30 Ноя

О НЕКОТОРЫХ ЖЕСТКИХ ПРАВИЛАХ ФОНОГРАММАТИКИ В СЕМИТСКИХ И ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКАХ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Материал данной статьи посвящается рассмотрению вопроса, входящего в сферу интересов фонограмматики как того раздела языкознания, который изучает обратное движение науки о языке – от минимальных элементов (фонем) к структурным элементам (словам) посредством фонетических изменений. Также рассматриваются научные закономерности построения фонемного состава, внутрисловные межфонемные фонетические изменения, приводящие к полной языковой категоризации посредством систематических чередований гласных.

Неправомерно считать фонетические чередования гласных формальными грамматическими изменениями, действующими отдельно от семантики, а наоборот необходимо учесть ту фонемную семантику, которая является основной базой фонограмматических изменений, т.к. фонетические изменения влекут за собой количественное изменение согласного состава, с которым связывается основной смысл корня с одной стороны, с другой корень грамматически категорируется. Если данное мнение, обоснованно можно доказать в результате фактического анализа и в явной форме, то четко выдвигается гипотеза об обратном движении науки о языке, обоснованном физиологией гласных чередований. К тому же сбудется предвидение Е. Куриловича, суть которого заключается в том, что «Если наука движется в обратном направлении – от элементов (например, фонем) к структурам (например, слогам), то это возможно постольку, поскольку в результате предварительного анализа, хотя и в неявной форме, элементы были выделены из структур. От современной лингвистики мы ждем именно строгого и явного анализа структур, в результате которого будут получены классы, основанные по своим синтаксическим функциям на структурах» [9, с. 15].

Если обратное направление науки о языке зависит от минимальных языковых единиц (фонем) в результате чередований гласных, то данные наименьшие элементы языка должны маркировать корень семантически, морфологически, синтаксически, и лексически первоначально, поскольку предполагается, что гласные чередования причиняют полную языковую категоризацию, и от них зависит языковая структура.

Невозможно понять роли гласных чередований в наращивании семантики и полной языковой категоризации корня без установления роли фонем в создании основной звуковой материи. Для полного анализа данного явления, мы будем рассматривать его в двух разносемейных языках – семитском и индоевропейском на основе их представителей – арабского и русского.

СЕМАНТИЧЕСКАЯ ФОНОГРАММАТИЧЕСКАЯ МАТЕРИЯ КОРНЯ

Звуковая материя корня есть совокупность согласных и гласных фонем, но необходимо отметить, что согласные устойчивее гласных, поэтому не подлежит всякому сомнению, что гласные фонемы никак не выражают семантики корня. Они являются постоянно изменяемыми элементами языка в результате фонетических изменений, более того одни и те же гласные могут повторяться в разных корнях с разными значениями: араб. labasa «одевать», lamaa «заметить»; kūtiba «был написан», sūmia «был прощен», şūrifa «был потрачен»; рус. уличать, убирать, утишать, убивать; жечь, сечь, печь, течь. Основной смысл корня никак не может быть связан с гласными, поскольку многие корни могут обладать одним и тем же гласным составом, но все-таки выражают разные смыслы, что обусловливает связь основного смысла корня с количественно изменяемыми согласными.

Таким образом, невозможно установить фонемную основную базу семантики корня с помощью его гласного состава, что требует анализа согласного состава, и раскрыть семантическую базу фонем. Если семантика корня связана с согласным составом, то совершенно необходимо существование определенной системы фонем, устанавливающей основной смысл корня, т.к. язык есть упорядоченное строение минимальных элементов, участвующих в определении основного смысла и первоначальной грамматической категоризации языковых единиц [3, с. 20-25].

Фактическое фонемное строение корня показывает, что семантика корня зависит от расположения согласных фонем в русском и арабском языках. Основной смысл арабских корней ассоциируется с его первыми двумя согласными, а третий определяет, уточняет, и конкретизирует данный смысл: qaaʿa «резать полностью», qaafa «рвать, собирать цветы, плоды – резать часть чего-то», qaama ‘хватать зубами, цапать, откусывать», qaaša «отделять кусочек, резать кончик»; ʿaşara «жать», ʿаşаba «повязывать, накладывать повязку (напр. рану), повязывать себе голову», ʿаşаfа «сильно дуть, бушевать, уносить кого-то под сильным давлением». Совершено ясно, что с первыми двумя согласными фонемами ассоциируется основной смысл корня, а третья по расположению согласная фонема конкретизирует общий смысл, что безоговорочно свидетельствует о том, что общий смысл корня устанавливается и конкретизируется расположением согласных фонем корня в арабском языке.

