30 Апр

ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ ИНТУИЦИИ-СОЗЕРЦАНИЯ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

История науки изобилует эмпирическими данными, которые характеризуют внезапно и «неизвестно откуда» появляющиеся в сознании субъекта озарения, догадки, открытия, предчувствия и т.п. спонтанные проявления. Существование феномена интуиции сегодня уже не подвергается сомнению в научных кругах. Однако попытки теоретического объяснения интуиции зачастую заканчиваются крахом. Это позволяет некоторым представителям отечественной теории познания отвергать существование интуиции, на том основании, что она якобы непознаваема.

Налицо противоречие, между феноменом интуиции и недостаточным пониманием её сущности и механизмов действия.

Как известно, термин интуиция происходит от латинского слова intueri,которое на русский язык переводится как созерцание, усмотрение, видение. Интуицией принято называть тот момент, когда в сознании человека неожиданно появляется не требующий доказательств, готовый результат ранее не поддававшейся решению проблемы. Данный смысл «интуиции», в отечественной философии, выражает категория «непосредственного созерцания» (созерцания в значении знания, т.е. продукта, результата, а не в значении познания – процесса). Взгляд на интуицию как непосредственное знание, на основании которого были созданы различные классификации данного понятия, представлен в работе В.Ф.Асмуса «Проблема интуиции в философии и математике». По справедливому замечанию Я.А.Пономарёва, «книга Асмусавносит в изучение проблемы интуиции существенный вклад. Однако философское объяснение интуиции … ещё не раскрывает конкретного механизма интуиции», т.к. «философия рассматривает интуицию лишь как продукт познавательной деятельности человека (т.е. объясняет интуицию в её «чтойной» характеристике – С.Г.). Процесс получения этого результата, его механизм, здесь не фиксируется. Он лежит в иной системе отношений – в сфере психического. Поэтому и безуспешны попытки составить достаточно полное представление об интуиции, не выходя за пределы рассмотрения общественного познания (в котором может быть представлен лишь голый результат – С.Г.) и, пользуясь лишь теми методами, которые соответствуют этим пределам»[6, с. 13-14].

«Непосредственное созерцание» (как результат интуитивного познания) обозначает также и первоначальный этап познания (чувственное познание), которое отнюдь не всегда связано с феноменом интуиции. Это значит, что понятие «непосредственное созерцание» не передаёт в полной мере специфику феномена интуиции, требуя дальнейшего уточнения.

В литературе до сих пор нет ясности о том, каким критерием следует пользоваться для отбора работ тех философов, которые, используя термин «созерцание», действительно пишут об интуиции. Причина тому – отсутствие исследований, во-первых, разграничивающих процессуальный и результативный (исследованный В.Ф. Асмусом) аспекты созерцания-интуиции, во-вторых, выделяющих из массива знаний классической философии, посвящённых интуиции (созерцанию), процессуальный аспект феномена интуиции. Последний позволяет определить родовую характеристику интуиции – спонтанность мышления субъекта. Отсутствие подобных исследований – не единственная причина недоразумений в определении гносеологического критерия интуиции. Ведь «процесс» и «результат» зачастую рассматриваются недиалектически: противоречие между ними в контексте понятия интуиции приобретает характер антагонизма. В результате одна из противоположностей (нетрудно догадаться, что это – «процесс») отбрасывается. Вместе с процессуальной стороной познания выпадает из поля зрения исследователей и родовая характеристика интуиции – спонтанность мышления субъекта. Примером является ситуация с интерпретацией взглядов Г. Гегеля.

Так, В.Р. Ирина и А.А. Новиков, полагают, что поскольку у Гегеля отсутствует даже само упоминание об интуиции (хотя есть учение о созерцании), то его нельзя причислить к философам, исследующим проблему интуиции[4, с. 30-32]. В.В. Ильин предлагает рассматривать в качестве критерия интуитивистического объективизма гегелевское понятие «забвения о самозабвении», характерное для «сверхчувственного внутреннего созерцания», и на этом основании напротив причисляет Гегеля к интуитивистам[3, с. 55-56].

По замечанию В.Р. Ириной, Гегель нигде в своих работах не использует термин интуиция, столь распространённый в то время в философской литературе. Более того, он выступает с блестящей критикой философских концепций, успешно использующих интуицию в теориях познания (Кант, Фихте, Шеллинг, Якоби, Гаман, Шлейермахер). «Созерцание» Гегеля, представляющее собой непосредственность и чувственное сознание, не имеет ничего общего с интуицией – утверждает В.Р. Ирина [4, с. 30-32]. Данное утверждение можно понять двояко: 1) «созерцание» есть нечто иное, нежели «интуиция» поэтому «у Гегеля отсутствует какое бы то ни было учение об интуиции» 2)интуиция – это не созерцание в смысле непосредственности и чувственного сознания. В.Р. Ирина рассуждает с позиций первого значения и в этом состоит ошибочность её понимания.

