29 Авг

НИЩЕТА, — ПОТРЕБИТЕЛЬСКАЯ БЕСПОЛЕЗНОСТЬ, СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

«Философские тупики», — под таким обещающим названием в «Литературной газете» была опубликована статья профессора-философа М.Т. Андрюшенко[1]. Но, как оказалось, вопросы, поставленные автором (в каком семестре что по философии читать, кого избирать на заведование кафедрой, как анализировать прочитанное и повышать квалификацию философов) носят частный характер, — не имеют отношения к статусу философии в современном постиндустриальном мире. Заслуживает внимания лишь отмеченный М.Т. Андрюшенко «интенсивный рост числа докторов в философии, какой неизвестен ни в математике, ни в физике, ни в биологии». Заслуживает внимания, потому что в неоправданном потребностями практики росте числа докторов наук преимущественно в гуманитарных сферах и в философии, в частности, действительно кроется проблема. И корни её выходят за рамки недобросовестности соискателей, института оппонентов-ведущих предприятий и непрофессионализма советов, — диссертационных ВУЗ-ов и экспертных ВАК-а. Потому что, как представляется, виновником этой проблемы являются, прежде всего, сами философы. Являются философы, потому что суть этой проблемы заключается в не определённости до сих пор фундаментального для различных знаний понятия научной новизны. Здесь, новизны не ординарной, — «равной самой себе» (с ней всё ясно: положил два кирпича, — и вот уже новизна по сравнению с одним кирпичом), а новизны научной, — креативной. А определить-раскрыть такое междисциплинарное понятие должна, очевидно, некая «равноудалённая» наука, — «наука наук» (метанаука) и проявление phileo («люблю»)-sophia («мудрости»), — «любви к мудрости». И что это за наука такая? Филология, лингвистика, математика, физика, электротехника? Нет, конечно. Философия это есть. Сегодня «Диссернет» С.Б. Пархоменко ведёт большую работу по выявлению лже-диссертаций. Работает по критерию компиляции. Критерию достаточному, но исключительно не необходимому. Потому что, даже если диссертация и не является списанной, то очень и очень часто и, прежде всего, в гуманитарных знаниях требованиям ВАК она всё же по существу не удовлетворяет. По той причине, что у неё может не быть главного, — именно научной новизны. Понятие которой сегодня является размытым и у самой философии в том числе. И потому не случайно в авторефератах многих философских диссертаций отсутствует обязательно имеющийся, например, у технарей и естественников раздел «Новые научные результаты». Описывается актуальность работы, неразработанность «проблемы»; с большим удовольствием и огромным числом ссылок и цитирований ведётся «песнь акына»: «в первой главе …», «во второй главе …». И  всё. Процесс, — налицо, а результатов нет. Потому что они, — научные, особенно трудно выявляются в философии. И потому выявление их, научных, делается ненаучно, — спорно-дискуссионно (по мажоритарной логике), а чаще, — конвенциально-корпоративно, — по  принципу личных привязанностей. А отсюда, — и означенное М.Т. Андрюшенко обилие философских диссертаций и присуждённых степеней. Это, как в экономике: в стране нет её, зато «учёных»-экономистов, — избыток.  Потому что, не зная сути научной новизны и, в частности, не имея критерия научности, трудно судить о её наличии. Это, как «поди туда, не зная, куда». Спокойнее просто одобрить это наличие. Тем более, «веский» довод, — ссылки на сотни списанных из Интернета холодной рукой названий «изученной» литературы. Вот и идут «в закрома Родины» философские труды, — «новые» научные результаты типа: «анализ научного творчества с участием игрового начала» или «осмысление духовно-нравственных оснований игры». Ну, «проанализировал» и «осмыслил». А дальше-то что? И.В. Гете: «Если художник срисует … мопса, то будет два мопсавместо одного». «Проанализировал» и «осмыслил», — это два гётевских мопса, потому как из таких, хотя и новых, но не научных, результатов ничего не следует-вытекает. Ибо все эти результаты самосопряжённы, — «равны самим себе»: диссертант  «проанализировал» и «осмыслил» какую-то ситуацию, но когда кому-то потребуется «анализировать» и «осмысливать» подобное, то придётся всё начинать сызнова, — опять «анализировать» и «осмысливать». Самому. Ибо соискатель не оставил после себя научного результата. Здесь, — методики осуществления этих «анализирования» и «осмысливания». Как оказывается, в философии новый научный результат, например, заключается в том, что «вопрос об Ибн Сине в философской традиции Франции впервые стал предметом специального исследования». Ну стал и стал. А что из того следует-то? Т.е. как воспользоваться этим при решении других задач той же серии? Или ещё философский «научный результат»: «освещена история переводов Ибн Сины». «Учёный» «осветил», я прочитал. Ну, и что дальше? Это называется «сказки рассказывать». Может, теперь литераторам или журналистам тоже будем «по совокупности» исписанных-списанных страниц учёные степени присуждать? Ведь все эти ребята и «анализируют», и «осмысливают», и «описывают».

