29 Авг

РЕЧЕВЫЕ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА (НА ПРИМЕРЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В.В. ПУТИНА НА МЮНХЕНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 10 ФЕВРАЛЯ 2007 ГОДА)




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Всовременной лингвистике речевое общениеявляется предметом специального исследования многих отечественных и зарубежных ученых, а именно: Т.М. Блакара, О.С. Иссерс, Т. ван Дейка, И.А. Стернина и других. Основополагающей предпосылкой  изучения  такого языкового феномена как речевые стратегии и тактики можно назвать  проблемы эффективности коммуникации и их влияние на речевое планирование.О.С. Иссерс определяет речевые стратегии как «совокупность речевых действий, направленных на решение общей коммуникативной задачи говорящего» [2, с. 104]. Стратегическое и тактическое построение речи в дипломатическом дискурсе являетсязалогомоптимизация речевого воздействия  и достигает уровня технологий. Под дипломатическим дискурсом мы предлагаем иметь в виду речь, реализуемую в институциональных ситуациях общения в предметной области дипломатия и международные отношения, направленную на обеспечение безопасности государства, сотрудничество, поиск согласия с зарубежными странами, защиту  прав и интересов соотечественников за рубежом, создание позитивного восприятия государства в мире.  Задача ритора-дипломата состоит в оказании влияния на группу людей,   часто разнородную по своим интересам и реализуемым  задачам. Такое воздействие достигается путем риторически правильно выстроенного выступления, а также посредством постулирования новых, но ожидаемых ценностей. Политическое взаимодействие в дипломатическом дискурсе не предполагает полного совпадения ценностей и целей, однако направлено на координацию аксиологических систем различных политических направлений.

Следуя правилам классической риторики, речь политического оратора должна служить лишь благородным целям и произноситься ради улучшения жизни общества.  По утверждениюА.А. Волковарезультатприменения диалектической аргументации состоит в «нахождении убедительного и логически корректного обоснования решения проблемы» [1, с. 211]. Прекрасным примером применения диалектической аргументации является  речь президента Российской Федерации В.В. Путина, произнесенная на  43-й Мюнхенской конференции  по вопросам политики и безопасности 10 февраля 2007 года, получившей также название «Мюнхенская речь Путина». Как убедительно доказывает И.Ю. Чистякова,«возможность говорить перед таким представительным собранием является преимущественным правом первого лица государства.  И здесь Путин выступает и  в статусе политика, и в статусе дипломата» [5, с.112].Выступление было посвящено однополярности современной мировой политики, обозначению места и роли России в мире. Политик в начале своей речи избрал стратегию самопрезентации и тактику оппозиционирования: «Формат конференции дает мне возможность избежать «лишнего политеса» и необходимости говорить округлыми, приятными но пустыми дипломатическими штампами. Формат конференции позволяет сказать то, что я действительно думаю о проблемах международной безопасности»[6]. В цитате также просматривается тактика эмоционального настроя адресата, поскольку оратор сразу дает понять, что его выступление по эмоциональной окраске и смысловому содержанию будет отличаться от речей предыдущих ораторов. Обосновывая тезисы своего выступления, В.В. Путин использует различные тактики, среди которых: кооперативная тактика «Давайте работать над этим вместе»[6], тактика привлечения внимания «Убежден, мы подошли к тому рубежному моменту, когда должны серьезно задуматься над всей архитектурой глобальной безопасности»[6]; «Нельзя забывать, что демократический образ действий в политике обязательно предполагает дискуссию  и кропотливую выработку решений»[6], тактика разъяснения, тактика уточнения.

