30 Янв

«Белые города»: метагеографический образ «юга» и символика топоса в творчестве А. В. Вампилова




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

В произведениях А. В. Вампилова образы пространства вне Сибири неизменно обладают коннотацией «другого», «чужого» мира. Подтверждением такой специфики восприятия пространства страны за пределами Сибири является, в частности, вампиловский образ юга, южных городов. Позиция Вампилова в отношении жителей юга страны естественно обусловлена «северным» менталитетом самого писателя. Сибирь —  условно, с точки зрения писателя, может трактоваться как «север». Такая трактовка вызвана, прежде всего, климатом Сибири. Сибирь как северную часть страны воспринимает и                 В. П. Астафьев. Характеризуя сибиряков в «Царь-рыбе», он, аналогично Вампилову, противопоставляет «полуночный край» — Сибирь «благостным землям» юга: «глаза с вечной тихой печалью северного человека всегда погружены в себя и в какую-то застарелую тоску, о землях ли благостных…»     [1, c. 233]. Характерно, что «юг» в художественном мире Вампилова не конкретная географическая территория, а скорее лишь обобщенный метагеографический образ края с мягким климатом, плодородного, солнечного, цветущего, земли праздника и отдыха. К «югу» в произведениях Вампилова условно можно отнести и Ташкент («Записные книжки»), находящийся на территории Средней Азии, и Причерноморье – Крым, Сочи, Мелитополь («Записные книжки», очерки, рассказы), и Кавказ – Сухуми («Утиная охота»), и даже территорию Украины — Львовская область («Вечер»), Чернигов («Белые города», «Старший сын»). Все эти обширные территории объединены в творчестве Вампилова  в единый, полумифический край, противопоставленный образу Сибири и репрезентованный писателем как образ «другого», «чужого», «далекого», возможно и не существующего в действительности мира блаженства.

Противопоставление «Север – Юг» выражено в рассказе «Станция Тайшет» (1962). Здесь  белый цвет – символ чистоты, идеала, другой жизни – ассоциируется с южным городом: «Как в Сочи. В баню тебя свожу, наденем белые рубахи. Как в Сочи» [3, с. 70]. Белые («белоснежные») рубахи, символ идеального мира и одновременно недосягаемого: «Витька шел тогда впереди, и он спросил: «У тебя, случаем, нет третьей  белой рубахи?» «У меня их как раз три», — ответил Сема. «Не ври, — сказал  Витька,- ни черта у  тебя  нету!  Ни  одной!..  И  не  нойте  здесь  под  ухом!»» [Там же, с. 71]. Неверие Витьки в существование «белых рубах» есть метафорическое отрицание существования идеальной, романтически красивой, легкой («южной») жизни-мечты и, вместе с тем утверждение реальной жизни, наполненной яркими красками и всевозможными оттенками смысла. Характерно, что цветовая гамма рассказа не ограничивается белым цветом (цветом юга). Сибирь Вампилов рисует интенсивными, густыми мазками теплого красного, в разнообразии его оттенков (закат), синего (холмы, ночь), зеленого: «Мы бежали от заката. По  синим  холмам  он  гнался  за  нами,  в  кровь рассекая свои розовые колени. Он ловил нас в свои малиновые сети. Он  бросил нам вдогонку своих рыжих собак» [Там же, с. 70]; «…дикие зеленоглазые полустанки отскакивают  с  нашего  пути» [Там же, с. 71]. Это богатство красок есть не что иное, как богатство и разнообразие реальной, а не придуманной, иллюзорной жизни. Не случайно Вампилов раскрывает его перед читателем именно в описаниях природы сибирской провинции, станций и полустанков «великой Сибирской магистрали».