Ни у кого из тех философов, с которыми Гегель вёл полемику по поводу «интуиции», да и у него самого, термин «созерцание» не употребляется в каком-либо одном значении, а имеет как минимум два значения. Согласно Гегелю, созерцание действительно есть «непосредственность и чувственность, характеризующие отношение человеческого сознания к миру конкретной эмпирии… ; однако созерцание не в лучшем и высшем, спекулятивном смысле, а в низшем, банальном значении, которое имел в виду Кант, говоря о том, что предмет даётся через эмпирическое созерцание» [3, с. 29-31]. Ошибка В.Р. Ириной заключается не в том, что, имея в виду эмпирическое созерцание, она указала на его несоответствие интуиции, а в том, что на этом основании она говорит о несоответствии интуиции Гегелевскому созерцанию вообще. Подобная судьба постигла и понятие «непосредственность». По её мнению, «содержания категорий «идея», «понятие», «непосредственность», «созерцание», связанных между собой, составляют важную часть категориального аппарата, используемого Гегелем, и не имеют ничего общего с «интуицией»» [4, с. 31-32].

Однако, непосредственность, связанная с разными видами «созерцания», также приобретает в изложении Гегеля разные черты. Гегель говорит об эмпирической созерцательности как о «непосредственно-бессознательной, слепо-доверчивой, бессмысленно погружённой в распадающуюся на многообразные стороны единичность объекта». Подобная непосредственная чувственность, существующая во внешнем опыте, в жизни чувств, эмоций и настроений не способна устранить субъективные искажения познания. «Чувствование и немыслящая интуиция сами по себе беспомощны в деле познания истины» [3,c.61]. Познание же «абсолютного, безусловной сущности, требует полной безотносительности к человеческому и субъективному. Такая безотносительность, или непосредственность открывается в мыслящей интуиции, в этом «сверхчувственном внутреннем созерцании», образующем основу всей философии». Подобная непосредственность, выражающаяся, в представлении Гегеля, в тождестве субъекта и объекта, в «самоупразднении субъекта перед имеющим открыться ему объективным обстоянием, … этот уход в состояние растворённости в объекте сменяется возвращением к обычному эмпирическому дуализму, к раздвоенности субъекта и объекта» [3, с. 56-57] (т.е. к опосредствованному – С.Г.). Таким образом, непосредственность эмпирического созерцания «опосредствована с т. зр. раздвоенности субъекта и объекта, а непосредственность сверхчувственного внутреннего созерцания «непосредственна» с т. зр. тождества субъекта и объекта. «Если бы мы имели основания говорить о «непосредственной непосредственности» в противоположность «опосредствованной», – отмечает В.Р. Ирина, тогда правомерно было бы приписать Гегелю отождествление такого рода непосредственности с интуицией» [4,c. 31].

И действительно, сверхчувственное внутреннее созерцание возникает, по Гегелю, так же самопроизвольно, как и интуиция в современном её понимании (исходя из описаний учёных). На этапе опосредствованного исследователь (субъект) целенаправленно изучает объект, эмпирически созерцает его. На этапе непосредственного субъект «отчуждён» как от интересовавшей его проблемы, так и от собственного опыта её возможного разрешения (он «пассивен» по отношению к проблеме). В том случае, если субъект специально создаёт подобную «отчуждённость», то она существует не самостоятельно, а в форме «самости» субъекта, что уже само по себе не есть тождество, растворённость субъекта в объекте. Соответственно, мышление остаётся на стадии непосредственного эмпирического созерцания и «единичность» не переходит во «всеобщность». Последнее рано или поздно происходит естественным путём (случайно), однако, не без долгих умственных усилий, необходимых для созерцания «единичностей». Диалектика необходимости и случайности проявляется здесь в том, что «пройдя путь опосредствования и обогатившись им, знание на каждой новой ступени снова достигает непосредственности. На каждой высшей ступени оно возвращается к непосредственному созерцанию, в котором удерживается весь пройденный путь развития» [1, с. 97]. «Пройденный путь развития» создаёт предпосылки для самопроизвольного выхода на ступень непосредственного (нового) знания, освобождая в «нужный момент» «мысленное пространство» для «отвлечения созерцающей силы души от чувственной, внешней среды». При этом «душа должна как бы затаить дыхание и предоставить предмету господствовать в себе, управлять собой, двигать себя по его собственным внутренним законам, отнюдь не вмешиваясь, не внося ничего произвольно от себя и не нарушая самостоятельности предмета. Сознание единичной души должно таким образом раствориться в предмете до самозабвения. Мало того: до полного забвения о том, что это самозабвение вообще было ею предпринято для целей познания как своего рода познавательный приём» [3,c. 55]. Невозможность целенаправленного применения «забвения о самозабвении» в познавательном процессе и есть гносеологический критерий интуиции-созерцания.