Данная система расположения согласных, с которыми ассоциируется основной смысл корня в арабском языке, действует и в индоевропейском языке – русском [2, с. 15-18]. В русском языке, основной смысл корня обычно связывается с ключевыми согласными, которые могут быть:

1) одним согласным типа дать, дань, дар, с которым связывается основной смысл, а второй согласный уточняет, определяет, и конкретизирует значение;

2) двумя ключевыми согласными, с которыми ассоциируется ключевой смысл корня, а третий согласный берет на себя задачу уточнения и конкретизации общего смысла, например, слыть, слушать, слух, слова, слава.

3) тремя основными согласными, выражающими ключевой смысл корня, а четвертый согласный служит конкретизатором, уточнителем общего смысла корня типа простирать, страна, пространство.

Таким образом, ключевой смысл русских и арабских корней связывается с согласным составом, т.к. по ключевым согласным, человек осознает основной смысл, а общий смысл конкретизируется остальными согласными. Если ключевые сл— в корнях слыть, слушать, слух, слова, слава ассоциируются с одним общим смыслом «слушание», то третья согласные уточняют общий смысл, который понимается человеческим мозгом по расположению данных согласных. Данное понимание реализуется ощущением согласной звуковой преграды, создаваемой речевыми органами при произношении согласных, и образует определенный согласный звук, который опознается как какое-то звучание, и с ним связывается смыслоразличительный звук. Именно поэтому «В области звучания имеются элементарные подтипы, форма которых может быть исследована и описана методами, относящимися к физике и к физиологии» [9, с. 10].

Физиологические паузы, воспринимаемые слухом как смыслоразличительные признаки, создаются только при произношении согласных, а гласные не способны создать физиологических преград, по которым звуки различаются, т.к. они произносятся с полным открытием рта. Если гласные не могут служить частью основного согласного состава, с которым связывается основной смысл корня, то в чем заключается их задача при образовании семантических и грамматических маркеров корня. Встает еще другой вопрос о том, какова роль гласных в создании первоначальной фонемной звуковой материи, с которой ассоциируются первоначальные семантические и грамматические маркеры фонемного состава, служащие исходной базой для дальнейшей фонограмматизаиции – морфонологии и фоносинтаксиса.

Как известно, согласных невозможно произносить без той гласной энергии, придающей им произносительную силу, т.к. «Гласные текучи, согласные тверды. Согласные можно назвать костью и плотью языка, гласные же – тем, что орошает и живит твердые части кровью и дыханием» [4, с. 199]. Жестко расположенные согласные, с которыми ассоциируется общий смысл корня, количественно изменяются посредством изменения гласных модификаторов, чтобы выразить варианты общего смысла данного жесткого согласного состава. Процесс варьирования общего смысла одного и того же согласного состава осуществляется изменением силы гласного модификатора, поскольку «согласные звуки необходимо сопровождаться движением воздуха, который по отверстию, где проходит, и по месту, где образует звук, определяет различные согласные звуки» [4, с.199].

В русском языке, в зависимости от гласного модификатора, образуются разные звучания одного и того же согласного, т.е. один и тот же согласный имеет разные количественные звучания под влиянием гласной модификации. Модификация одного согласного приводит к количественной модификации всего чистого корня, т.е. весь звуковой состав количественно изменяется, а данные количественные изменения всей звуковой материи есть разные семантические и грамматические маркеры – слово и слава, слушать и слышать, убирать и убрать, уличать, уличить, и др.

 В корнях слово и слава ключевой согласный состав не есть одни и те же согласные, а представляют собой разные согласные с одним и тем же общим смыслом – «слушание«, их отличие проявляется в разных гласных модификаторах, обусловливающих первоначальные семантические и грамматические маркеры корня. При этом можно говорить о неделимости грамматики от семантики, т.к. от разного звукового количества согласного состава, с которым ассоциируется общий смысл корня в результате гласной модификации, зависит та общая звуковая материя, по которой воспринимаются грамматические маркеры корня. Следовательно, слово и слава отличаются друга от друга только звуковым количеством гласной модификации, по которой определялись первоначальные семантические и грамматические маркеры. В данном случае, оба примера слово и слава, образовались от одного и того же согласного состава «с-л-в», не произошли чередования гласных, поскольку данные языковые единицы, не образовались друг от друга, а создавались на основе изменения звукового количества одного и того же согласного состава. Поэтому они приобрели свои первоначальные семантические и грамматические маркеры в результате первоначальной семантической фонограмматизации – микрофлексии.