Вампилов противопоставляет Сибири южный город в очерке «Белые города» (1963). Здесь появляется один из излюбленных приемов  Вампилова, заключенный в подмене понятий, игре слов, некоем каламбуре. Так, название «Белые города» относится отнюдь не к северным снежным городам, городам Сибири, в которых разворачиваются события вампиловских очерков и статей, а к городам южным – недостижимым, экзотическим, иллюзорным: белый цвет символизирует мечту, недостижимый идеал, элитарность и т.п. Изображение «перевернутого мира», характерное для всего дальнейшего творчества писателя – «несовпадение истинной и воображаемой реальностей» [5, с. 10], замеченное в частности С. С. Имихеловой и О. О. Юрченко — становится одной из главных мыслей очерка. В белых (заснеженных) городах люди мечтают о «белых» (цветущих) «безмятежных» южных городах. То есть образ «белого города» есть символическое изображение белого, цветущего сада, земного Рая. Неудовлетворенность реальной жизнью, суровым климатом, тяжелым трудом, порождающая мечты о блаженном мире тепла, легкости, света – «юге», не могла не отразиться в творчестве Вампилова, писателя-сибиряка: «В селе жили рыбалкой, охотой, немного сеяли, держали коров. Берега, левый и правый, были непролазной тайгой; студеные ангарские туманы пеленали этот остров, глухой и беспомощный; в грозу и метель здесь жить было страшно; самолет над селом пугал старух, был таинственным видением другого мира. В селе все куда-то собирались уезжать…» [3, с. 172]. Мечты северян о юге, как об экзотике, недосягаемой, неосязаемой, описывает и В. П. Астафьев в повести «Царь-Рыба»: «Здесь, отравленные волей, редколюдьем, самовластьем, все время ждут каких-то перемен, томятся сердцем по другой жизни, и всегда есть возможность капризно подразнить себя и других тем, что вот возьмет он, вольный человек, и махнет туда, на юг, к фруктам, к теплому морю; эта возможная, но чаще всего так в мечтах и изношенная, вторая благостная жизнь шибко поддерживает северных людей в их нелегкой текучей жизни, крепит их дух и стойкости им добавляет» [1, c. 230]. Характерно, что символическое изображение «юга» как цветущего сада (аллюзии на образ Эдема) появляется и в других очерках Вампилова. В очерке «Весна бывает всюду» воспоминания героинь о городе Майкопе, название которого дословно переводится как «долина яблок», и станции Ярославской символически выражены в образе цветущих садов: «В Ярославской скоро зацветет сад» [3, с. 117]; «Вспоминали далекий Майкоп, медицинское училище, весенние сады» [Там же, с. 118]; «В Ярославской у тебя сад вот-вот зацветет» [Там же, c. 118]. В очерке «Вечер» образ цветущего сада связан с селом Городжив Львовской области: «Вы говорите, дома цветут сады, а здесь климат тоже хороший, и тут, может, зацветет» [Там же, с. 199].

В пьесе «Старший сын» (1967) «южный» город Чернигов выражает концепт мечты, недостижимого идеала: «Чернигов… Десна… Каштаны…» [2, с. 118]. Сарафанов живет иллюзиями, воспоминаниями. Он собирается сбежать из реальной жизни в идеальный, существующий в его мечтах и воспоминаниях город Чернигов («из этого дома надо уходить»), подобно героям очерка «Белые города», которые «куда-то собирались уезжать» и астафьевским героям, мечтавшим о «второй благостной жизни» на юге.

Таким образом, в произведениях Вампилова образ «юга» из географических реалий преобразуется в некое полумифическое пространство, репрезентованное через топос «Белые города», символом которого становится цветущий сад. Понятие топос определяется Н. Е. Разумовой как «пространственный образ, отложившийся в сознании, а точнее в подсознании писателя из впечатлений реального мира и прямо или косвенно, порой с весьма значительной степенью абстрагирования, воплощающийся в произведениях в качестве архитектонической модели» [6, с. 5]. Симптоматично, что З. Хайнади трактует образ сада, многократно представленный в художественной литературе от времен Гомера до наших дней, как «архетипический топос» идиллического Рая — «хранящийся в коллективном подсознании человечества мифологический извечный образ» [7, с. 7]. Но именно в авторской интерпретации данный архетип наделяется определенной смысловой нагрузкой. Так, в пьесе А. П. Чехова «Вишневый сад» топос сада осмыслен Хайдани и как символ «совершенного счастья, детства и невинности» [Там же, с. 7] и, одновременно, как символ грехопадения. Этот образ у Чехова вплетен в судьбу каждого героя пьесы. У Вампилова же при создании образов южных городов смыслообразующим, на наш взгляд, является эпитет «белый» (чистый, светлый, неземной). Следовательно, образы «белых городов» (садов)  представлены у Вампилова как противопоставление реальности, как некий ирреальный мир, к которому его герои не причастны физически. Связывая свою жизнь с Сибирью (реальной, осязаемой), они обращаются к  южным образам как к метафизической категории.