Данный критерий сближает «созерцание» Г. Гегеля с «созерцанием» Ф. Шеллинга, у которого оно приобретает вид: «либо спонтанность (как условие интуиции), либо ничто (не-интуиция)». По мнению Ф. Шеллинга, условия продуктивности Я создаёт не интеллектуальное созерцание, порождающее бесконечную цепь продуцирований, а нечто иное, что позволяет с помощью абсолютно спонтанно осуществлённой рефлексии выйти из этой сферы. Без данного акта созерцание интеллектуального действия в момент его совершения (интеллектуальная интуиция, в интерпретации В.Ф. Асмуса[1, с. 77]) может превратиться в ничто, подобное состоянию смерти [10,c. 98].

Однако, Г. Гегель, по словам В.Ф.Асмуса, «никак и ни в каком смысле не хотел признать, что его философия также заключает в себе учение об интеллектуальном созерцании. Для отрицания этого учения Гегелю представлялось достаточным указать, что у него, Гегеля, умозрительное знание вовсе не всецело непосредственное (как у Шеллинга – С.Г.), а на каждом диалектическом этапе своего движения оно есть результат предшествующих опосредствований. Это различие между обоими философами … не содержит решения вопроса об интеллектуальном созерцании. … Шеллинг признаёт его (интеллектуальное созерцание — С.Г.) и по существу и по имени, Гегель признаёт его по существу, но решительно отказывается признать по имени» [1, с. 98-99]. Если у Гегеля спонтанность интеллектуального созерцания, выступающая условием продуктивности «Я», т.е. условием достижения нового знания, упоминается в этом качестве как бы вскользь, то у Шеллинга данному вопросу уделено значительно больше внимания.

Понятие интеллектуальной интуиции (созерцания) используется в философском учении Шеллинга не только «для диалектического решения антиномии, или противоречия, между свободой и необходимостью» [1,c.76], но и для выяснения сущности так называемого «подлинного мышления». Указывая на различие между созерцающим мышлением и немыслящим мышлением (материей мышления), Шеллинг отмечает, что в отличие от последнего, «подлинное мышление выражается лишь в продолжающемся определении и формировании этого самого по себе неопределённого, этого никогда самому себе не равного, всегда становящегося другим. Когда мышление занято определением этой материи, оно мыслит не саму эту основу, а лишь то определение понятия, которое оно в неё полагает (подобно отношению скульптора к своему материалу), следовательно, она есть то, что по существу не мыслится в мышлении. Между тем немыслящее мышление не столь уж отдалено от созерцающего мышления, – считает Шеллинг, – и тем самым через всю эту философию проходит мышление, в основе которого лежит интеллектуальное созерцание…» [7, с. 1495-1496].

У других представителей классической философии процессуальный аспект познания менее выражен: фиксируется лишь зависимость интуиции (созерцания) от спонтанных проявлений сознания, либо отдельные аспекты данной зависимости.

Если Гегель и Шеллинг чётко определяют способ «прихода» и «ухода» объективности (растворённости субъекта в объекте), то Н.О.Лосский лишь указывает на наличие в сознании субъекта подобной двойственности: «Я» (чувствование принадлежности мне) и «не-Я» (переживание данности мне)[5,с. 100]. При этом Н.О. Лосский не объясняет, как возникают в сознании субъекта «данные мне переживания».

С.Л. Франк, вслед за Гегелем и Шеллингом, указывает на диалектику «нераздельного антагонистического единства между непосредственным самобытием и самостью».Непосредственноесамобытие С.Л.Франка аналогично забвению о самозабвенииГегеля и спонтанной рефлексии Шеллинга. Оно есть потенциальность, спонтанность, безосновность, свобода, хаос. «Именно там, где неограниченно властвует эта первичная, слепая свобода, человек становится несвободным: ибо тогда он «движим», «гоним» этой свободой, а не есть сам движущее, направляющее начало»[8, с. 466].

А. Шопенгауэр состояние растворённости субъекта в объекте характеризует понятием чистого созерцания. Активность субъекта Шопенгауэр выражает понятием «воля», а «гносеологическую пассивность» – двумя понятиями, одно из которых относится к интуиции (чистое созерцание), другое – к логике, дискурсии (представление)[11, с. 193]. Однако, раскрывая суть «чистого созерцания» («что?»), А. Шопенгауэр не передаёт в полном объёме специфику интуиции, говоря о способности гения пребывать в чистом созерцании и, в то же время, не проясняя способа данного пребывания («как?»).