При этом звуковая материя корня, в которой определены звуковые количества согласных фонем, есть общее звуковое целое, с которым ассоциируются семантические и грамматические маркеры – общий смысл связывается с устойчивым согласным составом, а разные модифицирующие гласные причиняют семантическую и грамматическую категоризацию корня. Общее звуковое целое корня есть тот общий поток плавно организованной физической силы, потраченной на произношение фонем, при котором гласные модифицируют согласные с одной стороны, и модифицируют друг друга с другой стороны. Гласная модификация согласных понимается тем, что гласный модифицирует находящийся рядом с ним согласный в одном слоге, т.к. согласных невозможно произносить без гласной энергии, а гласная модификация гласных есть зависимость гласных от главного ударного, от которого зависят количества других гласных, и модифицированные ими согласные. Именно, поэтому звуковая материя есть одно звуковое единство, с которым связываются семантические и грамматические маркеры, поскольку невозможно выделить одной фонемы в качестве семантического или грамматического маркера.

Процесс установления основной материи гласных чередований обусловливает несколько научных фактов:

1.Устойчивость согласного состава, ассоциирующегося с общим смыслом. Данный состав подчиняется общей модификации фонем, маркирующей корень. Маркеры различных звуковых количеств одного и того же согласного состава связываются только с той звуковой материей, в которой гласные модифицируют согласные, и модифицируют друг друга, когда звучания согласных зависит от модифицирующих гласных, и модифицирующие гласные также модифицируют друг друга в зависимости от главного ударного. Поэтому первоначальные семантические и грамматические маркеры связываются со всей звуковой материей.

Данный способ выделения звуковой материи отчетливо проявляется при мирофлексии, когда звуковая материя маркируется семантически и грамматически на основе изменения звукового количества согласного состава до морфонологии типа рус. слово «сущ. с.р. ед.ч. им.п.» и слава «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.»; слушать и слышать; араб. sāmaa «простить» и samaa «разрешить», salama «здороваться» и sālama «помириться». Неопровержимо ясно, что тот согласный состав, с которым ассоциируется общий смысл типа русское «слушание», выраженное согласным сочетанием «с-лв«, количественно изменился в результате гласной модификации согласных в слогах, но сохранилось устойчивое расположение согласных. Другими словами, согласные фонемы количественно изменяются при микрофлексии посредством гласной модификации, т.к. «в действительности согласный и гласный взаимно определяют друг друга таким образом, что воспринимаются слухом в неразрывном единстве» [7, с. 86-87].

Согласные фонемы «слв» в корнях слово и слава не есть равные по звучанию звуки, а разные по их гласной модификации, что причиняет разные в рамках общего смысла значения одного и того же согласного состава, и разные грамматические маркировки, зависящие от звукового количества общей звуковой материи. Это оправдывается тем, что слоговая гласная модификация обусловливает частично разные местечки образования одного и того же согласного в речевых органах, т.к. согласные оживляются гласным движением, которое может быть разным, что обусловливает разные звучания одного и того же согласного. Поэтому звуковая материя корня слово отличается от звуковой материи слава, поскольку один и тот же корень обладает способностью разнообразить звуковые количества своих согласных в рамках одного и того же согласного состава в зависимости от гласной модификации, и отличить свои звуковые материи, с которыми ассоциируются семантические и грамматические маркеры.

Таким образом, гласный и согласный в слоге модифицируют друг друга, и гласные модифицируют другие гласные одного и того же корня. Все фонемы звуковой материи связанны между собой модификацией, поскольку гласная энергия каждого слога зависит от ударного гласного, и согласные зависят от гласных в слогах, что приводит к появлению той звуковой материи, звучания фонем которой определены по точному механизму внутренней модификации. Общая звуковая материя, т.е. количественные звучания одних и тех же согласных звуков, модифицированных гласными, могут представить собой общее звучание, с которым ассоциируются семантические и грамматические маркеры корня. Из вышесказанного можно извлечь вывод о том, что первый постулат звуковой материи способной к дальнейшей прогрессивной флексии, обусловливает устойчивость порядка согласных корня, неприсоединение лишнего согласного к корню. Итак, осуществляется подготовка корня ко второму этапу фонограмматики – морфонологическому процессу, обоснованному микрофлексией.

