25 Июл

Категория множественности в якутском языке




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

В якутском языке категория множественности не исследована так полно, как в русском и в других тюркских языках. Но отдельные попутные замечания имеются в виде отдельных глав, параграфов в трудах О.Н. Бетлингка “О языке якутов” (1990), С.В. Ястремского “Грамматика якутского языка” (1938), Л.Н. Харитонова “Современный якутский язык” (1947), Е.И. Убрятовой “Исследования по синтаксису якутского языка” (1950)  и др.,  а также в работах “Грамматика современного якутского литературного языка” (1982), “Курс якутской грамматики” (2004), “Современный якутский литературный язык. Морфология” (2009) и др.

Помимо этих работ, исследованию категории множественности в якутском языке посвящены диссертационные работы Г.А. Никифорова “Категория множественности в якутском языке” (1952) и И.В. Собакиной “Русско-якутские соответствия при переводе форм выражения категории множественности (имена существительные)” (2004).

 Как и в других языках, категория множественности в якутском языке характеризируется, в основном, с точки зрения грамматической категории единственного и множественного числа имени существительного.

Впервые в якутском языке единственное число в значении понятия собирательности рассмотрели О.Н. Бетлингк и С.В. Ястремский. Так, по мнению О.Н. Бетлингка, “апеллятив в единственном числе обозначает не только отдельного индивидуума и целый род, но и неопределенное количество индивидуумов” [1, с. 367], а по определению С.В. Ястремского, “нарицательное имя в единственном числе означает не только отдельный предмет или особь и целый род, но и неограниченное число предметов или особей” [6, с. 171].

И во многих случаях, как считает О.Н. Бетлингк, в якутском языке употребляется только единственное число:

— части тела и одежды стоят, как правило, в  единственном числе, если даже они и имеются у индивидуума в количестве двух и более. Например: Мин тииспэрхардырҕыыр‘Хрустит на моих зубах’;

— абстрактные понятия появляются всегда в единственном числе. Например: Биһигикүүспүттиийиэсуоҕа‘Наших сил (силы) не хватит’.

Имя стоит в единственном числе, если множественное число обозначено определенным и неопределенным образом, например: Биэскиһи‘Пять человек’; Элбэхдьиэ ‘Много домов’.

Субъект может быть выражен формой единственного числа, если множественное число подразумевается из природы самого предиката. Перед предикативным аффиксом 1-го и 2-го лиц множественного числа предикат стоит в единственном числе. Например: Манныкаҕыйах  ‘Таких имеется мало’

А форма множественного числа употребляется, если субъект по грамматической форме представляет собой единственное число, а по содержанию – множественное: Сорохманыэтэллэр, сорохонуэтэллэрОдни говорят это, другие говорят то’[1, с. 367-368].

Основываясь на трудах О.Н. Бетлингка и С.В. Ястремского, Г.А. Никифоров дал первое полное определение собирательности в якутском языке: “Понятие собирательности в якутском языке представляет совокупность двух или более предметов одного рода или вида, имеющих внутреннюю органическую связь между собою, а собирательное имя выступает как название этой совокупности, сплошного множества, осознаваемого как “особая единица, особая индивидуальность” [4, с. 11].

Понятие собирательности в современном якутском языке, в первую очередь, передается формой единственного числа. И в зависимости от того, какими существительными оно передается, меняется и значение единственного числа. Авторы “Курса якутской грамматики” (2004) выделяют в единственном числе ряд значений:

  1. Значение дискретной собирательности, т.е. здесь единственное число указывает на ряд однородных предметов, потенциально доступных пересчету. В этом случае имя существительное воспринимается как название предмета. Причем предмет необязательно должен быть один. В этом значении может выступать практически любая основа имени существительного: Ыт – киһидоҕороСобака – друг человека’; КиһибиирдэолорорЧеловек живет один раз’; ОйуурдаахкуобахохтубатЗаяц в своем лесу не погибает’. В приведенных случаях существительные ыт‘собака’, киһи ‘человек’, оҕо ‘ребенок’ куобах ‘заяц’ представляют собой названия предметов объективного мира, которые поддаются счету. Причем названия этих предметов образуют общность.
  2. Указание на неделимость по частям, так называемая сингулярность. В этом значении чаще всего выступают существительные, обозначающие природные вещества недискретной субстанции и абстрактные понятия. Это такие слова как дьол ‘счастье’, куттал ‘испуг, боязнь’, кыайыы ‘победа’, кумах ‘песок’, сылаас ‘тепло’, арыы ‘масло’ и т.д. В отличие от существительных с дискретным значением имена со значением неделимости не могут образовать ряд однородных, однотипных предметов [3, с. 37-38].

