30 Дек

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ВНЕШНЕГО МИРА КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА




Номер части:
Оглавление
Содержание
Журнал
Выходные данные


Науки и перечень статей вошедших в журнал:

Доказательство внешнего мира в современной философии пользуется несколько курьезной репутацией. Сама проблема, как кажется, является центральной для философии, понятой как учение о познавательных возможностях человека. Кажется очевидным, что оценка когнитивного статуса познания будет зависеть от доказательства существования самого предмета науки. Тем более удивительно, что доказательство внешнего мира занимало внимание философов несколько бессистемно. Разумеется, философы обсуждают этот вопрос, однако признание к этой проблеме пришло только в двадцатом веке и в несколько скандальном ключе.

Речь идет о знаменитом выступлении Джорджа Эдварда Мура, в дальнейшем опубликованном в виде статьи под названием «Доказательство внешего мира» [4, с. 66-84]. Мур демонстрирует аудитории свою руку, затем вторую, очевидно стараясь показать, что он «знает» о существовании как минимум этих двух вещей. Он приглашает своих слушателей обратить внимание на то, что при всей тривиальности утверждений «вот — одна рука», «а вот — другая», он самым исчерпывающим образом доказал существование внешних нашему восприятию объектов. Философы, склонные к классическому пониманию методов философии, видят в провокативном выступлении Мура попытку избавиться от вопроса, а сторонники лингвистической философии горячо приветствуют избранную стратегию как пример критики философии вообще с точки зрения обыденного языка. Нет необходимости пополнять океаны чернил, пролитых сторонами в этой тяжбе, потому что на обочине спора оказалась сама проблема.

Я хотел бы показать, что аргументация Мура гораздо ближе к класической манере доказательства, чем позволяет предположить необычная форма его представления. Размахивание руками может создать впечатление, что Мур уклоняется от традиционного способа философского доказательства, и можно понять попытки сторонников лингвистической философии расценить это как критику классических методов философии. Однако если не связывать себя принятием подходов школы лингвистического анализа, и не присоединяться к утверждению о «бессмысленности» философских проблем, то трудно согласиться с исторической оценкой аргументации Мура как принципиально новаторской. Тем не менее, оценка Мура как революционера в философии кажется понятной и современным исследователям, которые не могут быть скованы клятвой верности идеям позднего Витгенштейна: «Базовый прием муровского доказательства состоит  в намеренном игнорировании принятых канонов философского рассуждения. Взамен предлагается другой канон, который не кажется иррациональным, но, несмотря на простоту, способен сбить с толку» [5, с. 77]. Представляется, что историк философии может секвестировать подобный соблазн сравнением доказательства Мура с классическим доказательством для того, чтобы убедиться, что Мур не утверждает ничего, что не укладывалось бы в традиционные методы решения этого вопроса.

Мур не пользуется слишком широким материалом для анализа истории проблемы в своем эксцентричном выступлении, — он обращается только к «Критике чистого разума» Иммануила Канта и его внимание привлекает примечание в предисловии ко второму изданию.  Мур повторяет слова Канта о том, что отсутствие доказательства существования «вещей вне нас» «нельзя не признать скандалом для философии» [2, с. 27]. Мур уделяет много места скрупулезному различению смыслов выражений, использованных Кантом, но само доказательство почему-то отбрасывается даже без уточнения, в чем же именно это доказательство состоит: «Но я никоим образом не считаю, что Кантово доказательство является правильным и что ему удалось покончить со «скандалом» для философии» [4, с. 67].

Тем не менее, если речь идет о доказательстве тезиса о существовании внешнего мира, то демонстрация рук не кажется сокрушительным аргументом. Говоря прямо, комментаторы иногда замечают, что линия рассуждений Мура оставляет ощущение так называемой «джонсонианской наивности». Знаменитый автор восемнадцатого века, составитель первого словаря английского языка, Сэмюэл Джонсон, прославил себя в философии благодаря сугубо английскому чувству юмора. Вот как описывает это событие биограф Джонсона, Джеймс Босуэлл: «Выйдя из церкви, мы стали беседовать об остроумной софистике епископа Беркли, который доказывает, что материи не существует, потому что каждая вещь не более чем идеи. Я заметил, что хотя мы все признаем эту доктрину ошибочной, все же невозможно ее опровергнуть. Я никогда не забуду, с какой горячностью Джонсон ответил, что есть силы пиная огромный камень: «Я опровергаю это так!» [6, с.122].

