28 Фев

В ЗАЩИТУ АНТИЧНОЙ ПАРАДИГМЫ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

«Философия герменевтики призвана не только истолковывать мысль Гераклита и Парменида, Платона и Аристотеля, Августина и Фомы Аквинского…, но и сохранять эту мысль, воспроизводить ее в непрерывно изменяющемся времени и тем самым «онастоящивать», т.е. делать ее современной нам и всегда настоятельной» [2, с.7].

Это касается не только философии герменевтики. На деле этот совершенно справедливый и такой понятный призыв в научной сфере, по крайней мере, гуманитарной, не только не услышан, а, похоже, сознательно игнорируется, что становится уже опасной традицией: с водой порой выплескивается ребенок, а велосипед изобретается заново.

Во многих современных (и не очень) исследованиях сегодня ведется активная борьба с «античной лингвистической традицией», с ее объективизмом, номинализмом и предметностью, при этом забывается, что древних философов интересовало, прежде всего, бытие, а не язык. Язык использовался  для того, чтобы исследовать Мир во всех его проявлениях и донести полученные результаты до  Других.  Иначе говоря, сегодня часто спекулятивно подменяется объект исследования античных авторов и критикуется, по сути дела, не античная теория, а её интерпретация авторитетными философами и логиками нового времени, тогда как  «мы нуждаемся в синтезе двух традиций, а не в предпочтении одной в ущерб другой» [1, с. 201].

Возьмем, например, замечательную работу Дж. Лакоффа  [3], активно используемую сегодня в лингвистических исследованиях, особенно когнитивных. Ведущая идея книги: необходимость замены объективистской парадигмы, которая «пытается объяснить человеческое мышление, совершенно не беря в расчет людей» [3, с.272], когнитивной, экспериенциалистской, в которой «значение понимается через реальный опыт в очень реальном мире весьма реальных тел» [Там же]. И хотя автор активно «борется» с античной классической теорией, которую полагает главным тормозом в развитии лингвистики как науки, он все же «проговаривается», рассматривая связь генеративной лингвистики с классической теорией категоризации: «Семантика является фрегеанской. Практически во всех отношениях генеративная лингвистика основывается на классической теории категоризации в том виде, как она интерпретируется во фрегевской традиции (выделено мной – В.С.), и исходит из положения, что релевантное для человечества понятие категории может быть адекватно представлено посредством теоретико-множественной версии объективистской теории категорий» [3, с.240]. При всем уважении к Г.Фреге вряд ли следует лингвистам, особенно тем, кто намерен изучать реальное общение как процесс (вербальный и невербальный) и действие (физическое и ментальное), брать на вооружение его формально-математическую логику. Тогда как в самой античности (у Платона и Аристотеля, прежде всего – как самых известных, самых почитаемых и… самых изгоняемых сегодня) можно найти начала практически всех новейших идей. «Избавляться», на наш взгляд, следует не от самой античной теории, а от некоторых её интерпретаций.

Представляется более корректным новые исследования строить не на отрицании идей предшественников, а на поиске у них рациональных и конструктивных  идей, рассматривая их с позиций современного знания, в том числе, лингвистического. Для этого следует очень точно определяться с тем, что является для критикуемого ученого главным объектом исследования. Если у Платона и Аристотеля главный объект исследования – бытие, у Соссюра – разделение языка и речи, у Хомского – порождающая (правильные предложения) грамматика, у прагматиков – речевые акты, у когнитологов – знание и понимание, то и следует ценить у них то, что у них есть, а не осуждать за то, чего у них нет.