Однако метагеографический образ юга у Вампилова амбивалентен. Помимо восприятия юга как некого идеального «белого» мира (смысловая нагрузка положительная), в художественном мире Вампилова этот же образ может обладать и отрицательной коннотацией. Например, в очерке «Белые города» Вампилов явно иронизирует над упрощенным восприятием «не-сибиряком» образа Сибири как места перековки, закалки, становления, испытания в частности для «легкомысленного» и мягкотелого южанина. То есть образы юга и южанина здесь сопровождаются мотивами легкомысленности, бездумности, машинальности: «быть <…> легкомысленным, в белом городе шататься по улицам  <…>  бесцельно <…>» [3, с. 171]. В очерке «Дорога» (1963) на сибирских стройках появляется герой-«южанин». Приехавший из Чернигова Тищенко, старательный и, в общем, вполне положительный, оказывается абсолютно не приспособленным к условиям севера: «Парень он, может, хороший, <…> но здесь этого маловато» [Там же, с. 148].

В записных книжках Вампилов пишет про юг следующим образом: «Обыватель при  упоминании  крымских  городов  ухмыляется  неприлично  и мечтательно. В  Ялте  любой  скромный  доселе  гражданин  начинает  говорить «мерси», «пардон» и развратничает. Пьет сухие вина, которых терпеть не может, старается увлечь  на  ночную прогулку каждую официантку» [4, с. 657]. Образ южного курортного города становится у Вампилова одним из символов пошлости, приземленности, мещанства: «Вы подумайте, как это пошло: “Утомленное солнце нежно с морем прощалось” [Там же, с. 645].

В пьесе «Утиная охота»(1968) «южный» город Сухуми упоминается в контексте мотива супружеской измены, разврата: Вера «совращает» Кушака, пока его супруга отдыхает в Сухуми: «Смотрите, выходит, что вы меня…мм…совратили» [2, с. 173]. Жена Кушака отдыхает «там одна» [Там же, с. 173], а сам он «хороший муж», «прямо – музейная редкость» [Там же, с. 173] – здесь Вампилов, в свойственной ему ироничной манере намекает, что они оба лишь играют в семейную верность. И жена Кушака в Сухуми не «одна» отдыхает, и сам Кушак отнюдь не «хороший муж».  В «Утиной охоте» присутствует и образ Сибири, также как и образ юга на мотивном уровне. Зилов стремится в мир природы именно сибирской. Такой вывод можно сделать из того, что в данной пьесе литературоведы видят реалии сибирского города Иркутска. Он собирается на охоту за город. Образ северной (сибирской) природы сопровождает мотив «пробуждения», возрождения Зилова. Его попытка «убежать» из города  в мир сибирской природы не что иное, как нереализованный мотив возвращения. Ведь именно Сибирь природная, деревенская, традиционная у Вампилова есть символ истоков, начала жизни. Следовательно, образ «юга», курортного города противопоставлен в пьесе образу Сибири первозданной, сибирской природы. Южные, курортные города наделены коннотацией лжи, обмана, уходящей корнями в авторское восприятие юга как иллюзорного пространства, пространства ухода от реальности.

Пространственные образы художественного мира Вампилова всегда образуют оппозицию «Сибирь – не Сибирь». Следовательно, образ «юга» в его произведениях представлен не столько как самостоятельный метагеографический образ, сколько как топос, с помощью которого высвечивается метагеографический образ Сибири, всегда репрезентующийся в творчестве Вампилова как символ полноты, реальности жизни.

Список литературы.

  1. Астафьев, В. П. Царь-рыба: Повествование в рассказах. СПб.: Издательская группа «Лениздат», 2014. — 512 с.
  2. Вампилов, А. В. Утиная охота: Пьесы. Иркутск: Вост-Сиб. кн. изд-во, 1987. — 368 с.
  3. Вампилов, А. В. Стечение обстоятельств: Рассказы и сцены, фельетоны, очерки и статьи. Иркутск: Вост-Сиб. кн. изд-во, 1988. — 448 с.
  4. Вампилов, А. В. Избранное. М.: Согласие, 1999. — 776 с.
  5. Имихелова, С. С., Юрченко, О. О. Художественный мир Александра Вампилова. Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2001. — 106 с.
  6. Разумова, Н. Е. Пространственная модель мира в творчестве А. П. Чехова: дисс… доктора филолог. наук: 10.01.01. Томск, 2001. — 435 с.
  7. Хайнади З. Архетипический топос. // Литература. 2004. №29. -–С. 7-13.
    «Белые города»: метагеографический образ «юга» и символика топоса в творчестве А. В. Вампилова
    Written by: Чербаева Ольга Владимировна
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 05/25/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.01.2015_01(10)
    Available in: Ebook