2.неотделимость грамматики от семантики. Звуковая материя чистых флективных гласных чередований требует неотделимости грамматики от семантики. Данный научный постулат обоснован тем, что семантика «основной смысл корня» ассоциируется только с повторяющимся во всех формах определенным согласным составом без всяких лишних согласных – араб. sāmaa «простить» → samaa «разрешить», salama «здороваться» → sālama «помириться»; рус. рябой → рябь, моросить → морось, слово → слова, убирать → убрать → убор. Видно, что основной смысл повторяется во всех звуковых материях с одним и тем же согласным составом, а грамматические маркеры зависимы от варьирующихся звуковых количеств данного согласного состава, что приводит к выводу о том, что звуковая материя, маркирующая корень семантически и грамматически требует неотделимости грамматики от семантики. Общий смысл корня связан с устойчивым согласным составом, а грамматические маркеры зависят от изменения звукового количества данного состава.

3.общая гласная модификация. Данный научный факт оправдывается тем, что согласный звук в слоге определяется и модифицируется гласным, т.к. согласного невозможно произносить без гласной энергии. Все модифицирующие гласные устойчивого согласного состава модифицируются ударным гласным, от которого зависит гласная энергия других гласных, что составляет, целую звуковую материю, в которой гласные модифицируют согласные, и они модифицируются, поскольку их звуковое количество зависит от ударного гласного.

Данное явление было четко выделено в арабском языке, поэтому арабы рассматривают слово как целое физиологическое единство, а не как формальное сочетание звуков. Долгота и краткость согласного в арабском языке определяется огласовками и гласными звуками в слогах, т.к. гласный является модификатором согласного. Общая гласная модификация служит «морфологическим весом»[1], в котором определяется звуковое количество целой звуковой материи для каждой словообразовательной модели.

Таким образом, по морфологическому весу «fāʿil», определяется звуковой вес каждого согласного, и устанавливается общее звуковое количество существительных и причастий действительного залога мужского рода единственного числа именительного падежа: kātib «писатель – сущ. м.р. ед.ч. им.п.», tālib «студент, изучающийся – сущ. и причастие действительного залога м.р. ед.ч. им.п.», qātil «убийца, убивающий – сущ. и причастие действительного залога м.р. ед.ч. им.п.», а по морфологическому весу «ʿilа» определяется звуковая материя причастия страдательного залога мужского рода ед.ч. именительного падежа типа kūtiba «был написан», qūtila «был убит».

Следовательно, внутренняя форма арабского корня есть согласный состав, и его звуковое количество, определенное по весам, т.к. с согласным составом ассоциируется основной смысл корня, а звуковое количество данного состава маркирует корень семантически и грамматически, т.е. арабский корень обладает способностью образовать систематическую звуковую материю.

Русский язык не лишен данной способности, т.к. внутренняя форма слова в русском языке «мотивирует звуковой облик слова, указывает на причину, по которой данное значение оказалось выраженным именно данным сочетанием звуков» [5, с. 85]. На основе устойчивого согласного состава и его звукового количества, русские корни могут быть маркированы семантически и грамматически – слово и слава, слышать и слушать, убирать и убрать. Данное явление в русском языке есть чистый признак фонетического строя индоевропейского языка, поскольку «…такие изменения гласного корня в индоевропейских языках когда-то имели чисто фонетический характер, являясь результатом звуковых законов, впоследствии же, по окончании соответствующих звуковых процессов, стали чувствоваться как формальные признаки…» [11, с. 123].

ЖЕСТКИЕ ПРАВИЛА МОРФОЛОГИЧЕСКОЙ ФОНОГРАММАТИЗАЦММ[2]

