30 Янв

МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ ПРИ ПЕРЕВОДЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ С АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА НА РУССКИЙ




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

При переводе словосочетаний и предложений с английского на русский имеется ряд переводческих приемов. Переводческая практика выработала следующие приемы: прием членения предложения (расщепление), стяжение, грамматические замены, антонимический перевод, прием целостного переосмысления; изменение порядка слов и словосочетаний в структуре предложения, прием перестановки, изменение порядка расположения главной и придаточной частей сложного предложения, прием опущение; добавления и др.

В результате расхождения морфологического строя английского и русского языков перед переводчиком возникают объективные трудности, преодоление которых порой осуществляется путем морфологических трансформаций. Морфологические трансформации включают в себя замену частей речи, особенности передачи при переводе значения артикля, видовременных категорий, морфологических категорий числа и рода и др. На некоторых видах морфологических трансформаций мы остановимся подробнее.

Антонимический перевод. В переводческой литературе под этим названием известна комплексная лексико-грамматическая замена, сущность которой заключается в трансформации утвердительной конструкции в отрицательную и наоборот, и сопровождается заменой одного из слов переводимого предложения ИЯ на его антоним в ПЯ:

  • «And they said Kutuzov was blind of one eye?» — «And so he is! Quite blind!» [Tolstoy: Book I, Chapter I]. — Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу? — А то нет! Вовсе кривой.
  • Kutuzov bowed with the same smile [Tolstoy: Book I, Chapter III]. — Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
  • The unknown general looked disdainfully down at Kozlovski, who was rather short, as if surprised that anyone should not know him [Tolstoy: Book I, Chapter III]. — Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
  • «I say, Father, joking apart, is she very hideous?» Anatole asked, as if continuing a conversation the subject of which had often been mentioned during the journey [Tolstoy: Book III, Chapter III]. — Нет, без шуток, батюшка, она очень уродлива? А? — по-французски спросил он, как бы продолжая разговор, не раз, веденный во время путешествия.

Часто утвердительные по форме предложения переводятся отрицательными по стилистическим соображениям. Стилистические нормы русского языка не допускают таких тяжеловесных, инородных конструкций:

  • Не didn’t say anything [Tolstoy: Book II, Chapter III]. – Он промолчал.

Важно отметить, что отрицание в английском языке выражается не только при помощи отрицательной частицы not, а также другими средствами, например, при помощи отрицательных приставок или предлога without:

  • Anatole stood with his right thumb under a button of his uniform, his chest expanded and his back drawn in, slightly swinging one foot, and, with his head a little bent, looked with beaming face at the princess without speaking and evidently not thinking about her at all [Tolstoy: Book III, Chapter VI]. — Анатоль, заложив большой палец правой руки за застегнутую пуговицу мундира, с выгнутой вперед грудью, а назад – спиною, покачивая одной отставленной ногой и слегка склонив голову, молча, весело глядел на княжну, видимо, совершенно о ней не думая.

Прием, когда утвердительное высказывание употребляется в отрицательной форме, называется литота. Благодаря большому количеству отрицательных префиксов литота очень распространена в английском языке. Ее не всегда возможно перевести дословно, т.к. в русском языке совпадают по звучанию отрицание «не» и отрицательный префикс «не-». Слова с приставкой «не-» редко сочетаются в русском языке с отрицательной частицей не ввиду неблагозвучности такого сочетания.

Антонимы существуют и среди таких служебных частей речи, как предлоги и частицы:

  • Keep the child out of the sun. — He держите ребенка на солнце;
  • Keep off the grass. — He ходить.

Прием целостного переосмысления. Мы используем прием целостного переосмысления, когда при переводе словосочетания, смысловой группы или предложения невозможно найти словарные соответствия или контекстуальные значения отдельных слов, но необходимо понять смысловое значение всего переводимого целого и «перевыразить» его по-русски словами, иногда очень далекими от слов оригинала. Это один из самых трудных приемов трансформационного перевода. Самое широкое применение этот прием находит при переводе фразеологии, которая отражает специфику английского живого разговорного языка. Например, help yourself, please говорят англичане, а мы говорим: угощайтесь, а не «помогайте себе».

  • «Just what I thought! I’m a man of experience, immense experience, sir,» and he tapped his forehead with his fingers in self-approval [Dostoevsky: Part I, Chapter II]. — Так я и думал! Опыт, милостивый государь, неоднократный опыт! — и в знак похвальбы он приложил палец ко лбу.