С.В. Ястремский указал на некоторые различия в употреблении форм множественного числа при согласовании сказуемого с подлежащим в числе:

  1. Когда речь идет о двух или нескольких предметах или множестве их, то сказуемое обыкновенно ставится во множественном числе, хотя понятие множественного числа грамматически не было выражено в подлежащем.
  2. Сказуемое, относящееся к двум или нескольким подлежащим, стоящим в единственном числе, употребляется во множественном числе. Это бывает в тех случаях, когда совместная с другим лицом деятельность подлежащего выражается посредством comitativi или с помощью postpositioкытта (гытта): ҮрүҥУоландьахтарынааниккиэйэҕин ытаһа олордулар‘ЮрюнгУоланвдвоем с женой сидели плакали’.
  3. Совершенным исключением является множественное число в следующем примере: икки доҕордуудьахталлар‘две подруги-женщины’[6, с. 172-174].

Синтаксическая связь сказуемого с подлежащим ярко представлена в работе Е.И. Убрятовой “Исследования по синтаксису якутского языка”, где автор утверждает, что  согласование в числе зависит как от формы сказуемого, так и от формы подлежащего. Так, все глагольные формы, будучи сказуемыми, особо не согласуются в числе с подлежащим: Ононбииркүһүнаҕыйаххонуккадьукаахолорбуппут ‘Поэтому одной осенью несколько дней мы жили под одной крышей’.

Эти колебания в согласовании главных членов исследователь объясняет тем, что нормы литературного якутского языка еще не вполне установились, и язык часто подвергается воздействию диалектов. Но такие случаи могут быть так же объяснены особенностями многократного подчеркивания какого-либо грамматического значения.

А вторую причину Е.И. Убрятова видит в том, что выражение множественности в подлежащем и согласование с ним в числе относящегося к нему сказуемого находятся в прямой зависимости от того, какое значение придает этому говорящий или пишущий. “Если для него в данном случае выражение множественности безразлично, то сказуемое имеет форму единственного числа; если выражение множественности важно, сказуемое имеет форму множественного числа, если оно очень важно, то и сказуемое имеет форму множественного числа и подлежащее принимает усиленную форму множественности” [5, с. 109-116].

А некоторые исследователи якутского языка считают, что в  якутском языке трудно найти достаточно четкие и устойчивые языковые признаки, по которым можно было бы установить разряд слов, употребляемых только в форме единственного или, наоборот, только в форме множественного числа, как это проведено, например, в  русском языке [2, с. 126].

В современном якутском языке категорию множественности рассматривают более детально, где самым характерным и основным значением существительного в форме множественного числа является значение дискретного множества. В этом случае подразумевается множество предметов, взятых каждый в отдельности, хотя общая основа указывает на их однородность. Это значение присуще большинству существительных, обозначающих одушевленные и неодушевленные предметы: Оҕолороонньуусылдьаллар ‘Дети играют’; Дьиэлэртураллар‘Дома стоят’; Ынахтармэччийэсылдьаллар ‘Коровы пасутся’. Во всех приведенных случаях речь идет о множестве предметов, которые мыслятся каждый по отдельности.