Обратимся к Платону, которого осуждают то за идеализм, то за объективизм, то за номинализм, то за предметность: «Для каждого из существующих предметов есть три ступени, с помощью которых необходимо образуется его познание; четвертая ступень – это само знание, пятой же должно считать то, что познается само по себе и есть подлинное бытие: итак, первое – это имя, второе – определение, третье – изображение, четвертое — знание. Если ты хочешь понять, что я говорю, возьми какой-то один пример и примени его ко всему. Например, ≪круг≫ – это нечто произносимое, и имя его—то самое, которое мы произнесли. Во-вторых, его определение составлено из существительных и глаголов. Предложение: ≪это то, крайние точки чего повсюду одинаково отстоят от центра≫, было бы определением того, что носит имя ≪круглого≫, ≪закругленного≫ и ≪окружности≫. На третьем месте стоит то, что нарисовано и затем стерто или выточено и затем уничтожено. Что касается самого круга, из-за которого все это творится, то он от всего этого никак не зависит, представляя собой совсем другое. Четвертая ступень—это познание, понимание и правильное мнение об этом другом. Все это нужно считать чем-то единым, так как это существует не в звуках и не в телесных формах, но в душах; благодаря этому ясно, что оно – совершенно иное, чем природа как круга самого по себе, так и тех трех ступеней, о которых была речь выше. Из них понимание наиболее родственно, близко и подобно пятой ступени, все же остальное находится от нее много дальше. То же самое можно сказать о прямых или округлых фигурах, о красках, о благом, прекрасном и справедливом, о всяком теле, изготовленном или естественно существующем, об огне, воде и обо всех подобных вещах, о всяком живом существе и о характере душ, о всех поступках и чувствах: если кто не будет иметь какого-то представления об этих четырех ступенях, он никогда не станет причастным совершенному познанию пятой. Сверх этого все это направлено на то, чтобы о каждом предмете в равной степени выяснить, каков он и какова его сущность, ибо словесное наше выражение здесь недостаточно. Поэтому-то всякий имеющий разум никогда не осмелится выразить словами то, что явилось плодом его размышления, и особенно в такой негибкой форме, как письменные знаки». [4, С.584–585; выделено мной –  В.С.].

Вроде бы в самом деле поначалу речь идет о предметах¸ но стоит дочитать до конца это место, становится понятно, что «предметность» Платона необычайно широка: «то же можно сказать … о всяком теле, изготовленном или естественно существующем, об огне, воде и обо всех подобных вещах, о всяком живом существе и о характере душ, о всех поступках и чувствах». Дж. Лакофф уже не прав, утверждая, что античная парадигма не берет в расчет людей. А уж знание и понимание, имманентно присущие только человеку, у Платона определённо на первом месте.  Если внимательно присмотреться   к платоновскому примеру с «кругом», то совершенно очевидно, что «пятая ступень» Платона очень похожа на сегодняшний концепт.

Объективизм Платона связывают с его намерением познать «истинное» и «правильное» мнение о сущности вещей. Но разве так уж очевидно, что истинное и правильное у Платона означает объективно, отдельно от людей существующее?  Концептуальное, по большому счету, разве не есть правильное – на наш, современный лад? Само по себе мнение может быть присуще только людям, человеку. Ученому, так много сил и внимания отдавшего «Государству» и проповедавшему  Благо, стремившемуся к справедливому государственному устройству, совершенно естественно верить и в справедливое мнение. Получается, что мы сегодня осуждаем Платона,  за его веру, которую ошибочно отождествляем с наукой того времени.

Литература

  1. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.: Русские словари, 1996. – 416 с.
  2. Коваль O.A. Риторика и диалектика в философии Платона // Гадамер Г.-Г. Диалектическая этика Платона. Феноменологическая интерпретация «Филеба». С.-Пб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000.
  3. Лакофф Дж. Женщины, огонь и опасные вещи: Что категории языка говорят нам о мышлении. Книга 1. Разум вне машины. М.: Гнозис, 2011.
  4. Платон. Письма. Письмо VII // Платон. Избранные сочинения. Т.3. Часть 2. Режим доступа: http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2288586.
    В ЗАЩИТУ АНТИЧНОЙ ПАРАДИГМЫ
    Written by: Садикова Валентина Алексеевна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/17/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 28.02.2015_02(11)
    Available in: Ebook