Англичане говорят mutual admiration society, когда хотят сказать о ком-то, кто хвалит другого только потому, что тот хвалит его. Это у нас выражается крылатой фразой — кукушка хвалит петуха, появившейся в языке после басни Крылова «Кукушка и петух».

Английское Good riddance! в качестве эмоционального восклицания, понятно, не будет просто «счастливым избавлением», а будет заменено русской идиомой — скатертью дорожка!

  • «And did you give me tobacco yesterday? That’s just it, friend! Ah, well, never mind, here you are» [Tolstoy: Book II, Chapter I]. — А табаку-то вчера дал? То-то, брат. Ну, на, Бог с тобой.

  Прием перестановки — это изменение расположения языковых элементов в тексте перевода по сравнению с текстом подлинника. Наиболее обыкновенный случай в процессе перевода — это изменение порядка слов и словосочетаний в структуре предложения.

  • Even today, after twenty centuries of Christian Enlightment, half man’s family goes hungry [J. Salinger, The Catcher in the Rye]. — Даже сегодня, после двадцати столетий просвещенного христианства, половина рода человеческого голодает.
  • I put on this hat that I’d bought in New York that morning. It was this red hunting hat, with one of those very long peaks [J. Salinger, The Catcher in the Rye]. — Я надел красную шапку, которую утром купил в Нью-Йорке. Это была охотничья шапка с очень длинным козырьком.

Изменение порядка слов и словосочетаний в структуре предложения. Это явление объясняется тем, что порядок следования членов английского предложения определяется правилами синтаксиса: подлежащее + сказуемое + обстоятельство места + обстоятельство времени. Что касается русского языка, то здесь порядок слов определяется не синтаксической функцией слов коммуникативным членением предложения. «Тема», как правило, ставится в конце предложения, а «рема» и остальные второстепенные элементы (различные обстоятельства) располагаются в начале предложения, за исключением случаев, когда на них приходится смысловой центр предложения [4, с. 103]:

  • The highest Petersburg society was assembled there: people differing widely in age and character but alike in the social circle to which they belonged [Tolstoy: Book I, Chapter II]. — Приехала высшая знать Петербурга, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по обществу, в каком все жили; приехала дочь князя Василия, красавица Элен, заехавшая за отцом, чтобы с ним вместе ехать на праздник посланника. Она была в шифре и бальном платье.
  • On an exceptionally hot evening early in July a young man came out of the garret in which he lodged in S. Place and walked slowly, as though in hesitation, towards K. bridge [Dostoevsky: Part I, Chapter I]. — В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С. переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К. мосту.

Изменение порядка расположения главной и придаточной частей сложного предложения:

  • He spoke with such self-confidence that his hearers could not be sure whether what he said was very witty or very stupid [Tolstoy: Book I, Chapter III]. — Из-за самоуверенности, с которою он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал.
  • Halfway through supper Prince Andrew leaned his elbows on the table and, with a look of nervous agitation such as Pierre had never before seen on his face, began to talk- as one who has long had something on his mind and suddenly determines to speak out [Tolstoy: Book I, Chapter VIII]. — Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Все, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что-нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить.

Может меняться тип синтаксической связи:

  • Both were talking and listening too eagerly and too naturally, which was why Anna Pavlovna disapproved [Tolstoy: Book I, Chapter II]. — Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это-то не понравилось Анне Павловне.

Следовательно, элементами, которые могут подвергаться перестановке, являются обычно слова, словосочетания, части сложного предложения и самостоятельные предложения в строе текста.

Прием добавления. Лексические добавления могут быть связаны с необходимостью передачи в тексте перевода значений, выраженных в оригинале грамматическими средствами (время). Иногда добавления обусловлены стилистическими соображениями. Особую область применения приема добавления составляют случаи текстуальных пояснений, обусловленных прагматическими факторами (например, игра слов).

  • I began the book. — Я начал читать /писать/ переводить книгу.
  • No one would think now that Millicent had been the prettier of the two – [S. Maugham, Before the Party]. — Никто бы теперь не поверил, что из двух сестер более хорошенькой всегда была Миллисент.
  • She never used scent, and she had always thought it rather fast, but Eau de Cologne was so refreshing [S. Maugham, Before the Party]. — Она никогда не душилась, считая это признаком известного легкомыслия, но одеколон — другое дело, он так приятно освежает.

