30 Янв

СТИЛИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ИНОЯЗЫЧНЫХ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Иноязычные имена собственные составляют значительное количество относительно всех иноязычных элементов. Ни одно описание иноязычного быта, культуры не обойдется также без иноязычных имен собственных. По мнению Н.Мяркене, иноязычные имена собственные имеют особую возможность передачи реалий, фоновых знаний, способных передать поверхностные и глубинные уровни отражения любой культуры [Мяркене, 2008: 27].

Прежде чем приступить к их рассмотрению, стоит рассмотреть функции,  присущие всем именам собственным  в художественном тексте. Это следующие функции: номинативная, стилистическая (куда входит информационно-стилистическая и эмоционально-стилистическая) и экспрессивная [Васильева, 2009: 106]. Иноязычные имена собственные также способны выполнять эти функции. Они априори выполняют номинативную и информационно-стилистическую функции, во втором случае информируя читателя о национальной принадлежности героя. Рассмотрим, есть ли отличия в функционировании иноязычных имен собственных и имен собственных на родном языке.  Первоначально А.А.Реформатский определил для всей иноязычной лексики (в том числе и иноязычных имен собственных) одну функцию: создания национального колорита [Кабакчи, 2012: 137]. С тех пор многочисленные исследования показали, что иноязычные имена собственные входят в более сложные отношения с текстом, если это так называемые «говорящие» имена собственные, то есть выполняющие также экспрессивную функцию.

В.В.Кабакчи объединяет все иноязычные имена собственные в группу ономастических ксенонимов [Кабакчи, 2012:34]. Как отмечается В.В.Кабакчи, значение подобных элементов часто игнорируется, а потому они снабжаются дополнительными элементами, указывающими на него  и составляющими вместе с именем собственным так называемый «ономастический комплекс» [Кабакчи, 2012: 133-135]. Это одно из отличий иноязычных имен собственных от имен собственных на родном языке. Мы в данной статье не воспользовались термином В.В.Кабакчи по той причине, что под ксенонимами понимаются любые явления чужого языка вне зависимости от других их характеристик [Кабакчи, 2012: 5-10]. Это объединяет в одну группу заимствования, варваризмы и иноязычные вкрапления. В статье мы рассматриваем лишь те имена собственные, что воспринимаются как чуждые системе принимающего языка, не вошедшие в узуальное употребление, что подразумевает их отнесение к группе иноязычных вкраплений.

Имена собственные находятся в фокусе многих исследований, посвященных их стилистическому и экспрессивному потенциалу. Часто значение имен собственных в тексте основано на ассоциативных связях. Однако если имя собственное взято из другого языка, пласт ассоциаций не заимствуется вместе с ним. Для расшифровки таких имен требуются определенные фоновые знания читателя. Это одно из главных отличий иноязычных имен собственных и имен собственных, употребленных на родном языке. Как мы знаем, в художественном произведении любой компонент, выбранный автором для построения текста, несет в себе не только собственный смысл, но, вступая в отношения с другими компонентами, приобретает дополнительные коннотации. В художественном тексте не бывает случайно поставленных рядом элементов, обычно соположение служит той или иной авторской цели [Лотман, 1998: 56]. Имена героев во многих произведениях служат отсылками к другим произведениям или к дальнейшим событиям, но их понимание, как было сказано, требует дополнительных знаний. В романе Дж.Фаулза «The Magus» имя главного героя – Nicholas Urfe (d’Urfe) – служит ключом к пониманию событий романа. Urfe – измененное на французский лад Orpheus, легенда о котором подкрепляется происходящим в произведении. В примере не так легко опознать имя «Орфей», не обладая хотя бы небольшими познаниями в французском языке. Из приведенного примера видно, что иноязычные антропонимы бывают очень важны для ткани повествования. Похожая ситуация с именем наблюдается в произведении K. Nagarkar «Ravan and Eddie» [Nagarkar, 1996: 8], где двоякое имя главного героя – Ravan-Ram – несет дополнительные коннотации и дает указания к восприятию сюжета. Здесь от читателя требуется элементарное знакомство с культурными и литературными памятниками Индии. С одной стороны, выбранное отцом имя Ram отсылает к эпосу «Рамаяна», к имени царевича Рамы, главного положительного персонажа. С другой стороны, переименование ребенка в Ravan  — главного отрицательного персонажа «Рамаяны», демона Равана, заранее указывает на двойственность в характере персонажа и затрудненность его самоидентификации, о чем неоднократно указывается в романе.