А вот, например, такой, новый — 1826-года года образца, научный результат, — закон Ома I = U/R. Немецкий физик Г.С. Ом свёл в таблицу экспериментально измеренные тройки размеров тока I, напряжения U и сопротивления R. Эта таблица, очевидно, являет собой новый результат, — до означенного эксперимента именно такой не было. Но в таком виде она представляет собой новый результат типа упомянутого выше «описания» или литературного обзора. Это есть результат, безусловно, новый, но результат «молчащий», т.е., как уже упоминалось, — «равный самому себе». Новизна, — как положенный кирпич. А второй положенный, — тоже новизна (потому как второй, а не первый). Но результат «молчащий» и потому ненаучный. Потому что из этой таблицы Ома означенные тройки I, U, R, вытекают, а все они в совокупности, в свою очередь, эту же таблицу и образуют (образно говоря, «посылки “отсюда” “туда” равны результатам “оттуда” “сюда”»). Другое дело полученный Г.С. Омом на основании означенной таблицы закон, — аналитическая связь I = U/R проекций I, U, R тройки. Этот результат, в отличие от «молчащей», — пассивной, таблицы, является активным, — «генерирующим». Выше, — генерирующе-креативным типа «”оттуда” “сюда” больше, чем “отсюда” “туда”» и в этом смысле, как имеющим познавательную ценность, т.е. познавательно «работаюшим», — научным. Потому что, очевидно, из закона Ома I = U/R вытекают не только образовавшие его, но и все возможные в природе, тройки I, U, R. Представляется, что именно так, — по критерию, строго говоря, наличия такого обратного гомоморфизма,  и можно определить понятие нового научного результата [1]. А за этим следуют уже и дальнейшая формализации этого определения в алфавите отношений-отображений, в данном случае, — сюръекций-инъекций и изо-гомоморфизмов и т.д. Т.е. далее, — это прерогатива математиков. Но всё это уже потом. А пока возникает вопрос: «Почему приведенный выше начальный толчок в науковедении, — экспликацию категории новизны и постановку её задачи, например, для инженров, математиков или биологов, должен осуществлять, скажем, тот же инженер или математик, или физик, или ещё какой “технико-естественник”, а не тот, кому делать это положено по статусу, — философ»? Философ, — как носитель «идеалов, норм, научной картины мира и принципов приобщения их к практике», посредник между природой и формализмами-экспликациями. Т.е, — носитель принципов приобщения и приобщатель к практике всяческих абстракций. Ну и неси, философ, эти принципы в жизнь, приобщай узких специалистов к родившимся сегодня во множестве различным междисциплинарностям. Однако, не несёт и не приобщает.

Раскрываешь университетский учебник по философии. Раздел «Познание». Наличествует весь теоретических спектр, потребный для оного. Тут и понятие истины, — аспектов и отличия от лжи, и детальное изложение всех известных «приёмов, методов и форм» решения задач познания. Философы владеют всей дидактикой творчества. Так являйте примеры и образцы его: творите, — дайте конструктивную разработку, скажем, представлений о понятиях новизны и научности! Не дают. А почему? — Стиль работы такой: не хотят философы с «высот» своих «на землю спускаться». Раскроем наугад любую книгу по философии, — монографию, учебник, учебное пособие. Сотни  страниц и сплошной текст, — слова, слова, слова. Без рисунков, диаграмм, таблиц. И, главное, — во всех этих руководствах сплошь отсутствуют примеры. А ведь пример, — это то, что увязывает абстрактное содержание с реалиями жизни, — спускает его на «землю» и, таким образом, является критерием истинности и полезности материала. Но сегодня у «царицы наук» такие подходы и критерии не работают. И «горний ангелов полёт», — это высокая возвышенность нынешних философских знаний. Общаются эти учёные исключительно в своём круге, и ценности только свои имеют, именно этим ценностям следуют и чтят только своих корифеев. «Устроили себе нечто вроде скифского городища, обнесли его  стеной,  разделили  обязанности  и живут  по Мальтусу, ограничивая  рождаемость. Как град