Жесткие фонетические факты формирования звуковой материи будут действовать на следующем уровне языка – морфологическом, т.к. процесс чистой флексии[3] никак не может быть завершен без позиционно устойчивых согласных, неотделимости грамматики от семантики, и общей гласной модификации. Данные постулаты оправдываются тем, что: 1) основной смысл корня связывается только с определенным составом согласных, по которому создалась звуковая материя корня семантически. Порядок согласных фонем, который был установлен на первом языковом уровне, будет действовать на морфологическом уровне – араб. kātib «писатель – м.р. ед.ч. им.п.» → kutāb «писатели – м.р. мн.ч. им.п.», rajul «мужчина – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → rijāl «мужчины – м.р. мн.ч. им.п.»; рус. домдома, веквека, берегберега. Видно, что согласные фонемы арабских и русских корней сохранили свою устойчивую позицию, созданную на первом языковом уровне – фонетическом при появлении звуковой материи. Это первое жесткое правило фонограмматики – процесс языковой категоризации на основе изменения звукового количества согласного состава корня; 2) неотделимость грамматики от семантики, которая четко проявляется в изменении звукового количества согласного состава. Тот согласный состав, с которым ассоциируется основной смысл корня, количественно изменяется под влиянием фонетических изменений, чтобы маркировать корень грамматически – араб. darasa «изучать – неопр. ф. гл.» → dāris «изучающийся – сущ. м.р. ед.ч. им.п.», dars «урок – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → dūrūs «уроки – сущ. м.р. мн.ч. им.п.», kataba «писать – неопр. ф. гл.» → kātib «писатель – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → kutāb «писатели – сущ. м.р. мн.ч. им.п.»; рус. слово «сущ. с.р. ед.ч. им.п.» → слова «сущ. с.р. мн.ч. им.п.», моросить «неопр. ф. гл.» → морось «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.», рябой «прил. м.р. ед.ч. им.п.» → рябь «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.», зевать «неопр. ф. гл.» → зов «сущ. м.р. ед.ч. им.п.»; англ. сome «приходить»→ came «пришел-ла-ли», foot «нога» → feet «ноги», tooth «зуб» → teeth «зубы», mouse «мышь» → mice «мыши», understand «понять» → understood «понял-ла-ли».

Следовательно, неопровержимо можно сказать, что жесткие фонетические правила морфологической фонограмматизации строго требует неотделимости грамматики от семантики, т.к. основной согласный состав, с которым ассоциируется ключевой смысл корня, количественно изменяется, чтобы выявить грамматические маркеры, представленные физиологическими показателями изменения звучания согласных фонем. Данные физиологические показатели изменения звучания отражаются формальными признаками на письме – чередованием гласных, модифицирующих согласные корня. Итак, процесс чистой флексии – изменение звукового количества согласного состава корня посредством чередования гласных модификаторов, чтобы маркировать корень семантически и грамматически без присоединения лишних согласных к корню; 3) общая гласная модификация, при которой каждая гласная фонема модифицирует находящуюся рядом согласную, т.к. гласный и согласный в слоге принимаются слухом как одно целое с одной стороны, с другой гласный оживляет произношение согласного. Гласная фонема оживляет, определяет и конкретизирует долготу согласной в слоге. Общая фонетическая зависимость всех гласных и согласных фонем от ударного гласного причиняет общую гласную модификацию. Ударный гласный определяет долготу и краткость других зависящих от него гласных, и они в свою очередь либо укорачивают, либо удлиняют долготу находящуюся рядом в слоге согласную фонему.

Таким образом, можно установить, что русские и арабские корни подвергаются целому количественному изменению всего состава звуковой материи при процессе чистой флексии. Но необходимо учесть, что морфологическая фонограмматизация как часть фонограмматики обусловливает сохранение первоначальных языковых признаков звуковой материи, созданных на первом языковом уровне – устойчивость согласного состава, неотделимость грамматики от семантики, и общую гласную модификацию. Именно поэтому, мы заменили термина «морфонология» другим – морфонологической фонограмматизацией. Морфонология как научный термин не в силе выразить научные факты создания звуковой материи на первом языковом уровне – фонетическом, и не способен охватить дальнейшие фонетические чередования на третьем уровне – синтаксическом. Фоносинтаксис непосредственно подчиняется первым двум уровням – микрофлексии, при которой создается звуковая материя, и фоносинтаксис, который ориентируются по грамматическим маркерам, полученным в результате морфологической фонограмматизации. Термин фонограмматика в силе выразить все флективные процессы трех языковых уровней, т.к. эти уровни обладают способностью «прогрессивной языковой фонограмматики».

ЖЕСТКИЕ ПРАИЛА ФОНОСИНТАКСИСА

Выражение синтаксических значений на третьем языковом уровне может иметь чисто флективный характер. В результате некоторых жестких гласных чередований, слова морфологически маркируются, что обусловливает определенные синтаксические маркеры, зависящие от морфологической маркировки (рода, числа, и падежа). В качестве примеров приводим араб. kātibān «два писателя – сущ. м.р. двойственного числа им.п.» → ʿn kātibein «о двух писателях – сущ. м.р. двойственного числа пр.п.», šāribūn «пьющие сущ. м.р. мн.ч. им.п.» – kalam šāribīn «речь пьющих – сущ. м.р. мн.ч. р.п.»; рябой → рябь → к ряби, моросить → морось → о мороси.

Важно отметить, что данные фонетические маркеры непосредственно связанные с фонограмматическими процессами первого и второго языковых уровней. Порядок расположения согласного состава, с которым ассоциируется основной смысл, сохраняется на втором и третьем уровне – араб. darasa «изучать – неопр. ф. гл.» → dāris «изучающийся – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → li dārisi «одному учащемуся – сущ. м.р. ед.ч. предложного падежа».