А. Бергсон, применительно к интуиции, говорит о так называемом пассивном внимании, лишённом предпосылочности. «Активное внимание, то, которое сопровождается или может сопровождаться чувством усилия, различается … от внимания пассивного именно тем, что приводимые им в действие психологические элементы не расположены все в одном и том же плане сознания. Во внимании, которое мы проявляем пассивно, механически, существуют благоприятные для отчётливого восприятия движения и положения, которые сами собой координируются с первым более или менее смутным восприятием. Активное же внимание, кажется, никогда не бывает без «предвосприятия» …, т.е. без представления, являющегося то предвосхищенным образом, то чем-то более абстрактным, гипотезой о значении того, что надлежит воспринять, и о вероятном отношении этого восприятия с другими фрагментами прошлого опыта» [2, с. 1070].

У Э. Гуссерля постижение экзистенции осуществляется интуитивно лишь на словах, т.к. не носит характера непосредственности и спонтанности. В связи с этим у него возникли трудности, о которых говорится во введении ко второму тому «Логических исследований»: «Источник всех трудностей заключён в противоестественном направлении зрения и мысли, требуемых в феноменологическом анализе. Вместо того чтобы растворяться в выполнении многообразных, следующих друг за другом актов, мы, напротив, должны «рефлексировать», т.е. делать предметом сами эти акты и имманентное им смысловое содержание»[9, с. 54].

М. Хайдеггер и Ж.П. Сартр избежали подобных трудностей. По словам Сартра, именно нерефлексивное (спонтанное – С.Г.) сознание делает рефлексию возможной. Это означает, что условием «картезианского cogito» выступает дорефлексивноеcogito[7, с. 27] (беспредпосылочноеcogito – С.Г.). Герменевтическая интуиция Хайдеггера также представляет собой спонтанный акт. В отличие от феноменологической интуицииГуссерля, представляющей собой рефлексивное созерцание, герменевтическая интуиция есть «понимающее истолкование до-теоретической жизни, которая осуществляется как саму себя понимающе-истолковывающая»[9, с. 167].

Таким образом, наследие классической философии содержит важный потенциал для преодоления трудностей, встающих на пути исследования феномена интуиции.Представляется несомненным, что сложившаяся в философии ситуация требует детальной разработки общефилософских понятий «созерцание», «отражение», «непосредственность», «объективность» с учётом специфики гуманитарного познания. Это позволит по-новому подойти к решению проблемы источников и оснований непосредственного знания, а также существенно уточнить и дополнить проблему соотношения интуиции и логики в познавательном процессе.

Список литературы:

  1. Асмус В.Ф. Проблема интуиции в философии и математике. М.: «Мысль», 1965. – 312 с.
  2. Бергсон А. Творческая эволюция. Материя и память. Мн: «Харвест», 1999. –438 с.
  3. Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. С.-П.: «Наука», 1994. – 541 с.
  4. Ирина В.Р., Новиков А.А. В мире научной интуиции. М.: «Наука», 1978. – 192 с.
  5. Лосский Н.О. Обоснование интуитивизма // Лосский Н.О. Избранное. М.: «Правда»,1991. – 622 с.
  6. Пономарёв Я.А. Психика и интуиция. М.: «Политиздат», 1967. – 256 с.
  7. Сартр Ж.П. Бытиеиничто:Опытфеноменологическойонтологии/ Пер. с фр.,предисл., примеч. В. И. Колядко. –М.:Республика, 2000. – 639 с.
  8. Франк С.Л. Непостижимое. – Сочинения. Мн: Харвест, 2000. – 800 с.
  9. Херрманн Ф. Понятие феноменологии у Хайдеггера и Гуссерля. Минск:Изд-во ЕГУ ЗАО «Пропилеи», 2000. – 192 с.
  10. Шеллинг Ф.В. Философские письма о догматизме и критицизме. – Сочинения. М., 1998.
  11. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Собр. соч.в 5-ти томах. Т.1. М.,1992. – 395 с.
    ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ ИНТУИЦИИ-СОЗЕРЦАНИЯ
    Цель данной статьи рассмотрениепроблемы критериев, источников и оснований непосредственного (интуитивного) знания, соотношение процесса и результата познания. Достижению указанной цели служит диалектический метод. В результате проведенного исследования выявлена специфика понятия «интуиция» в его отношении к основным гносеологическим категориям, отражающим познавательный процесс. Определенародоваяхарактеристикафеноменаинтуиции – спонтанностьмышлениясубъекта.
    Written by: Грибанов Сергей Владимирович
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 04/18/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.04.2015_04(13)
    Available in: Ebook