Из аргументов ритор часто использует аргумент к авторитету, как наиболее убедительный, например: «Как сказал еще в первые дни разгоравшейся Второй мировой войны Франклин Рузвельт: «Где бы ни был нарушен мир, мир повсюду оказывается в опасности и под угрозой»[6], а также «Хотел бы привести цитату из выступления Генерального секретаря НАТО господина Вернера  в Брюсселе 17 мая 1900 года. Он тогда сказал: «Сам факт, что мы  готовы не размещать войска НАТО за пределами территории ФРГ дает Советскому Союзу твердые гарантии безопасности»[6]. Аргумент к данным в Мюнхенской речи встречается не менее пяти раз: «Мы договорились с Соединенными Штатами Америки о сокращении наших ядерных потенциалов на стратегических носителях до 1700-2200 ядерных боезарядов к 31 декабря 2012 года»[6]; «Ракетного оружия, реально угрожающего Европе, с дальностью действия порядка 5-8 тысяч километров, нет ни у одной из так называемых проблемных стран» [6] и др. Аргумент к истории, к норме нередко сочетаются с аргументом к прогрессу и предоставляют ритору силу убеждения аудитории: «Адаптированный договор об обычных вооруженных силах в Европе был подписан в 1999 году. Он учитывал новую геополитическую реальность- ликвидацию Варшавского блока. С тех пор прошло восемь лет, и только четырегосударства ратифицировали этот документ, включая Российскую Федерацию. Страны НАТО открыто заявили, что не ратифицируют Договор, включая положения о фланговых ограничениях … до тех пор, пока Россия не выведет свои базы из Грузии и Молдавии. Из Грузии наши войска выводятся, причем даже в ускоренном порядке. Эти проблемы  мы с нашими грузинскими коллегами решили, и это  всем  известно. В Молдавии остается группировка в полторы тысячи военнослужащих, которые выполняют миротворческие функции и охраняют склады с боеприпасами, оставшиеся со времен СССР. И мы с господином Соланой   постоянно обсуждаем этот вопрос, он знает нашу позицию. Мы готовы и дальше работать по этому направлению» [6]. В приведенной цитате наблюдается целая система взаимосвязанных тактик, таких как тактика уточнения, солидаризации, приглашения к сотрудничеству.

Интересно употребление аргумента к реальности и аргумента к здравому смыслу в виде риторического вопросительно-отрицательного вопроса: «Нас также не могут не тревожить планы по развертыванию элементов системы противоракетной обороны в Европе. Кому нужен очередной виток неизбежной в этом случае гонки вооружений? Глубоко сомневаюсь, что самим европейцам»[6]. Такое использование риторических вопросов и риторических восклицаний в речи Путина не редкость. Оратор часто обращается к этому типу выразительных средств в стремлении выразить отношение к обсуждаемой проблеме, охарактеризовать имплицитные стороны ситуации, а также с целью усиления воздействующего эффектаи  придания динамичности выступлению: «Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права…Ну кому это понравится? Кому это понравится?» [6]; «Ведь состоялась же мирная трансформация советского режима – мирная трансформация! И какого режима! С каким количеством оружия, в том числе и ядерного оружия! Почему же сейчас при  каждом удобном случае нужно бомбить и стрелять? Неужели в условиях отсутствия угрозы взаимного уничтожения нам не хватает политической культуры, уважения к ценностям демократии и праву?»[6]. В приведенных примерах тактика привлечения внимания реализована  фразовым повтором.

Составляя риторический портрет Путина, И.Ю. Чистякова отметила «виртуозное владение Путиным антитезой, без которого не состоится ни одно из его выступлений» [5, с. 113]. Так, например, в следующей цитате видится мастерски выстроенная антитеза, которая усиливает тактику критики: «Но что же происходит в это самое время? А в это самое времяв Болгарии и Румынии появляются так называемые легкие американские передовые базы по пять тысяч штыков в каждой.  Получается, что НАТО выдвигает свои передовые силы к нашим государственным границам, а мы, строго выполняя Договор, никак не реагируем на эти действия» [6]. Своеобразным маркером стиля выступлений политика  можно назвать каскадные риторические вопросы, использование которых акцентирует тактику критики и  тактику разъяснения в данном примере: «Думаю, очевидно: процесс натовского расширения не имеет никакого отношения к модернизации самого альянса или к обеспечению безопасности в Европе. Наоборот, это серьезно провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия. У нас есть справедливое право откровенно спросить: простив кого это расширение? И что стало с теми заверениями, которые давались западными партнерами после роспуска Варшавского договора? Где теперь эти заявления? …Где эти гарантии?» [6].