Поэтому чередования гласных, маркирующие синтаксические значения непроизвольны, а подчиняются очень жестким правилам, по которым определяется количество звуковой материи корня, например, рус. книга → много книг, глава → 5 глав, могила → стройка могил, и др.; араб. ʿn kātibein «о двух писателях – сущ. м.р. двойственного числа пр.п.», kalam šāribīn «речь пьющих – сущ. м.р. мн.ч. р.п.».

Видно, что звуковое количество согласного состава изменилось в результате гласных чередований слов женского рода в русском языке, т.к. чередование гласных звуков приводит к изменению звучания других гласных, и, в конце концов, изменяется звуковое количество модифицированных ими согласных, что считается физиологическим и формальным показателем фоносинтаксиса. Чередования гласных, в результате которых изменяется звуковое количество устойчивого состава корня, обладают систематическим строем, по которому носителю языка удается опознать и реализовать фонетические функции по аналогии – рус. много квартир, девушек, денег и др.

 Поэтому мы строго придерживается научной позиции о том, что слова типа книг, глав, обладают фактическим материальным средством выражения синтаксического значения – это количественное изменение звуковой материи, которая чувствуется физиологически, и формально отражается на письме. Материальное выражение синтаксических значений в арабском языке, четко выделяется на письме, поскольку количественное изменение гласных звуков отражается на письме измененными огласовками. Огласовки, написанные над / под согласными арабскими звуками, меняются в зависимости от гласных чередований на письме, и на всех языковых уровнях типа kataba «писать – неопр. ф. гл.» → kātib «писатель – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → ʿn kātibi «о писателе – сущ. м.р. ед.ч. пр.п.».

 Формальные средства выражения морфологических и синтаксических значений, причиненных гласными чередованиями, яснее проявляется в арабском языке, т.к. арабское письмо учитывает гласную модификацию согласных, поэтому физиологическое изменение звучания, причиненное гласными чередованиями, и маркирующее морфологические и синтаксические значения, четко отражается на арабском письме. Данное научное явление было отмечено В. Фон. Гумбольдтом, указавшим, что «В действительности согласный и гласный взаимно определяют друг друга таким образом, что воспринимаются слухом в неразрывном единстве. Для того чтобы и на письме обозначать эту естественную связь, было бы правильнее изображать гласные не как отдельные буквы, а лишь как модификации согласных, как это принято в целом ряде азиатских алфавитов» [7, с. 86-87].

ЖЕСТКИЕ ПРАИЛА ПРОГРЕССИВНОЙ ФОНОГРАММАТИКИ

Взаимосвязанность и прогрессивность языковых уровней четко выделяются как жесткие правила фонограмматки в русском и арабском языках. Тот согласный состав, с которым ассоциируется основной смысл корня на первом языковом уровне типа араб. d-r-s (основной смысл связан с учебой); рус. с-л-в (основной смысл связан с тем, что слушается и распространяется), подвергается микрофлексии, что приводит к появлению первоначальной звуковой материи с определенными семантическими и грамматическими маркерами.

При микрофлексии сохраняется жесткий порядок согласных корня, но количественно изменяется согласный состав, чтобы семантико-грамматические маркеры варьировались типа араб. darasa «изучать – неопр. ф. гл.» и dars «урок – сущ. м.р. ед.ч. им.п.»; рус. слово «сущ. с.р. е.д. им.п.» и слава «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.». В данном случае, жесткий порядок согласных сохранил основной смысл, связанный с ним, а звуковое количество согласного состава есть грамматический маркер, поэтому ни в коем случае невозможно отделить грамматики от семантики, поскольку порядок согласных есть основной смысл корня, а звуковое количество данных модифицированных гласными согласных представляет собой грамматический маркер. Звуковое количество каждого согласного, модифицированного гласным, входит в состав общей звуковой материи. По данной звуковой материи, в которой фонемы фонетически определяют друг друга, носитель языка опознает основной смысл по согласному порядку, а грамматические маркеры по звуковому количеству устойчивых согласных.

