28 Апр

ФЕНОМЕН СМЕРТИ В КОНТЕКСТЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ «Я» И «ДРУГОГО»




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

В основании человеческого бытия, согласно экзистенциальной философии, лежит осознание собственной смерти и в связи с этим боль, которую невозможно преодолеть, поскольку невозможно превзойти собственную смертность. Связать себя с «Другим», почувствовать, понять его, возможно лишь с помощью сострадания к той боли, которую испытывает каждый. Именно испытывание этой боли является тем фактором, который определяет глубину общения с другими людьми. «Другой» становится ближе, когда «Я» осознаёт, что и он испытывает ту же боль.

Через осознание смерти приходит желание любви. М. де Унамуно поэтично описывает взаимосвязь любви и смерти такими словами:  «Вечность! Вот чего мы страстно желаем; жажда вечности это и есть то, что у людей зовётся любовью; и если ты любишь другого человека, то это значит, что ты хочешь обрести в нём вечность» [2, с. 58]. Своеобразная интерпретация любви М. де Унамуно указывает на первичность чувства смертности по отношению к другим видам человеческих страстей.

Мартин Хайдеггер в работе «Бытие и время» также не обходит вниманием вопрос о смерти. Он раскрывает тему смерти в контексте со-бытия «Я» и «Другого». Феномен смерти, помимо всего прочего, ставит человека перед осознанием своего бытия: «В бытии к смерти присутствие отнесено к себе самому как отличительной способности быть» [3, c. 252].

Тема смерти перекликается с темой одиночества. В смерти ни «Я», ни «Другой» не могут сопровождать друг друга. Это онтологическое событие, которое, как и рождение, разъединяет людей.  Рождаясь, человек более не защищён организмом матери, ему надо учиться быть отдельным существом. Так же и умирая, человек остаётся наедине с собой. Смерть – послание одинокому. «Смерть не индифферентно лишь “принадлежит” своему присутствию, но обращена к нему как одинокому» [3, c. 252]. Для М. Хайдеггера смерть – вовсе не то, что может объединить «Я» и «Другого», но напротив, это то, что делает со-бытие невозможным в ситуации умирания одного из них: «Это одиночество есть способ размыкания “вот” для экзистенции. Оно обнаруживает, что всякое бытие при озаботившем и всякое со-бытие с другими отказывает, когда речь идёт о самой своей способности быть» [3, c. 263]. Если же смерть остаётся всего лишь возможностью для «Я» и «Другого», которые не могут быть полностью до конца в ней уверены, она позволяет им проявлять заботу друг о друге.

Итак, смерть не уничтожает бытие «Другого», но является метафизическим местом встречи «Я» и «Другого».

Только смерть близкого или значимого «Другого» может быть неподдельной скорбью для «Я», в то же время только смерть значимого «Другого» не прекратит его со-бытие с «Я», поскольку значимый «Другой» остаётся в экзистенции «Я». Смерть «Другого» всегда должна иметь оформление, она должна быть ритуализована, иначе сознание «Я» не сможет зафиксировать память о смерти «Другого».

Итак, смерть «Другого» не является проблемой «Я», но она является отношением, возникающим между «Я» и «Другим». Умерший продолжает в оставшемся жить. Один из родоначальников экзистенциализма Жан-Поль Сартр говорит: «В настоящем, когда он мёртв, только память Другого может помешать, чтобы его жизнь свернулась в полноту в себе, оборвав все связи с настоящим. Жизнь ушедшего характеризует то, что Другой становится её хранителем» [1, c. 546].  «Я» и «Другой», составлявшие при жизни «Мы-отношения», продолжают эти отношения и после смерти одного из них.

Именно смерть, даже не любовь и не одиночество, хотя всё это взаимосвязанные феномены, раскрывает бытие «Я», выражаясь словами Сартра, как «бытие-для-другого». Из осознания своей смерти человек приходит к двум фундаментальным составляющим его экзистенции – чувству любви и чувству одиночества. Через любовь «Я» стремится продлить себя в «Другом», в свою очередь уверяя, что «Другой» не умрёт. Чувство одиночество также обостряется только исходя из реальности феномена смерти, так как пока человек жив, существует надежда на единение с «Другим», в смерти же эта надежда иссякает.

Смерть «Я» — окончательная точка экзистенции для самого «Я», в то время как смерть «Другого» не является его концом, поскольку «Другой» продолжает бытийствовать в памяти «Я». Смерть приближает «Другого» к «Я». «Я» встречает «Другого» в смерти «Другого» в восприятии его свершившейся жизни, которую только теперь, когда она завершена, можно воспринимать как целостную картину. В смерти жизнь «Другого» обретает завершённость, а сам «Другой» свою окончательную форму для «Я».

Феномен смерти в контексте проблемы «Другого» представлен двумя уровнями её восприятия: рациональным и эмоциональным. Во-первых, целостное понимание жизни «Другого» возможно только в том случае, если жизнь завершилась и появилась возможность умозрительно охватить её целиком. Во-вторых, в осознании смертности «Другого» содержится глубина духовных отношений, возможных между «Я» и «Другим». Смерть, являясь проявлением лишь одного субъекта, полностью принадлежит другому, тому, кто об этой смерти может знать.

Так же следует обозначить важность «Другого» в процессе переживания скорби, так как он, во-первых, удовлетворяет определённые жизненные потребности, во-вторых, сопереживает, разделяет горе, в-третьих, позволяет печальным чувствам находить внешнее выражение. Погребальный ритуал – акт, направленный от «Я» к «Другому», когда «Другой» уже не присутствует в мире, самый бескорыстный акт из возможных. Даже любовь уступает ему по своей отдаче. В-четвёртых, смерть и смертность – объединяющие «Я» и «Другого» звенья. Через боль недолговечности человеческого бытия открывается возможность продлить своё бытие друг в друге и в детях. Смерть «Другого» позволяет  полностью увидеть вот-бытие «Другого», что  невозможно по отношению к вот-бытию собственного «Я». Смерть «Другого» — единственное, что исходя от «Другого», ему не принадлежит, но принадлежит «Я», поскольку только «Я» может знать о ней. Через скорбь о смерти близкого «Другой» раскрывается иначе, утрачиваются маски. Это состояние, называемое в экзистенциализме пограничным, выводит общение «Я» и «Другого» на новый уровень.

Список литературы:

  1. Сартр. Бытие и ничто. М.: Республика, 2004. – 639 с.
  2. Унамуно М. О трагическом чувстве жизни. Киев: Символ, 1997. – 414 с.
  3. Хайдеггер М. Бытие и время. М.: Академический проект, 2011. – 447 с.
    ФЕНОМЕН СМЕРТИ В КОНТЕКСТЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ «Я» И «ДРУГОГО»
    Проблема «Другого» рассматривается в контексте феномена смерти. Выявлены три онтологические роли «Другого» в феномене смерти: «Другой» в собственной смерти, которая не исключает его из внутренней реальности оставшихся в живых; «Другой» как бессмертный, способный обессмертить того, кто ему близок, в любви и близких взаимоотношениях; «Другой» как помогающий пережить скорбь, с одной стороны, и позволяющий переживать горе, с другой стороны.
    Written by: Дегтярева Ольга Валентиновна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 12/20/2016
    Edition: euroasia-science_28.04.2016_4(25)
    Available in: Ebook