В. Облик науки.- СПб. – М.: Центр гуманитарных инициатив, Издательство МБА, 2010. – 368 с.
  3. Тоффлер Э. Шок будущего. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. – 557 с.
    ПОЗНАНИЕ КАК ОВЛАДЕНИЕ
    Written by: Солина Елена Михайловна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/18/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 28.02.2015_02(11)
    Available in: Ebook