Второй языковой уровень – морфологический является продолжением первого уровня, т.к. основной смысл, связанный с устойчивым согласным составом, сохраняется на втором уровне. Звуковая материя, созданная на первом языковом уровне, приобретает морфологические маркеры на втором уровне с помощью количественного изменения устойчивого согласного состава – darasa «изучать – неопр. ф. гл.» → dāris «изучающийся – сущ. м.р. ед.ч. им.п.», dars «урок – сущ. м.р. ед.ч. им.п.» → dūrūs «уроки – сущ. м.р. мн.ч. им.п.»; рус. моросить «неопр. ф. гл.» → морось «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.», рябой «прил. м.р. ед.ч. им.п.» → рябь «сущ. ж.р. ед.ч. им.п.», зевать «неопр. ф. гл.» → зов «сущ. м.р. ед.ч. им.п.».

Неопровержимо можно установить, что согласный состав, с которым связывается основной смысл на первом уровне, сохранил свой порядок, и звуковая материя изменяется систематически. Звуковая гласная энергия концентрируется у ключевых согласных корня при образовании существительных, т.е. гласная энергия первого или первых двух согласных усиливается типа араб. darasa «изучать» → dāris «изучающийся – сущ.», kataba «писать – неопр. ф. гл.» → kātib «писатель»; рус. моросить → морось, рябой → рябь, зевать → зов, а при образовании двойственного или множественного числа, усиливается весь звуковой состав корня, т.к. полное усиление последнего гласного приводит к усилению всего чистого звукового состава простого корня – мн. араб. dars «урок» → dūrūs «уроки», kātib «писатель» → kutāb «писатели», jild «кожа» → julūd «кожи», ḥarf «буква» → ḥurūf «буквы»; мн. рус. дом → дома, век → века, берег → берега; двой. араб. ḥarfān «две буквы», jildān «две кожи»; двой. рус. два кру (ш) кá, два годá [8].

Полногласность последнего звука в старославянском языке, на которую четко указал О.Ф. Жолобов, является неопровержимым доказательством фонограмматического строя русского языка. При этом первый уровень языка – фонетический служит исходной базой для второго уровня – морфологического, т.к. согласный состав, с которым ассоциируется основной смысл корня, удваивается последним полногласным звуком на втором языковом уровне, чтобы корень приобрел грамматический маркер дуализма. Остатки двойственного числа сохранились в русском языке, а именно, окончание а в словах «два (человека)», «оба (человека) [1, с. 157-161]. В латинском языке остатки его было окончание о в словах: duo, ambo» [10, с. 19].

Уверено можно сказать, что тот фонетический строй – фонограмматический, при котором уровни языка прогрессивно действовали путем количественного изменения звукового состава корня, активен в арабском и русском языках. Чистое фонетическое выражение двойственного числа в индоевропейских языках – старославянском, русском, и латинском, имело тесное сближение с дуализмом в классическом арабском языке. Дуализм является отличительным признаком арабского языка, поскольку «Двойственное число имеет полное развитие лишь в арабском языке, где оно распространяется на все виды имен – существительные, прилагательные, местоимения…двойственное число встречается также в глагольных формах» [6, с. 308].

Таким образом, прогрессивность языковых уровней в русском и арабском языках на основе фонограмматического строя, при котором устойчивые фонетические механизмы первого языкового уровня – порядок согласных, стойко продолжает действовать на втором уровне языка – морфологическом, поскольку морфологические маркеры получаются по количественному изменению согласного состава корня. Важно отметить, что микрофлексия, появившаяся на первом языковом уровне, продолжает действовать на втором, т.к. морфологические маркеры, созданные количественным изменение звуковой материи являются фактическим фонетическим количественным изменением одних и тех же согласных корня, с которыми ассоциируется его основной смысл. Но самое интересное, что привлекает наше внимание это подчинение третьего языкового уровня первым двум уровням, т.к. основной смысл корня, связанный с устойчивым согласным составом сохраняется, и синтаксические маркеры зависят от морфологических маркеров – родовых, числовых, и падежных, полученных в результате количественного изменения согласного состава корня. Следовательно, прогрессивность и взаимосвязанность языковых уровней фонетическими изменениями как научное явление не может быть выражено термином «морфонология», поскольку три уровня языка прогрессивно связаны, а морфонология не охватывает все языковые уровни, поэтому и по вышеприведенным научным фактам, следует назвать такую прогрессивную флективную цепь языковых уровней фонограмматикой.