Антропонимы могут использоваться и для создания комического эффекта, являясь носителями мнения автора о герое:

«Her name was was Missus Hamet  — Khomet being the Yiddish word for a horsecollar» [Bellow, 2001:411].

Приведенная фамилия уже немолодой и некрасивой женщины ассоциируется у героя с еврейским словом khomet – измененным русским «хомут». Таким образом, в приложении к героине это вкрапление-антропоним несет явно иронический характер. Понятна и цепь ассоциаций героя и автора: хомут надет на лошадь; женщина в возрасте и некрасива, соответственно в уме возникает словосочетание «старая кляча», что точно, хоть и грубо характеризует героиню. Автор закрепляет ассоциации далее, употребляя переводной вариант фамилии:

«Mrs Horsecollar warned Fonstein» [Bellow, 2001: 213].

Не менее важно имя в произведении Дж.Лаири «The Lowland»:

«Pronounced slightly differently, Bela’s name, the name of a flower, was itself the word for a span of time, a portion of the day. Shakal Bela meant morning, bikel Bela, afternoon. Ratrir Bela was night» [Lahiri, 86].

Имя дочери героя – символ возникших в его жизни перемен, поэтому и само имя служит для обозначения периодов времени. В том же произведении встречается имя божества индийского культа Durga в названии праздника Durga Pujo. Его функция в произведении очень важна, оно является лейтмотивом романа. Каждую перемену в судьбе героев знаменует собой праздник Durga Pujo, поэтому в каждой из трех частей романа есть прямые или косвенные отсылки к описанию празднования.

Не обойдены вниманием автора и антропонимы романа «The Walley of Amazement» Э.Тан. Прежде всего, следует отметить важную закономерность: автор либо снабжает европейские имена китайским омонимом, либо приводит переводной вариант китайского имени. Таким образом, в романе фигурируют два ряда антропонимов, первый ряд – такие имена, как Loyalty Fang, Persimmon, Golden Dove, Misty Cloud и другие, второй ряд – имена с приблизительными или точными омофонами – Lucia MinturnLulu Mimi, ViolaViviZizi, BossonBoSen. Сделано это не без умысла: так достигается баланс, за именами стоят те или иные личные качества героев. Достигается эффект либо говорящего имени, либо компрессии. Заметим, что имена, не имеющие особого развития в сюжете, имена фоновых героев, остаются без перевода вовсе: Pan Ku Xiang, Lu Shing. Так, по смысловым качествам имена героев романа можно разделить на значимые, частично значимые и незначимые. К значимым именам относятся все европейские имена, имеющие сходно звучащий китайский дублет. Например, имя главной героини – Viola:

«The courtesans pronounced it like Shanghainese word vyau-la – what you said when you wanted to get rid of something. «Vyala! Vyala!» greeted me everywhere» [Tan, 2013:2].

Как видно из отрывка, имя сравнивается с шанхайским диалектным словосочетанием vyala, что создает неприятные коннотации для имени героини. По сюжету такие коннотативные значения подтверждаются и далее:

 «Mother Ma did not like your name, Vivi. She said it made no sence. To her it was just two sounds. I suggested she use the Chinese word for the Violet flower. She pronounced the word for «violet» as zizi like the sound of a mosquito, zzzzzz! Zzzzzz!» [Tan,2013: 159].