 Китеж»[2]. И негласно считают, что весь этот пир абстракций гносеологии адресован неким абстрактным «другим»,  которые,  радостно воспримут и будут  применять его. Будут? Не будут. Потому что сами философы не дают примеров того. Хотя и учат. «Кто может, тот делает. Кто не может, тот учит, как надо делать». Это Б. Шоу о философах? Об оторванности их знаний от жизни? Спросите у любого инженера, — когда-нибудь и где-нибудь применил ли он по делу полученные в ВУЗ-е обширнейшие познания в философии? Думается, дальше смешного своей неинформативностью закона о всеобщей взаимосвязи в природе философский конструктив в современной практике не продвинулся. И, возможно, — ещё использования философских понятий типа «качество», «свойство», «субстанция» и «субстрат» для подходящего онаукоображивания речи. Которые используются не по сути, а в качестве неких «лингвистических заглушек». Допустим, требуется по правилам российского речеобразования для существительного какой-то предикат вставить, а какой, — трудности испытываются. Вот и вставляется тогда для сохранения плавности дыхания подобная «заглушка». Скажем, представляется, что информация — это какой-то предикат материи. Какой? А кто его знает! Вот и заполняют эту дыхательную пустоту первым подвернувшимся и зачастую ошибочным, но красиво звучащим таинственным философским понятием. Например, — понятием «свойство». И получается тогда, что «информация — это есть свойство материи». И строится на этом утверждении даже целая концепция в философии информации, — атрибутивная. Красивая такая концепция. Но … неправильная. Ибо информация не может быть свойством материи. А происходит такая мистификация, потому что сегодня, — по вине философов, никто толком не знает (да и сами они, — тоже), что есть такое субстанция свойство. Потому что сегодня даже сами философы довольствуются такими правильными, но конструктивно неинформативными суждениями, как свойство — это: 1)  Атрибут (признак) качества (что за такой?), 2) То, что присуще качеству, но не говорит о его отношении с другими качествами (а о чём говорит?). 3) Г. Гегель: свойство — способ отношений качеств (что за отношений таких?). Ну и что же всё-таки есть такое свойство? Как работать с этими «туманностями Андромеды», результаты практические с их помощью получать? А никак! И тогда именно из-за такой абстрактности, — недоведенности философских понятий до практической применяемости, и возникают такие наукообразные откровения, как «информация, — это свойство материи». Но если довести начатое философами до применяемостной конкретики (а доводить его, как получается, приходится именно, инженеру, потому что работать, — дело делать, приходится именно ему, а философам до того уже дела нет: «прокукарекал, и пусть рассвет не встаёт»), то, объединяя и продвигая всё приведенные выше абстракции, можно утверждать, что свойство — это атрибут (признак, «грань») качества, который, в отличие от качества-«вещи в себе», уже может быть проявлен (явлен во-вне) и, в частности, может быть измерен. (Кстати, — с необходимостью и достаточностью, т.е. всё то, что есть свойство, — измеряется, а то, что измеряется, — это и есть свойство. Неплохо в смысле конструктива? Это Вам не «способ отношений качеств»!). Здесь, — проявлен в процессе отношений с другими качествами (например, отношений объекта и средства измерений). Т.е. свойство является внешним проявлением качества. А это, например, значит, что, применительно к качеству-материи, свойство есть селективное (избирательное, т.е., — в заданном отношении) вИдение материи человеком-оператором (свойство как «окно» качества-материи в мир [2]). Т.е. свойство качества-материи, — это есть её односущностное гомоморфное и селективное отображение, т.е., — односущностная селективная модель, качества. (Подобно тому, как вИдением качества геометрического образования-кривой в первом приближении, — например, свойством линейности этого качества-кривой, является тоже геометрическое образование, — касательная линия к кривой, — рис. 1). Вот что такое свойство. Это если его понятие будет раскрывать не сегодняшний философ, — абстрактно, а. скажем, инженер, — конкретно. Специалист, которому такое, — конструктивное, раскрытие необходимо, не, как философу, — для цитирования, а для практической работы, — например, для размежевания понятий физических и нефизических величин, раскрытия понятий неопределённости измерений и информационных мер и, наконец, хотя бы, — для обеспечении полноты характеризации сложных технических средств при их разработке, — написании текстовой документации.

Рис. 1. Свойство как селективное вИдение качества человеком-оператором (односущностная избирательная модель качества).

А это значит, что всякое свойство материи (пространство, время, масса, энергия), как её односущностная модель, также всегда является материей. А это, в свою очередь, означает, что информация уж никак свойством материи быть не может (иначе она сама становится материей). Но, тем не менее, так считается. И на чьей совести лежит это «считание», — чья есть это недоработка?