Возможно, Мур как раз и вооружался джонсонианской наивностью, намереваясь опровергнуть скептицизм, но поступок  мистера Джонсона находится за пределами каких-либо аргументов. Джонсон, очевидно, просто шутил, что совсем не входит в намерения Мура. Мур не говорит о бессмысленности самого вопроса о доказательстве внешнего мира, более того, он предлагает такое доказательство, настойчиво, возможно даже слишком настойчиво, повторяя, что демонстрация рук и есть такое «доказательство». В этой работе я хотел бы проанализировать историю проблемы и способы ее решения в истории философии, что, возможно, позволит лучше оценить усилия Мура в деле прояснения вопроса, чем же все-таки мы можем доказать бытие внешних для нашего сознания вещей.

Осмысленной проблема доказательства внешнего мира делается только с приходом Нового времени, и философы, как не странно, не изобрели эту проблему, а скорее осознали эту проблему как уже наличествующую.  На это указывает хотя бы то, что проблема признается совершенно независимыми направлениями — рационализмом в лице Рене Декарта и эмпиризмом в лице Джона  Локка. Поскольку до этого времени существование внешнего мира вовсе не ставилось под вопрос,  доказательство внешнего мира казалось бы курьезным употреблением слова «доказательство».

Формально доказательство, которое предлагает Декарт, выглядит так: «Прежде всего внутренний опыт убеждает нас в том, что все ощущаемое нами проистекает от какой-то вещи, отличной от нашего мышления, ибо не в нашей власти ощущать одно предпочтительно перед другим: это зависит от вещи, воздействующей на наши чувства»  [1, с. 347]. Чем бы ни оказалась эта внешняя причина, факт непроизвольности восприятия доказывает ее существование. Анализ этого доказательства заставляет обратить внимание на пропущенную посылку — никакие события не происходят без причины. Декарт охотно дополняет эту явную энтимему учением о врожденной истинности причинно-следственного закона, которая, в конечном счете, обуславливает достоверность вывода.

  Локк приводит аргумент, в котором восприятие свидетельствует о внешней причине не только само по себе, но, главным образом, благодаря непроизвольности своего содержания : «…таковы простые идеи; так как ум, согласно вышесказанному, сам никак не может образовать их, то они необходимо должны быть продуктом вещей, действующих на ум естественным путем и вызывающих в нем те восприятия, вызывать которые они предназначены и приспособлены мудростью и волей нашего творца» [3, с. 40].  В гораздо более энергичной манере, заставляющей вспомнить о поучительной атаке мистера Джонсона на  камень, Локк дает ожесточенную отповедь тем, кому доказательство покажется недостаточным: «Кто видит горящую свечу и испытал силу ее пламени, сунув в него палец, тот не будет особенно сомневаться в том, что вне его существует нечто, причиняющее ему вред и сильную боль. <…> Эта очевидность велика настолько, насколько это желательно для нас: она так же достоверна для нас, как наше удовольствие или страдание, то есть наше счастье или несчастье. И дальше этого нам нет дела ни до познания, ни до бытия» [3, с. 112].

Доказательство внешнего мира, которым пользуется Кант, чтобы положить конец «скандалу для философии» встречается в «Критике чистого разума» в нескольких вариантах. Помимо фрагмента, помещенного в самом начале, который и привлек внимание Мура, развернутое обсуждение проблемы существования причин наших восприятий встречается в «Трансцендентальной диалектике», в главе  «О паралагизмах чистого разума». Здесь Кант повторяет аргумент, весьма формально и безапелляционно приведенный в предисловии, в котором повторяется только ортодоксальная часть доказательства внешнего мира, связанная с непроизвольностью восприятия. Кант дополняет его разъяснениями и аналитическим материалом, которых так очевидно не хватило Муру в  «Опровержении идеализма», размещенном в предисловии. Именно здесь доказательство внешнего мира располагает центр аргументации против скептицизма в первую очередь и против идеализма во вторую. И именно здесь Кант допускает путаницу, сводя воедино вопрос о доказуемости внешней причины наших восприятий с вопросом об установлении характера этой причины. Обозначая характер четвертого паралогизма Кант прямо называет учение о сомнительности существования предмета внешнего чувства идеализмом. Кант противопоставляет «идеализму» учение, согласно которому предмет внешнего чувства, а именно материальные вещи, доказуемо существуют и являются причиной восприятий. Нетрудно узнать в этом учении ортодоксию Декарта и Локка, которых мы сегодня бы обозначили как «реалистов». Кант называет учение, постулирующее внешнюю причину наших восприятий «дуализмом». Эта неудобная особенность использования термина «идеализм» для нас означает, что в поисках доказательства существования предмета внешнего восприятия Кант будет оспаривать то, что мы обозначаем как скептицизм в самом непосредственном смысле. Скептицизм не утверждает, что внешней причины для наших восприятий нет, но указывает, что у нашего познания просто нет средств узнать что-либо об их существовании. Основанием для выводов скептика служит модель знания, в которой предмет восприятия узнается нами не напрямую, а через посредничество впечатлений или идей. Кант совершенно справедливо указывает, что такая модель, которую мы сегодня называем репрезентативной теорией восприятия, не просто уязвима для аргументации скептика, а именно не оставляет шансов защищающейся стороне доказать, что восприятия вызываются самой внешней вещью. Указания Юма целиком лишают доказательной силы аргументы «дуалистов» Декарта и Локка, и ничто не может спасти теорию реалистов от торжества «злобного демона», навязывающего нам иллюзорные восприятия. Если Кант прав, что скептицизм неустраним при принятии репрезентативной теории восприятия, то единственным выходом остается отказ от нее как от рабочей гипотезы.