Прием опущения предполагает отказ от передачи в переводе семантически избыточных слов, значения которых, оказываются нерелевантными или легко восстанавливаются в контексте. Данный прием используется при семантической избыточности (использование в английском языке так называемых «парных синонимов» — параллельно употребляемых слов с близким значением). Русскому языку это явление несвойственно, и при переводе один из синонимов, как правило, опускается. Иной характер носит использование этого приема в научно-техническом стиле. Здесь парные синонимы могут служить средством пояснения технического термина. Прием опущения может не быть связанным со стремлением устранить избыточные элементы оригинала [3, с. 38]. Причинами его применения может быть излишняя конкретность английского текста, выражающаяся в употреблении числительных, названий мер и весов т. е. там, где это недостаточно мотивировано содержанием. Также прием опущения может быть вызван необходимостью осуществить, по мере возможности, компрессию текста при переводе, учитывая, что в ходе процесса перевода различные добавления, объяснения и описания, используемые переводчиком, могут значительно увеличить объем перевода, по сравнению с оригиналом. Поэтому переводчик, чтобы уравновесить эту тенденцию, стремится к сокращению общего объема текста перевода, опуская избыточные элементы, где это возможно в пределах языковых и стилистических норм ПЯ [2, с. 104].

  • Burning or combustion is the process of uniting a fuel or combustible with the oxygen in the air [Беляева: 312]. — Сгорание — это процесс соединения горючего с кислородом, содержащимся в воздухе.
  • The proposal was rejected and repudiated. — Предложение было отвергнуто.
  • The government resorted to force and violence. — Правительство прибегло к насилию.

Сохранение образности оригинала может быть обязательным условием достижения эквивалентности перевода. Здесь можно отметить четыре наиболее важных качества для эквивалентности перевода словосочетаний и предложений. Для этого необходимо:

1) Оценивать относительную важность отдельных элементов текста, обеспечивающих построение грамматически и семантически правильного высказывания. Выбор варианта, связанного с наименьшими потерями, составляет важнейшую часть творческого акта перевода на данном этапе.

2) «Переводить смысл, а не букву оригинала» — подразумевает недопустимость слепого копирования формы оригинала, воспроизводить на другом языке можно лишь содержание оригинала, а буква или иноязычная языковая форма может воспроизводиться лишь в особых случаях (при транскрипции или транслитерации) и при условии, что заимствованная форма передает в тексте перевода необходимое содержание.

3) Различать в содержании переводческого текста относительно более и менее важные элементы смысла. Предполагается, что переводчик стремится как можно полнее передать все содержание оригинала и там, где это возможно, осуществляет «прямой перевод», используя аналогичные синтаксические структуры и ближайшие соответствия лексическим единицам оригинала.

4) Значение целого важнее значения отдельных частей, это значит, что можно пожертвовать отдельными деталями ради правильной передачи целого. Утрата отдельных деталей уменьшает степень общности содержания оригинала и перевода, но не препятствует установлению эквивалентности [1, с. 155].

Безэквивалентность и неполная эквивалентность достаточно распространенны в разных языках, но в целом постулируется эквивалентность слов в разных языках, в основе которой лежит эквивалентность межъязыковых понятий, отражающих один и тот же кусочек действительности. Сложность трансформационного перевода заключается в том, что усвоение иностранного языка не сводится к усвоению системы понятий. Язык состоит не из понятий, а из слов, словосочетаний и предложений, следовательно, семантика слова и предложения обуславливается лексико-фразеологической сочетаемостью и социолингвистическими коннотациями, поэтому случаи полного совпадения объемов семантики и правил функционирования в речи весьма редки.

Список литературы:

  1. Гурова Ю.И. Перевод: воссоздание внутренней смысловой программы и единого смысла текста как основа моделирования процесса перевода. Монография. СПб.: Реноме, 2010. — С. 3-239.
  2. Гурова Ю.И. Язык перевода и трансформы как инвариантность плана содержания //Социально-гуманитарный вестник Юга России. Краснодар: АНО ЦСПИ «Премьер», 2011. -С. 101-106.
  3. Гурова Ю. И. Основные направления типологии перевода в эпоху Ренессанса и в эпоху индустриального капитализма//Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. -№ 2 (16), Ч. 2. -С. 36-41.
  4. Гурова Ю.И. Историческое развитие аналитических способов связи слов в английском предложении / Liretature, language and culture influenced by globalisation. Mонография. Vienna: «East West» Association for Advanced Studies and Higher Education GmbH, 2014. -Vol. 2. -240c.
    МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ ПРИ ПЕРЕВОДЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ С АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА НА РУССКИЙ
    Written by: Гурова Юлия Ивановна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/25/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
    Available in: Ebook