Кстати, такое ограниченное понимание сущности субстанции свойства, порождая означенную выше, как получается, несостоятельную атрибутивную концепцию в философии информации, влечёт за собой и другие некорректности. Например, — утверждение о пресловутом «триединстве» «вещество — энергия — информация»  [3]. Как, например,  неправильно  говорят: «Материя  состоит  из

трёх … неотъемлемых атрибутов: вещественного, энергетического, информационного» [4].

Примерно то же самое, но более претенциозно [как «священное триединство учения о природе» («Heilige Dreieinheiten der  Naturwissenschaft»)], — знаменитый «треугольник познания природы» — рис. 2.

Здесь, следует обратить внимание то, что в этих красивых триадах «вещество» есть разновидность материи (такая же, как газ, поле, элементарные частицы, частицы физического вакуума), «энергия» же является свойством материи (свойством именно материи, а не ин-

формации), а информация, — это есть

 субстанция  природы (такая же, как

 материя). Получается систематиза-

ция с нарушенными (по причине не-
Рис. 2. «Треугольник познания природы».

удачной трактовки философских категорий, — свойства, инфйормации и др.) признаками, напоминающая состав пресловутого негритянского песенно-танцевального ансамбля: «Бидл, Дадл, Дудл и … Семёнов».

Ещё. Отмеченная нераскрытость философами понятия свойства порождает в прикладных знаниях и другие трудности. Например, известно, имеет в метрологии место такое фундаментальное свойство различных отношений, как точность. Но по причине непонимания сущности понятия свойства до сих пор не удаётся формализовано раскрыть, — получить формулу для вычисления точности. Именно точности, а не погрешности. Погрешности, — сколько угодно. А точности, — нет. Хотя, понимая, что такое свойство, можно отношение между точностью и погрешностью найти сначала в области именно свойств (как оказывается, — элементов абстрактного Борелевского поля множеств [5]). А уж оттуда, — по известным правилам, перейти к искомым выражениями для характеристик свойств и в итоге, — перейти к формулам для вычисления не только погрешности и точности [6].

Кстати, если подумать, то, в сущности, мёртворождённое философами понятие свойства оказывается, как уже отмечалось, принадлежностью названного и широко используемого, например, в теории информации и математической статистике Борелевского поля. А именно, — принадлежностью этого поля, — абстрактного алгебраического множества, элементы которого подчиняются трём теоретико-множественным операциям: дизъюнкции U, дополнения D и конъюнкции . А в результате, — это если ещё подумать, появляется возможность применить такой аппарат свойств не только для размежевания субстанций погрешности и точности и выведения для них расчётных формул. Ещё тот же аппарат может быть использован в теории контроля, радиолокации, экономике и т.д., — для оценки различных венчурностей, — рисков и ошибок (поставщика, потребителя; пропуска и ложного опознания цели). А ещё, — может быть использован в термодинамике и статистической физике для формализации, увязывания и характеризации с последующей оценкой микро и макростостояний различных тел. И т.д. Это если философам не ограничиваться всякими глубокомысленными пустышками, типа, скажем, свойство, — это «то, что присуще качеству, но не говорит о его отношении с другими качествами». Ну «присуще» и «присуще», а что оно есть такое это «присуще»? И оно «не говорит». Это точно, — ни  о чём само по себе не говорит. Не ограничиваться такими пустышками, а доводить начатое умозрительно-сформулированное до применяемости и пользователя.

Сегодня получается, что философия и жизнь, как правило, идут по сильно непересекаемым траекториям. И, думается, что виноваты в том, прежде всего (как, по определению, методологи науки), сами философы.

Сегодня наша неспешно влачащаяся где-то в глубинах XX-го века философия не отвечает требованиям времени. Жизнь идёт вперёд, а «наука-наук» замерла в ею же очерченном круге надуманных и, как правило, практически нераскрытых, — недовведенных «до ума»-практики, понятий и представлений. Прикрываясь высокими именами корифеев и заложенными ими традициями. Конечно, все хотят делать то, что нравится. Но кто за то деньги платить будет? И уважать. За то, чтобы философы традиционно занимались тем, что нравится именно им? И это в то время, когда образовалось множество входящих в ареал возможностей и назначенности именно философов насущных, — междисциплинарных, вопросов. Например, — означенных трудностей с понятием научной новизны или свойства. И т.д. Кстати, сопряжённое со свойством понятие качества, — есть то, что представляет собой истину, — кантианскую «вещь в себе». А это, представляется, означает, что главная проблема гносеологии восходит к специфике моделирования качества свойствами и последующей их идентификации, — характеризации с помощью операций измерения, контроля, испытаний. Погрешности-невязки которых, — модельная (концептуальная), методическая, аппаратурная, как оказывается и есть то, что отделяет истину от результатов её познания и в чём, в сущности, лежит ответ на вопрос о познаваемости мира. Получается, что всё это есть совершенно определённый, ещё не формализованный, но уже эксплицированный мир, — алгоритм приближения к истине. Но … сегодняшние неопределённые «многолетние и плодотворные» философские невнятно-вербальные гносеологически-эпистемологические изыскания, — поиски тёмной кошки в  тёмной комнате. Исследования из серии «Семь лет мак не родил, а голоду не было».