В обоих примерах выбирается дублет с нарочито неприятными коннотациями, что по сюжету находит свое отражение в судьбе героини: мать словно стремится избавиться от нее, а для хозяйки, давшей ей кров, Виола становится больше обузой, чем источником дохода.

Еще одно имя, обрастая дублетом, становится одновременно и семантически проницаемым [Самсонова, 2010: 18] для носителей китайского языка эргонимом: Lulu Mimi, дается в тексте произведения и его перевод: Hidden Jade Path. Имя хозяйки заведения становится известным, служит  синонимом качества, как на сегодняшний день, например, происходит с именами дизайнеров.

Другое европейское имя, снабженное китайским дублетом, создает комический эффект:

«….the foreigner said, «I would be pleased if they call me Bosson».

I told them in Chinese: «bo – sen» — the bo that means «radish» and the sen that means «huge». Giant radish! They appreciated my joke» [Tan, 2013:174].

Так не знающий языка иностранец по фамилии Bosson приобретает комические черты в глазах китайцев. Имеет место не только функция создания комического эффекта, но и репрессивная функция, когда собеседники стремятся отгородиться от третьего лица и переходят на родной язык. Таким образом, обычный антропоним в ткани повествования становится важной стилистической составляющей.

Второй ряд имен – частично значимые, или частично проницаемые [Самсонова, 2010: 18] – отражают лишь какую-либо главную характеристику героя. Проиллюстрируем примерами: Golden Dove – подруга матери главной героини и опекунша, обладающая мудростью опыта и мягкостью в общении; Loyalty Fang – человек, к которому всегда можно обратиться за помощью, Misty Cloud – круглолицая загадочная красавица из дома матери героини.

Третий ряд имен не имеет большого значения для развития сюжета, поэтому автор романа не сочла нужным давать такие «подсказки» к пониманию характера или внешности.

Однако не только иноязычные антропонимы бывают нагружены стилистически в произведении. С этой же целью используются и топонимы. Возьмем как пример произведение Дж.Лаири «The Lowland», где через все произведение проходят два значимых иноязычных топонима: Naxalbari и Tollygunge. Первый – название индийской деревни, где происходит восстание прокоммунистически настроенных крестьян. Данный топоним фигурирует сначала в словосочетании Naxalbari movement, то есть при введении снабжено ономастическим классификатором, но постепенно сокращается до Naxalbari. Этот топоним становится метонимической заменой словосочетания, кроме того несет ряд смыслов: неудачное восстание, первый революционный опыт. Происходит постепенное наращение «обертонов смысла» [Ларин, 1927: 51]. Второй топоним – Tollygunge – название района, где проживают герои. Это и есть вынесенная в заглавие lowland, что также символично: это и земля детства, и символ отчего дома. Происходит, опять же, метонимическая замена слов home, homeland топонимом.

Еще один важный вид иноязычных имен собственных – это урбонимы. Приведем примеры:

«In India journalists started publishing their own periodicals. Liberation in English, Deshabrati in Bengali» [Lahiri, 15].

«He belonged to the Haganah, an organization that sent men from Israel to rescue Jewish refugees from the Nazis in occupied Poland» [Bashevis Singer, 1980: 59].

Первый пример из того же романа «Lowland» содержит гемероним – название печатного издания. Здесь вкрапление-гемероним употреблено с декоративной целью. Оно служит иллюстрацией, еще раз подчеркивающей национальную специфику газеты. Второй пример из произведения И.Башевиса-Зингера «The Power of Light» показывает вкрапление-эргоним. Название организации Haganah также служит иллюстративным целям. Как отмечал В.В.Кабакчи, кроме ономастического классификатора (обычно слова или словосочетания), иноязычные элементы вводятся с помощью «параллельного подключения» — «введения в текст целого комплекса однородных членов предложения и водных оборотов, которые в своей совокупности осуществляют ксенонимическую номинацию» [Кабакчи, 2012: 155]. В данных примерах иноязычные имена собственные вкрапляются за счет такого «параллельного подключения». Это отмечается не только в случаями с урбонимами, но и с антропонимами или топонимами.