Выступая на Мюнхенской конференции, политик многократно обращается к метафоре, поскольку это художественное средство обладает силой риторического воздействия. По мнению А.К. Михальской, метафора «определяет эстетику и поэтику политики. А политика без этики несостоятельна» [4, с. 26]. Метафора в речи Путина применяется как аргумент и как средство создания эмоционального контакта с аудиторией: «неразорвавшиеся снаряды холодной войны», «архитектура глобальной безопасности», «мир одного хозяина», «международный ландшафт».

Анализируя словоупотребление Мюнхенской речи Путина, важно отметить частотное использование слов: «безопасность/безопасный», «глобальный», «баланс», «международное право», «ответственность». Такое стратегическое  употребление  свидетельствует о четкой  ценностной ориентации ритора и воздействует на строго определенные установки аудитории.  Интересно отметить употребление Путиным  слов и фраз, которые, по мнению О.С. Иссерсмогут способствовать «определению тактических задач»[2, с. 133]:«как за каменной стеной», «правой рукой дотягиваться до левого уха», «разошлись на сувениры».  Такие лексические показатели названы Т.В. Матвеевой «разговорными максимализмами»[3, с. 201], а их наличие обосновано необходимостью наполнить экспрессией, придать динамичности речи в рамках реализации тактики единения с аудиторией и налаживания эмоционального контакта.

Политик, выступающий в интересах страны, предлагает обществу новую проблематику дискуссий, заявляя о своем видении и порождая новизну мысли  и стиля. Так, В.В. Путин, как ритор, опираясь на  правоту созидающего замысла, строит свое публичное выступление, используя аргументы к авторитету, здравому смыслу, данным, истории, прогрессу, норме, реальности. Система тактик выступления обширна: тактика солидаризации, тактика привлечения внимания, тактика уточнения, тактика приглашения к совместной деятельности, тактика убеждения, тактика единения, тактика акцентирования внимания, тактика создания эмоционального контакта. Есть все основания полагать, что это — пример диалектического мышления, реализуемого в дипломатическом дискурсе.

 

Список литературы:

1.Волков А.А. Курс русской риторики. М.: издательский дом «Русская панорама»; Издательство «Кафедра», 2013. – 416 с.

2.Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М.: Издательство ЛКИ, 2012. – 304 с.

3.Матвеева Т.В. Сто лет не видались или разговорный максимализм// Русское слово в языке, тесте и культурной среде. Екатеринбург, 1997. – с. 200-206.

4.Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно-исторической риторике: учебное пособие. М: Academia, 1996. – 196 с.

5.Чистякова И.Ю. Русская политическая ораторика: монография. Saarbrucken, Germany,  LapLambertAcademicPublishing, 2012. – 142 с.

6.записьвыступленияhttps://www.youtube.com/watch?v=PkyjYKVYlWo

РЕЧЕВЫЕ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ ДИПЛОМАТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА (НА ПРИМЕРЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В.В. ПУТИНА НА МЮНХЕНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 10 ФЕВРАЛЯ 2007 ГОДА)
Статья посвящена анализу аргументации дипломатического дискурса. Цель состоит в исследовании стратегий и тактик речевого воздействия как примеров диалектического рассуждения. Актуальность работы обусловлена важной социальной ролью аргументации в политическом взаимодействии, а также ориентацией современной науки на изучение механизмов оптимизации речевого воздействия.
Written by: Калинина Анастасия Сергеевна
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 02/17/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_29.08.2015_08(17)
Available in: Ebook