Или что, например, есть такое понятие структуры? Философу всё ясно, — это «совокупность устойчивых связей объекта, обеспечивающих его целостность и тождественность самому себе». А дай философу, скажем, обычную принципиальную электрическую схему СхЭ Э3 радиоизделия и попроси его показать, где там есть эта самая структура с её «целостностью» и «устойчивыми связями»! Дальше можно не продолжать. Или, например, как такое ясное для философа (ясное ли?) понятие структуры связано, например, со столь же ясным для него понятием формы, а формы, — с моделью, а модель, — с представлениями винеровского «чёрного ящика»? Как оказывается, всё это связано между собой и связано при том достаточно конструктивно. Более того, при таком связанном раскрытии всех этих понятий (а это есть те самые практические примеры, которые во всяком философском творчестве начисто отсутствуют), в приведенных вопросах усматривается некая алгоритмическая система, которая в прах рассыпает наличествущую философсаую «ясность». А ведь приведенные понятия является краеугольными при, скажем, проектировании радиоэлектронного оборудования. Но ответа на поставленные связанные с ними вопросы нет ни в одном философском руководстве. А чем, например, отличается физическая величина от физического параметра и какое отношении они имеют к означенным категориям формы и модели? А чем отличаются информационные операции от информационных процессов? Никто не знает, — профессионалам не до того, а философы, ау!, «они далеча», — витают в высях «историософского хилиазма Иоахима Флорского». А в результате, например, до сих пор не размежёваны такие Hi-tech-области знания, как теория информации, информатика, информология и инфодинамика. И да мало ли чего ещё!

Почему сегодня все эти вопросы приходится решать, скажем, занятым разработкой аппаратуры инженерам, а не тому, кому это положено по статусу, — философам? Не знают они об этом, не хотят знать или не могут решать?

Инженеры всегда делают «то, что надо делать». Так не пора ли и философам войти в тот же режим? Делать не то, «что нравится», а то, что имеет востребованность и полезность. Тогда, думается, и заинтересованность практиков в работах философов появится. А вместе с ней, — и удовлетворение философов содеянным. Главное нАчать.

Литература.

  1. Бондаревский А.С. Определение понятия «новизна». Формализованный подход//Контекст и рефлексия: философия о мире и человеке»/http://publishing-vak.ru/file/archive-philosophy-2012-1/10-bondarevskiy.pdf
  2. Бондаревский А.С. Информационная экспликация категорий качества и свойства//Современные наукоёмкие технологии. — 2008. — № 6
  3. Тупик Н.В. Что такое информация//Информационные технологии в науке и образовании/http://econf.rae.ru/article/6703
  4. Definition des Begriffes Information//www.madeasy.de/1/definfo.htm
  5. Александров П. С., Введение в общую теорию множеств и функций. — М.- Л.: ОГИЗ, 1948
  6. Бондаревский А.С. Аксиоматика точности информационных операций//Фундаментальные исследования. — 2008. — №6

[1] М. Андрюшенко. Философские тупики//Литературная газета. — 2014. — № 18

[2] В.Д. Дудинцев. Не хлебом единым. — М.: ЭКСМО, 2005

НИЩЕТА, - ПОТРЕБИТЕЛЬСКАЯ БЕСПОЛЕЗНОСТЬ, СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
В настоящее время в технику начали входить такие, имеющие междисци-плинарный статус, понятия, как качество (истина - истинное значение), свойство, новизна, творчество, научность, форма, семантика, модель, структура, параметр. Разработка их является прерогативой философии. Тем не менее, в том виде, как эти понятия представлены сегодня, они являются непригодными для практического использования. Ставится задача доработки, - доведения философами этих и других, подобных, междисциплинарных понятий до пользователя.
Written by: Бондаревский Аркадий Самуилович
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 02/18/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_29.08.2015_08(17)
Available in: Ebook