Как можно было увидеть на примерах, во многих случаях иноязычное вкрапление, относящееся к именам собственным, служит разнообразным стилистическим целям, помогая воплотить полнее замысел автора. В случае с антропонимами кажущиеся с первого взгляда обычными, имена в контексте произведения могут позднее раскрыть свой потенциал, становясь выразителями отличительных черт героя. Урбонимы (и их виды) во многом бывают подчинены компрессивным функциям: за счет них мелкими штрихами создается национально-специфический колорит описываемой страны. Во всех случаях высок стилистический потенциал описываемых элементов. Функции иноязычных имен собственных практически совпадают с функциями, в которых выступают любые имена собственные, однако есть некоторые отличия. Во-первых, имя собственное, понятное всей аудитории, употребленное на родном языке, неспособно выполнять репрессирующую функцию. Эта функция присуща именно иноязычным именам собственным. Во-вторых, в силу иноязычного звукового облика такие имена собственные обладают большим стилистическим потенциалом, нежели имена собственные на родном языке. По этой причине иноязычные имена собственные выполняют в ткани произведения сразу несколько значимых  функций. Кроме того, иноязычные имена собственные требуют введения дополнительных опознавательных элементов, будь то слова или словосочетания, определяющие смысловую нишу имени собственного (ономастические классификаторы: Naxalbari movement, Ganapati festival, my favourite dish, Puranpolis), либо целые предложения, вводящие имя собственное в текст (параллельное подключение). Еще один вид подобного введения в текст иноязычных имен собственных – переводной дублет (термин автора статьи). Таким образом, хотя иноязычные имена собственные выполняют практически те же функции в тексте, у них есть свои особенности, отличающие их от имен собственных на родном языке.

Литература

  1. Васильева С.П. Литературная ономастика/ С.П.Васильева, Е.В.Ворошилова. – Красноярск: Изд-во КПУ им. В.П.Астафьева, 2009 – 138 с.
  2. Кабакчи В.В. Введение в интерлингвокультурологию: учебное пособие/ В.В.Кабакчи, Е.В.Белоглазова. — СПб.: Изд-во СПбгуэф, 2012. – 252 с.
  3. Ларин Б. А. О лирике как разновидности художественной речи (Семантические этюды) // Русская речь. Новая серия. Л., 1927. Вып. 1. С. 42–74.
  4. Лотман Ю.М. Структура художественного текста// Об искусстве. СПб., 1998. – 517 с.
  5. Мяркене Н. Иноязычные имена собственные в современном литовском языке: кодификация и практика // Studies About Languages, Шяуляй, 2008. Вып. 13. С. 27-31.
  6. Самсонова Е. С. Функционирование иноязычных средств в эргонимии // Вестн. ТГПУ. Томск, 2010. Вып. 6 (96). С. 16-20.

Источники примеров

  1. Bashevis Singer The Power of Light. Eight Stories for Hanukkah / Isaak Bashevis Singer, Toronto: McGraw-Hill Ryerson LTD, 1980. – 102 p.
  2. Bellow S. Collected stories/ Saul Bellow, New York: Viking, 2001. – 442 p.
  3. Fowles J. The Magus / John Fowles, New York: Vintage International, 1990. — 614 p.
  4. Lahiri J. The Lowland/ Jhumpa Lahiri, New York: Bloomsbury, 2009. – 346 p.
  5. Nagarkar K. Ravan and Eddie/ Kiran Nagarkar, New Delhi: Penguin Books India, 1996. – 330 p.
  6. Tan A. The Valley of Amazement/ Amy Tan, New York: Bloomsbury, 2013. – 516 p.
    СТИЛИСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ИНОЯЗЫЧНЫХ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ
    Written by: Коломейцева Екатерина Борисовна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/25/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
    Available in: Ebook