 А существительное в единственном числе может иметь значение единичности. В этом случае речь идет об одном конкретном предмете с определенным признаком, причем признак может быть любым – это и качество, и местонахождение, и принадлежность кому-, чему-либо и т.д.,например: ОстуолгакинигэсытарНастоле лежит книга’; Ийэбинолустаптыыбын ‘Очень люблю своюмать’; Учууталбыткиирдэ ‘Вошел нашучитель’; Оҕото оскуолаҕа үөрэнэрЕгоребенок учится в школе’; Бүгүнсаҥакинигэниатыыластым ‘Сегодня я купил новуюкнигу’. В приведенных примерах речь идет о предметах, о которых что-либо известно из коммуникативной ситуации. В первом примере – это местонахождение предмета (остуолга – на столе), во втором, третьем и четвертом примерах указана принадлежность предмета грамматическому лицу (ийэбин ‘мою мать’, учууталбыт ‘наш учитель’, оҕото ‘его ребенок’), предмет в последнем примере наделен конкретным качеством (саҥакинигэни ‘новую книгу’).

Еще одно значение формы множественного числа – репрезентативная множественность. В этом случае подразумевается множество лиц, объединенных в какую-либо общность по определенному признаку – по месту жительства, работы, по родству и т.д. Например: Оскуолалартарҕаспыттар – букв.: ‘Школы разошлись’; Хонтуораларсуохтар – букв.: ‘Контор нет’; Институттар, туохсонуннааххыт? – букв. ‘Институты, что у вас нового?’ – имеется ввиду множество не самого грамматического предмета, обозначенного существительным, а предметов (чаще всего людей), объединенных под этим названием.

Репрезентативная множественность может быть широко представлена именами собственными, при этом тоже подразумевается вся группа лиц, входящих в нее. Например: БарыларынЭрдэлиирдэрдиэнааттыыллар ‘Всех их зовут Эрдэлиры’; ЛэглээрдэрдойдулараДулҕалааххочото – нэһилиэкуһуга дойду ‘Родина Легляров местность Дулгалах – крайняя точка наслега’; НамнароттоонбүппүттэрНамские завершили сенокос’ [3, с. 38-41].

Таким образом, категория числа, будучи одной из общих категорий, занимающих важное место в грамматической структуре тюркских языков, в том числе и якутского языка, охватывает практически все части речи. Но поскольку в выражении значения числа доминантной частью речи является существительное, категория числа является одной из основных грамматических категорий существительного. Для других именных частей речи (прилагательного, числительного), а также для причастия аффикс -лар выступает как субстантивирующий аффикс и присоединяется к ним только тогда, когда они выступают вместо имени существительного.

Что касается аффикса -лар, то он употребляется во всех древних и современных тюркских языках за исключением чувашского. Данный аффикс по ареалу распространения является практически общетюркским, по семантике – многозначным, по частоте встречаемости – весьма употребительным, по количеству алломорфов – многовариантным морфологическим средством.

Значение числа является природным и неотьемлемым элементом содержания имени существительного. Поэтому аффикс -лар является основным морфологическим показателем существительного. По отношению к категории числа все существительные обычно подразделяются на исчисляемые и на неисчислямые. Понятие числа логически применимо лишь к конкретным нарицательным существительным, допускающим возможность счета. Для них грамматическая оппозиция единственность – множественность имеет собственно грамматический характер. Для существительных, обозначающих отвлеченные понятия, вещества, уникальные предметы, являющиеся неисчисляемыми, логически понятие числа неприменимо. А употребление их с аффиксом -лар ведет к образованию различных оттенков значения, что раскрывает лексико-грамматический характер категории числа имени существительного.

Список использованной литературы

  1. Бетлингк О.Н. О языке якутов. – Новосибирск: Наука, 1990. – 645 с.
  2. Грамматика современного якутского литературного языка. Фонетика и морфология. – М.: Наука, 1982. – 496 с.
  3. Данилова Н.И., Попова Н.И., Ефремов Н.Н. Курс якутской грамматики: Система морфологических категорий и синтаксических конструкций. – Якутск: ИГИ АН РС (Я), 2004. – 202 с.
  4. Никифоров Г.А. Категория множественности в якутском языке: Автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 1952. –  19 с.
  5. Убрятова Е.И. Согласование в якутском языке // Исследования по синтаксису тюркских языков. – М., 1962. – С. 101-119.
  6. Ястремский С.В. Грамматика якутского языка. – М.: Учпедгиз, 1938. – 227 с.
    Категория множественности в якутском языке
    Written by: Герасимова Евдокия Софроновна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 02/28/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_25.07.15_07(16)
    Available in: Ebook