Литература

  1. Аль-фоади Р.А. О канонической фонограмматической близости двойственного числа в арабском и русском языках / Вестник нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского , 2015, № 2. С. 157-161.
  2. Аль-фоади Р.А. Прогрессивная семантическая фонограмматика: принципы арабской фоноструктуры / Филологические науки. вопросы теории и практики. – Тамбов.: Грамота, 2015. № 5 (47): в 2-х ч. Ч. I. C. 13-23.
  3. Аль-фоади, Р.А. Принципы фонограмматики в приложении к прогрессивной языковой категоризации арабских и русских корней // Филологические науки / доклады высшей школы. – 2016. – С. 20-26.
  4. Буслаев Ф.И. Преподавание отечественного языка. – М.: Просвещение, 1992. – 512 с.
  5. БЭС – Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. В.Н. Ярцева. – 2-е изд. – М.: Российская энциклопедия, 1998. – 685 с.
  6. Гранде, Б.М. Курс арабской грамматики в сравнительно-историческом освещении, 2-е издание., М, 2001.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН. – 592 с.
  7. Гумбольдт В. Фон. Избранные труды по языкознанию [Текст] / В. Фон. Гумбольдт. – М.: Прогресс, 1984. – 396 с.
  8. Жолобов О.Ф. К истории малого квантитатива и форм множественного числа на –á // Вестник ВолГу. Серия 2. Вып. 3. 2003-2004. С. 15-23.
  9. Курилович Е, Лингвистика и теория знака // Очерки по лингвистике. – М.: издательство иностранной литературы, — 1962. – С. 9-21.
  10. Фортунатов Ф.Ф. Лекции по фонетике старославянского языка /церковнославянского/ языка// Избранные труды. – Том 2. М. – 1957.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР.
  11. ЭСЭнциклопедический словарь(в 86 томах). Том XXXVI (71): Финляндия — Франкония. [Текст] / Под ред. К.К. Арсеньева и заслуженного профессора Ө. Ө. Петрушевского. Издатели: Ф. А. Брокгауз (Лейпциг), И. А. Эфрон (С.-Петербург). – С.-Петербург, 1902: Типолитография Акц. Общ. Брокгауз–Эфрон. — 4, 478 с.

[1] Морфологический вес представляет собой стандартную звуковую материю, в которой звуковое количество каждого согласного определено, и общая гласная модификация корня установлена. Слова, которые образуются по определенному весу,  должны совпадать со звуковым весом, служащим образцом для других слов по звуковому количеству всех его согласных.

[2] «Фонограмматика – это способность языка к выражению семантических и грамматических значений посредством изменения количественного звучания консонантов корня типа рус. дом домá, берег берегá; англ. write wrote, speak spoke, foot – feet, tooth – teeth, mouse – mice ; араб. jild «кожа»– julūd «кожи – мн. число м.р.»; arb «война» – urūb «войнымн. число м.р.», и проч. Термин «фонограмматика» включает в себя не только морфонологию, но и фонословоизменение (рус. много книг, мыслителей; араб. kātibān «два писателя» → ʿn kātibein «о двух писателях», šāribūn «пьющие» – kalam šāribīn «речь пьющих»), семантику первичных корней типа рус. слово, слава, слух; араб. farama «крошить, резать на куски», farada «делать зарубки – о дереве», farata «разбивать содержимое желудка и кишок животного». Фонограмматика учитывает флексию на всех уровнях языка, т. е. на основе количественного изменения звучания консонантов корня выражаются все семантические и фонограмматические значения языка»  [1, с. 160].

[3] Под чистой флексией понимается изменение количественного звучания согласных корня без присоединения лишних согласных, т.е. только согласный состав, с которым ассоциируется основной смысл, количественно изменяется, чтобы выразить флективной строй языка.

О НЕКОТОРЫХ ЖЕСТКИХ ПРАВИЛАХ ФОНОГРАММАТИКИ В СЕМИТСКИХ И ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКАХ
В статье обсуждаются фонетические правила появления звуковой материи корня как основной базы фонограмматики в арабском и русском языках как представителях индоевропейской и семитской группы языков. На основе звуковой материи происходят гласные чередования, причиняющие микрофлексию как первоначальную фонограмматизацию корней, опередившую морфонологические процессы. Гласные чередования на втором языковом уровне – морфологическом, изменяют и модифицируют звуковое количество согласного состава, что приводит к реализации морфологической фонограмматизации. Микрофлексия и морфологическая фонограмматизация служат прочной базой фоносинтаксиса, т.к. по морфологическим маркерам строится флективный синтаксис. Данная продолжительная цепь флективных связей языковых уровней обусловливает прогрессивную систему целой языковой категоризации – фонограмматику арабских и русских корней.
Written by: Аль-фоади Рахим Али, Абед Халид Мухаммед, Аль-мгсуси Хикмат Джавад
Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
Date Published: 01/05/2017
Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_30.11.16_31
Available in: Ebook