Альтернативой может выступать учение, которое сегодня принято обозначать как «непосредственный реализм» (direct realism). В противоположность «репрезентативному реализму» Декарта и Локка директивный реализм предлагает рассматривать чувственное восприятие как непосредственное, неопосредованное в обычных перцептивных условиях взаимодействие с самим внешним объектом. Для людей с философским образованием такой взгляд покажется обидной уступкой наивному здравому смыслу, но в исполнении Канта, можно не сомневаться, оттенок простоты решения не покажется слишком ярким.

Кант настаивает, что разница в степени достоверности между нашим знанием о собственном существовании и знанием внешних объектов только кажущаяся. Кант прямо называет внешнее чувство «непосредственным», подчеркивая, что знание о существовании внешних объектов не выводится нашим умом из непосредственных «внутренних» восприятий или впечатлений, как он предпочитает выражаться вслед за Юмом.

Парадокс заключается в том, что аргументация Мура оказывается настолько близка позиции Канта, что по существу, можно говорить об их тождестве. Если Мур выражает неудовлетворенность доказательством внешнего мира, предложенного Кантом, то бесчисленное количество доказательств, которые он готов предложить, отличаются только неожиданной подачей. Мур предлагает рассмотреть суждение «Вот одна рука, а вот — другая» как посылку для искомого доказательства, пример, который можно воспроизводить с равным правом в других сходных случаях. Кант утверждает, что знание о предметах чувственного восприятия так же непосредственно истинно, как знание о наших мыслях, и для его времени это настолько резкое и необычное утверждение, какое только можно себе вообразить. Позиция  Канта по вопросу о доказательстве внешнего мира именно такая же, как и у Мура, — знание о существовании внешних вещей не выводится из восприятий, а непосредственно переживается, и согласие с этим утверждением совсем не обязательно должно сопутствовать убеждению в том, что пространство как вместилище вещей всего лишь форма нашего восприятия: «если вы докажете существование двух растений, или существование растения и собаки, или собаки и тени и т. д. и т. п., то вы ipso facto докажете, что существуют вещи, встречающиеся в пространстве: вам не потребуется в придачу доказывать (курсив мой), что из суждения о существовании растений действительно следует суждение о существовании вещей, встречающихся в пространстве» [4, с. 74-75].

Мур оказывается в странном положении, отвергая доказательство внешнего мира Канта и повторяя его если и не слово в слово, то, во всяком случае, заимствуя сами термины «вещь, встречающаяся в пространстве» и «внешняя вещь». Отличие, пожалуй, только в том, что Кант толкует соответствующие понятия как синонимы, поэтому для него доказательство пространственных вещей аналитически подразумевает существование «вещей, внешних нашим сознаниям», тогда как для Мура эти понятия разные. Но даже в этом обремененном положении Мур вынужден повторять Канта, что непосредственность знания о «вещах, встречающихся в пространстве», действительно доказывает существование «вещей, внешних нашим сознаниям», но для него это следование не аналитическое, а синтетическое, и в этом отношении Мур оказывается даже более кантианцем, чем намеревается. Мур, утверждая непосредственный характер знания о внешнем мире, повторяет доказательство Канта, и, очевидно, лучшего доказательства нельзя предложить.

Список литературы:

  1. Декарт Р. Сочинения: В 2-х т. Т.1. — М.: Мысль, 1989.
  2. Кант И. Критика чистого разума. — М.: Мысль, 1994.
  3. Локк Дж. Сочинения: В 3-х т. Т.1-2. — М.: Мысль, 1985.
  4. Мур Дж. Э. Доказательство внешнего мира // Аналитическая философия: Избранные тексты. — М., 1993. С. 66-84.
  5. Суханова Е.Н. Смысл «Доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура. // Вестник Томского государственного университета. 2009, №3(7). — Томск, 2009.
  6. Boswell J. Life of Samuel Johnson. — N. Y.: Penguin Classics, 1986.
    ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ВНЕШНЕГО МИРА КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА
    Written by: Костецкий Степан Павлович
    Published by: БАСАРАНОВИЧ ЕКАТЕРИНА
    Date Published: 06/24/2017
    Edition: ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ УЧЕНЫХ_ 30.12.2014_12(09)
    Available in: Ebook